Лотос Серебристый
— Мистер Фейн! — воскликнула она, тут же повисая на его руке. — Скорее, я выбрала чудесную лодку.
Потом увидела меня и добавила:
— О, привет, Киара. Что с тобой? Ты бледная, как будто сейчас упадёшь.
Я чуть не задохнулась от досады.
— Нет, я в порядке.
— Ну и прекрасно. Тогда идёмте же, мистер Фейн, — пропела Тала, уже увлекая его за собой.
На мгновение он задержался.
Взгляд его задержался на моём лице чуть дольше, чем позволяли приличия.
Но потом он всё же пошёл за Талой.
Я смотрела ему вслед и чувствовала странную, почти детскую обиду.
Сегодня среди этой толпы были победители и проигравшие.
И, кажется, проигравшей была я.
— Мисс Марэ? — напомнил о себе Мишель. — Идёмте? Выберем лучшую лодку.
Я посмотрела на него и заставила себя улыбнуться.
— Конечно.
На причале уже собирались гости. Лодки одна за другой покачивались на воде, украшенные пальмовыми листьями и гирляндами. В одной из них я увидела Джию и мистера Томпсона. Сестра тут же заметила меня и махнула рукой, приглашая к ним.
Но я только покачала головой и кивнула в сторону Мишеля.
Глаза Джи расширились. Она проследила за моим взглядом и, конечно, увидела рядом другую лодку, где уже устраивались Тала Вилар и Эдвард Фейн.
— Прошу, мадемуазель Марэ, — сказал Мишель, подавая мне руку.
Я ступила в лодку.
Вода тихо плеснула о борт.
И, опускаясь на узкую скамью под навесом, я сказала себе, что на этот раз постараюсь не думать ни об Эдварде, ни об отце, ни о том, что ждёт меня по возвращении домой.
Но уже тогда я знала, что это ложь.
Глава 10. Вода и тростник
Лодки одна за другой отошли от причала и медленно заскользили вниз по реке.
Под навесом из пальмовых листьев сразу стало чуть прохладнее, хотя воздух всё равно оставался густым, горячим, полным света и влаги. Вода у борта казалась тёмно-зелёной, почти тяжёлой, и только там, где на неё падало солнце, вспыхивала золотом. Впереди тянулась река, широкая, неторопливая, окружённая тростником, деревьями, низкими домами, далёкими холмами и той ленивой красотой, которую я всегда любила в Лаосе сильнее всего: красотой, скрывающей под собой что-то древнее, сонное, опасное, как притаившийся хищник.
Я раскрыла китайский зонтик и довольно зажмурилась. Тёмный, сухопарый лаосец в набедренной повязке управлял нашей лодкой.
Мишель сел напротив с видом человека, твёрдо решившего любой ценой сделать эту прогулку приятной для меня, и вытянул длинные ноги.
— Ну вот, — сказал он, оглядывая реку с притворной важностью. — Теперь вы видите Францию в её лучшем виде.
Я не удержалась от смеха.
— Неужели Франция похожа на Меконг?
— В душе — безусловно, — заявил он. — По крайней мере если спросить меня.
— Тогда вы, должно быть, очень преданный сын родины.
— Или очень плохой географ.
Он был настолько обаятелен в своей лёгкости, что сопротивляться этому было невозможно. Он рассказывал истории о Кале, о ветрах у моря, о лошадях, которых ненавидел в детстве и полюбил только лет в пятнадцать, о своём первом проигранном матче, после которого поклялся, что однажды обязательно станет капитаном. Я отвечала, смеялась, иногда задавала вопросы. Наверное, со стороны мы выглядели прекрасной, беззаботной парой — молодой француженкой… нет, не француженкой, конечно, а экзотической колониальной барышней и жизнерадостным французским спортсменом.
И всё же, как я ни старалась, мысли мои то и дело ускользали в сторону.
Я знала, что где-то рядом, на одной из соседних лодок, был Эдвард. Я не видела его, но почти физически чувствовала его присутствие.
Иногда ветер доносил обрывки чужого смеха, голоса, звон стекла, аромат духов. Иногда мимо проплывала другая лодка, и я замечала знакомую шляпку, край светлого рукава, тень чьего-то профиля, и всякий раз сердце замирало.
— Вы снова далеко, мадемуазель Марэ, — заметил Мишель.
— Простите.
— Не стоит. Я даже начинаю ревновать. К реке, к солнцу или к моим соотечественникам, не знаю.
— Это было бы слишком самонадеянно, месье Клер.
— Значит, у меня есть надежда.
Я снова рассмеялась, но смех получился коротким.
Мишель, кажется, понял больше, чем показывал, но оказался достаточно воспитан, чтобы не давить.
Через пару минут от страшной жары захотелось пить. Словно угадав моё желание, Мишель протянул мне кокос с торчащей из него соломинкой.
— За Францию, — торжественно произнёс Мишель, поднимая свой кокос.
— За Францию, — отозвалась я, и мы шутливо чокнулись.
Лодка плавно качнулась.
Я откинулась чуть назад, подставляя лицо ветру. Персиковый муслин платья слегка трепетал на коленях. На носу лодки горели тонкие благовонные палочки, и их дымок тянулся вдоль воды почти невидимой нитью.
В этот момент мне почти удалось убедить себя, что можно хотя бы ненадолго забыть обо всём.
О Донге.
Об отце.
О вчерашней крови.
О словах, сказанных Эдвардом, и о тех, которые он так и не произнёс.
Но именно тогда впереди раздался резкий, чужеродный звук.
Сирена.
Потом ещё одна.
Я открыла глаза.
Сначала все лодки будто замерли, не понимая, что происходит. Потом послышались голоса. Мужчины приподнялись, дамы зашевелились под навесами, кто-то в тревоге встал. Я повернулась туда, откуда шёл звук.
Вверх по реке, разрезая воду с безумной скоростью, неслась баржа.
За ней — два патрульных катера под французским флагом.
— Что это? — выдохнула я, поднимаясь на ноги.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: