Было еще светло, но сумерки уже начинались… Эта наступающая серость словно подчеркивала то, что произошло с этой улочкой, ставшей одним из символов Москвы. Когда-то здесь были жестокие битвы между теми, кто принимал решение создания на Арбате пешеходной зоны и противников закрытия её для транспорта. Последние проиграли вчистую! С годами все стало будто ничего другого раньше и не было. Привыкли и плитке, похожей на паркет, и к стилизованным фонарям. Магазинчики и театр… Туристы гуляли, покупая сувениры и фотографируясь на каждом шагу у каждого старого домика. Для них это словно декорации из сказки. А ведь в давние времена это были престижные особняки, когда-то московской знати. Сейчас – просто экзотика для туристов…
Но с приходом новых времен изменился и Арбат. В особнячках стали открываться кафешки с дизайном под западные стандарты. Как его понимали наши доморощенные рестораторы. Вон, новая аптека «Старый Арбат» появилась. Очень удобно. Зайдешь, порадуешься выбору. На цены лучше не смотреть. Хотя, если сердце от их размера прихватит – сразу валидольчик можно приобрести!
Афиша: «Праздничный сон до обеда» Островского. Театр-студия «Старый Арбат». Вахтанговцам уже не так здесь одиноко.
– Красавчик, дай погадать! – я сначала не понял, что это ко мне, жутко коверкая слова, обратилась закутанная в платки цыганка.
– Ты откуда, такая красивая?
– Мы из Венгрии табором приехали.
– Нет, – отрезаю я. – Мне только с русскими цыганами гадать можно!
Немолодая гадалка проводила меня удивленным взглядом, так и не найдя, что ответить на эту фразу. Вы когда-нибудь видели растерянную цыганку?
Ну вот, уже и из Европы потянулись сюда кочевые племена. Впрочем, на Арбате и наших экзотических личностей хватало. Хотя, почему экзотических? Они уже стали обыденностью. Девочка лет десяти сидит на грязном, повернутом на бок ящике, держит в руках потертую скрипочку. В сереньком заношенном пальтишке, из-под красной вязаной шапочки выбиваются светлые волосики. Не очень умело играет печальную мелодию. Глазенки – грустные, грустные. У ног в футляре из-под скрипки, куда прохожие бросают деньки, сжался комочком уже замерший котенок. Сидит вместе с маленькой хозяйкой и грустит. Никуда не убегает. Не сложилось у них в этой жизни что-то… Обычно я не подаю… Но здесь не хочется жлобиться. Брошу ей 50 тысяч. Сам не обеднею… Девочке – пригодится. И её котейке. Кстати, очень похож на Саньку, когда я её только домой принес. Только этот пятнистый, а моя ровно рыжего окраса!
Рядом раскинул свои торговые ряды мордатый коробейник, предлагающий сувениры «а ля-рюс»: от традиционных ушанок с красноармейскими звездочками до модерновых матрешек с лицами нынешних правителей России! Здесь же, среди значков, лежат настоящие боевые ордена. Никому из неторопливо прохаживающих милиционеров дела до этого нет…
У соседа, который торгует книжками, тоже экзотика. Куча новомодных дамских романов. Рядом на прилавке – сборник статей Ленина. Тут же – новенькое издание «Майн Кампф» на русском языке.
Прохожие пестрые, как наша нынешняя жизнь.
– Дяденька, – передо мной стоял парнишка лет 15.
– Что тебе, мальчик?
– Будьте так добры, не могли бы вы мне помочь?
– В чем тебе нужна помощь, мальчик? – постарался на лице изобразить внимание к подрастающему поколению, но сам удивился – я сегодня что, дежурная мать Тереза на Арбате? Хотя, может, реально пацан в беду попал. Как та маленькая скрипачка с котенком…
– Мы с подружкой хотим пойти в бар, – и он кивнул в сторону своей подружки, которой с запасом было лет 15, не больше. – Там самый дешевый коктейль девятнадцать с половиной тысяч стоит!
Я едва сдержался, чтобы не дать подзатыльник юному наглецу.
– Лимонад пейте! Совсем молодежь обнаглела!
Начинающий вежливый вымогатель, что-то бурча под нос, отошел в сторону, явно выискивая в толпе новую жертву. Хамить мне не осмелился, видя явную разницу в весовой категории.
Нет, в его возрасте я тоже готов был распушить хвост перед девочкой. И не только леденцы подружкам предлагал. Но по улицам-то не ходил, побираясь. Честно экономил на завтраках и сдаче, когда родители в магазин посылали!
– Привет! Какими судьбами? – снова услышал за спиной чей-то голос, который явно обращался ко мне за неимением других людей поблизости! Сейчас развернусь и скажу всё, что думаю очередному наглецу.
Повернулся! Но не сказал. Потому что вместо наглеца увидел улыбающегося Валерку Сонина. Музыкант, певец, композитор. Пишет композиции в стиле, который я для себя определил, как бард-рок. Музыкальные критики-педанты, конечно, подпрыгнут от такого определения. А я так вижу. Или слышу!
В самом начале 90-х я помог ему сделать первый клип. Деньги за него до сих пор отдает. Но я не тороплю. Как ни странно, это только укрепило наши отношения. Когда-то в плохую минуту я даже нашел для него хорошего врача, когда Валерка ушел в запой от неудач и творческого кризиса.
В общем, он считает себя обязанным делать при случае мне что-то хорошее и приятное. Я отвечаю тем же. Дружбой это не назовешь. Приятельскими отношениями – тоже. Поэтому я дал отношениям определение – приятственные.
– Ты-то что здесь делаешь? Подработать захотел, – я кивнул на гитарный чехол у него за спиной.
– А что? Замечательное место! Народ приятный. Если что, скажет пару ласковых о творчестве!
– Скажи, где расположился! Я свои пять копеек в виде пятитысячной купюры внесу в твой фонд!
– Не, пока места нет! Конкуренция слишком большая! Ладно, это здорово, что я тебя встретил. Есть дело!
Вот точно! Находишь там, где и не ждешь! Это удачно я погулял!
– Излагай!
– Ты же мастер по массовому обольщению народа?
– Мне нравится ход твоих мыслей! Льсти безгранично и дальше!
– Есть такая милая дама. Элеонора Изумрудова…
– Только не говори, что это её настоящее имя!
– Мне оно нужно – проверять у неё свидетельство о рождении?
– Логично! И что наш изумруд хочет?
– Не так давно она стала вдовой. Её супруг, один из руководителей известной подмосковной группировки получил удар… из снайперской винтовки. А девушка, погоревав, решила, что ей надо стать звездой поп-музыки. Решила ринуться в попу!
– Попсу? – уточнил я.
– Можно и так. Но первый вариант мне больше нравится! Это я тебе как филолог – филологу говорю! Мне она хочет заказать песни. Позаниматься вокалом. Но ей еще нужен специалист по раскрутке. Я сразу о тебе подумал!
– Я тут как тут!
– Ну что-то вроде того… – эта присказка такая у него.
– Сколько хочет заплатить наша поющая вдова?
– Для начала штуку баксов. Это на разработку предложений. А там, как договоритесь… по объему. Не её бюста, а планов покорения Олимпа эстрады!
Штука полноценных зелёных долларов – это серьезно! Для моего переходного периода более, чем хорошо.
– Наша веселая вдова уже чего-то напела?
– Целую кассету. Вот возьми – дома познакомишься с творчеством, – последние слова он произнес с ироничной ноткой. Даже можно сказать ёрнически.
– Всё так плохо? – спросил я, забирая кассету с волоокой красавицей-брюнеткой на обложке.
– Сам послушаешь – заценишь. Я даю ей твой телефон?
– Давай!