– Космический корабль исправен и готов к вылету.
– Что с экипажем? – задал вопрос Громов Олег Владимирович.
– Все в сборе.
– Кто капитан корабля?
– Арнаутов Вадим Сергеевич.
«Хоть русский… – тихо пробормотал президент России. – Ко мне его». «Есть!» – с этими словами начальник военной базы удалился, а президенты отправились в кабинет.
Спустя 10 минут в дверь, где расположились члены Лиги Наций, раздался стук. Она открылась, и в помещение зашёл мужчина средних лет, среднего роста, одетый в тёмно-синюю офицерскую форму, на груди которой красовалась орденская планка: «Капитан первого ранга Арнаутов. Разрешите?» «Проходите, – махнул рукой Громов, указывая на стул, стоящий перед ним, – присаживайтесь». Капитан ровной, уверенной походкой прошел к стулу и сел, сняв фуражку. Не посчитав нужным заходить издалека, Олег Владимирович решил начать диалог сразу по делу:
– Твой полёт будет важнейшим в истории. Тебе предстоит отправиться в другую цивилизацию.
– Это та, о которой рассказывали демоны?
– Да. Твой курс будет проходить через Чёрную дыру. Через неё твой корабль пронесётся на сотни миллиардов километров вперед. Связь с Землёй прервётся, поэтому в непредвиденных ситуациях решения принимать тебе. Если инопланетяне встретят враждебно, то нужно избежать угрозы экипажу и возвращаться любой ценой. Нам необходимо знать всё, что было. При благоприятном исходе встречи учёные, врачи, дипломаты и другие пускай пудрят им мозги, у них свои обязанности на этот счёт. В твои задачи входит руководство диверсионным отрядом, фигурирующим в составе экипажа как работники механического отсека. Нужна любая информация, касающаяся их военной техники и оружия. Понадобятся записи координат стратегических объектов. Допросить языка тоже предстоит вашему отряду. Через неделю корабль должен прибыть на Землю. За это время весь экипаж обязан выполнить поставленные ему задачи. Всё понятно?
– Так точно.
– Приступай.
– Есть!
После получения задания капитан космического корабля встал со стула и удалился из кабинета.
Как только Арнаутов вышел, Габриель Бенуа уставшим голосом предложил своим коллегам: «Пойдемте к смотровой вышке?» Молча согласившись с ним, президенты встали и вышли из помещения.
Со смотровой вышки виднелся гигантский, чёрного цвета, в форме равнобедренного треугольника летающий корабль, на борту которого красовалось белыми буквами название «ГОЛИАФ».
Как только экипаж занял свои места, раздался глухой свист турбин. Всё днище наполнилось синим пламенем, и космический корабль стал отрываться от земли.
– Коллеги, я считаю, что дела, касающиеся человечества, мы закончили. Поэтому мне нужно удалиться в собственную резиденцию для урегулирования вопросов своей страны, – с некоторой долей высокомерия оповестил Уильям Блэк.
– Поддерживаю! Надо оповестить прессу. Германии и миру нужно узнать о сегодняшнем полёте в чужую цивилизацию, чтобы люди хоть как-то отвлеклись от всех своих проблем, – дополнил Август Браун.
– А я если сейчас не поем, то моё самочувствие явно ухудшится! Нужен срочно транспорт, чтобы долететь до Пекина, потому что здешняя еда будет не по мне… – нервно произнес, тряся пухлыми щеками, Лонгвей Ху.
Когда «Голиаф» вылетел в открытый космос, на него пал взор ангела армии Божьей. Воин Света застыл на месте, наблюдая за полетом. За его спиной послышались слова: «Ну, что же ты бездействуешь, отважный Феникс?» Обернувшись, он увидел голую молодую девушку. Её длинные чёрные волосы сверкали в свете солнца. Синего цвета глаза напоминали морскую пучину, в которой тонули моряки. Когда она прикусывала губы, то в голове темнело, а мысли возвращались только к ним. Её пышная грудь слегка колыхалась при вдохе, а торчащие соски были покрыты мурашками, как будто от холода. Тонкая талия плавно переходила в красивые бёдра, из которых вырастали длинные и стройные ноги. А из-за спины выглядывали огромные крылья летучей мыши.
– Какое тебе дело, Суккуб?
– Ты ведь воин Света, что должен сражаться за добро. Неужели ты считаешь, что люди отправились из благих намерений?
– Я молился Господу. Ответ его на мои молитвы был, что люди сами вольны в своих деяниях, ибо понесут они ответ на Великом суде.
– Но ведь погибнут невинные. Разве не ты защитник слабых и поводырь отчаявшихся? Разве правильно лицезреть подобное и бездействовать?
Вмиг Феникс схватил за горло демона так, что у неё затрещали кости:
– Я убью тебя за твои слова, полные яда змеиного. Тебе не отравить мою верность. И не тебе, отродью, в сомненье ставить слово Божье!
– Но кто тебе тогда поможет в следующий раз выманить демона из ада, когда будешь ты искать его по велению архангелов? – задыхаясь, прошипела Суккуб.
Ангел ослабил хватку и выпустил из рук горло демонессы.
– Бог велел любить людей, как любим мы Его. Как я могу им вредить?
– Позволь, я кое-что тебе покажу, – сказала демон и протянула ладонь к его щеке.
И с прикосновением у ангела произошло видение. Будто сквозь водную гладь, он увидел Уильяма Блэка, сидящего у себя в резиденции. У него за спиной на стене висели фамильный герб его семьи дворянского происхождения и рядом портрет самого президента шириной 1,5 метра, а высотой 2,3 метра. Он с криком отчитывал женщину, состоявшую на должности пресс-секретаря:
– Мне что, больше заняться нечем, чтобы объяснять тебе твою работу?! Зачем ты мне тогда нужна?! Вспомни, кем и где ты была, пока я не соизволил пристроить тебя на эту работу. Благодаря только лишь мне ты смогла выйти из сонма нищих и бродяг в высшее общество, за что и должна быть по гроб жизни благодарна и обязана!
– Я вам очень признательна за вашу помощь, мистер Блэк, – тихо прошептала женщина, из всех сил сдерживая слёзы.
– Таким, как ты, надо не у власти сидеть, а в поле горбатиться от рассвета до заката! Пошла вон, деревенщина! – заорал Уильям.
После этих слов женщина выбежала из кабинета, а английский президент занялся своими делами в компьютере, бормоча сам себе вслух:
– Поганые смерды… Никогда больше не приму безродного простолюдина, иначе только и буду их тыкать носом в их же ошибки.
И, обернувшись назад за документами к шкафчику, он остановился взглядом на своём портрете. Посмотрев на него, он глубоко вдохнул, распрямился на стуле и гордо приподнял подбородок вверх.
Зрелище прервала водная рябь. Когда она прекратилась, то показался Фил Джонс, разговаривавший по телефону. Он сидел на троне австрийского императора Франца II. Его письменный стол, за которым тот находился, больше напоминал саркофаг фараона: весь в узорах, со вставками из золота и драгоценных камней. В руках президент держал перьевую ручку из платины, в которую были вставлены бриллианты. «Срочно разберись с документами! Не хватало бы ещё за неустойку заплатить. Свои деньги я никому не собираюсь отдавать! – короткое молчание Фила, пока тот слушает своего собеседника. – Нет! Мы потеряем на этом деньги. Если хочешь заработать, то делай так, как я тебе говорю, – снова прервался, чтобы выслушать предложение своего подельника. – Всё верно, именно так и сделаем. Денег много не бывает. Я буду на связи…»
И вновь рябь. Изображение на время пропало. Сквозь воду стал проясняться Август Браун. Он созвал собрание министров Германии и в своей речи отдавал им указания: «Мне всё равно как, но чтобы наладили поставку оружия в страны Северной Африки. Мне надоело смотреть, как Англия продаёт свои винтовки в Нигерию. Сельское хозяйство когда будет налажено? Почему мы равняемся на этих французов и закупаем у них продукцию? И вообще, мне не нравится, что у мелкой Швейцарии, в которой, кроме банков и часов, ничего нет, уровень жизни куда выше, чем у нас. Поэтому начинайте работать. И, если будут предложения, озвучьте».
С рябью сменилась картинка на Кэйташи Окамото. «Господин Окамото, бизнесмен, которого мы шантажировали для выкупа акций его предприятия, повесился. Кто-то из его людей проговорился, и инцидент дошёл до прессы. Во всех новостях говорят о расследовании дела о вымогательстве и доведении до самоубийства. Подозрения падают на якудза», – подчиненный доложил Окамото и виновато опустил глаза, одновременно положив ладони на стол, за которым они сидели. Японский президент вначале молчал. Потом заговорил: «Ты меня вновь подвел. И теперь мне надо решать проблемы, которые ты всем нам создал?!» – заорал японский лидер. Не дожидаясь ответа, он взял рядом лежащие ножницы и вонзил виновному в тыльную сторону ладони так, что руку пригвоздило к столу. Держа канцелярский инструмент левой рукой, не давая его оторвать от стола, Окамото взял в правую руку металлическую пепельницу, лежавшую рядом, и ударами по голове размозжил ему череп.
Снова рябь. И тут в резиденции президента России Феникс увидел следующее: на столе лежит голый Громов Олег Владимирович. Его хлещут плётками две тоже голые девушки. Предаваясь разврату, они принимали самые разные позы. Блуд, как будто опьянил их умы. Им было в наслаждение предаваться мерзости, изощряться все больше в своих действиях, которые исходили от животной страсти. Это совсем не было похоже на занятие любовью. Зрелище больше походило на воспаленную фантазию извращенцев, тем самым вызывая не чувство возбуждения, а именно отвращения. Действие прервалось рябью.
Водная гладь показала стопятидесятикилограммового Лонгвея Ху, который объедался после рабочего дня. Стол ломился от еды и выпивки. Президент чувствовал себя настолько голодным, что забыл про столовые приборы. Он брал руками курицу и рис и съедал это, небрежно размазывая жир по лицу. Выпивая шестую бутылку вина, Лонгвей потерял координацию, из-за чего начал сбивать локтями посуду, и та стала падать со стола, разбиваясь о пол. Взяв жирными руками тарелку с супом, он выпивал его, как из чашки. И весь этот процесс сопровождался отрыжками и чавканьем.
И тут вода задрожала. Габриэль Бенуа лежит на диване у психолога, беседуя с ним. На лице явные признаки апатии. Цвет кожи побледнел, под глазами мешки от недосыпа.
– Вот такие у меня проблемы.
– Знаете, здесь все очевидно. Это следствие усталости от работы. Вы трудитесь с юных лет и достигли немалого. Может, вам просто взять отпуск и отдохнуть?
– Ты думаешь, что говоришь? Я работаю президентом Франции! О каком отпуске ты ведёшь речь?
– Я хоть и психолог, но тоже иной раз испытываю кризисы. Я стал читать Библию не так давно, и мне она помогает.
– И что же ты там полезного вычитал?
– Там говорится так: «Уныние есть расслабление души и изнеможение ума, пренебрежение христианским подвигом, ненависть к обеду, ублажитель мирских людей, клеветник на Бога – будто Он не милосерден и не человеколюбив».