Кэйташи Окамото зашёл в кабинет программиста: «Как успехи?» «Вот, взгляните», – ответил Хироку, протягивая лист бумаги. На нём были имена людей, с которыми созванивался и переписывался Такеши, время и дата вызовов, в какие города совершались звонки, от кого и кому производились денежные переводы. Изучив список, Кэйташи обратил внимание на часто встречающуюся личность, фигурирующую там как Масуми Ито. Перечисления на счёт Такеши он проводил каждый месяц из филиала банка, находящегося в Хиросиме.
«Масуми Ито… Видимо, Такеши у него на зарплате. Знакомая фамилия… – размышлял про себя Окамото, и тут его озарило: – Ито… Кен Ито! Человек из Хиросимы, состоящий в Совете директоров. Вероятнее всего, Масуми его родственник, но это уже нетрудно узнать…»
***
В пустующем самолётном ангаре оябун Мамору Окумура собрал практически всех членов клана. На стене красовалось огромное полотно с изображением красного журавля на фоне полной луны. Все высокоранговые якудза были здесь, в том числе и Кэйташи Окамото. Недалеко стоял Такеши с перебинтованным мизинцем, что свидетельствовало о совершении обряда юбицумэ. Оябун громко завел диалог:
– Такеши Ямагути, ты признаёшь вину в смерти наших братьев?
– Да, я проявил слабость. Подчинился своим прихотям, не желая терпеть лёгкую маету, в связи с чем неосознанно подверг наших братьев смерти.
– Ты предстал к юбицумэ. И свой палец ты вручил мне, как доказательство своей верности и осознание вины о содеянном?
– Да, Окумура-сан! Я вам верен и готов умереть по любому вашему слову.
– Имеешь ли ты связь с якудза из Хиросимы?
– Нет!
– Тогда как ты объяснишь это? – проговорил глава клана и протянул ему тот самый бумажный лист, полученный от программиста.
Такеши побледнел от страха. Его глаза в ужасе забегали от осознания, что факты против него.
– Это мой друг с детства. Его кузен имеет принадлежность к клану в Хиросиме, но не он сам. Признаюсь, у меня с ними тайный бизнес. Я получаю долю от продажи наркотиков и рэкета, но не более! – заикаясь и потея на глазах, тараторил Такеши.
– Это всё, что ты можешь сказать на то, что опустил стёкла для снайперов, и то, что ведёшь дела с другим кланом?
– Окумура-сан! Оябун, прошу, выслушайте меня…
Но оябун устал слушать оправдания и кивнул рядом стоящему с ним человеку. В это же мгновение Такеши достался удар нунчаками в лицо, отчего его развернуло на 180 градусов в фонтане брызг крови, слюней и выбитых зубов.
Не став ожидать и секунды, другой якудза со спины, обхватив его за талию руками, бросил Ямагути через себя на прогиб, вбивая того головой в бетонный пол. Следом подключился третий, начиная запинывать его. Но тут раздался выкрик Окумуры: «Хватит! Подвесьте его за ноги». Эти трое, забивавшие Такеши насмерть, взяли канат и привязали ноги к одному концу, а другой перебросили через перекладину, находящуюся над ними. Подвесив его, оябун сказал: «Кэйташи, покажи всем, что бывает с предателями». В ответ на эти слова советник снял пиджак, отдав его на время своему собрату. Он закатал рукава, обнажив татуировки. Поправив светло-серые подтяжки на чёрной рубашке, он направился к пожарному щиту. Взяв топор, советник подошёл к подвешенному, который молил его, захлёбываясь в крови: «Прошу, Кэйташи, сжалься. Я правда не виноват. Я даже палец себе отрезал, чтобы не было повода для сомнения в моей верности». «В твоём случае я бы тоже отрезал себе палец…» – и с этими словами Кэйташи стал рубить туловище Такеши топором. Повсюду разлетались брызги крови, выпадали кишки из живота. Весь ангар наполнился дикими воплями Ямагути. Но для Окамото это не было помехой. Он рубил его до тех пор, пока тело не стало похоже на объедки зверей. Оябун Окумура отдал распоряжение прибрать после месива и отвёл старшего советника в сторону: «Что ты посоветуешь?» «Идти войной. Иначе дождёмся, пока нас начнут взрывать в машинах или снова обстреливать снайперы. И, ко всему прочему, я не смогу спать спокойно, пока буду знать, что живы убийцы наших братьев. Мы проявим слабость, закрыв глаза на тот налёт. Я слышал, что у оябуна Тору Такаги есть единственный сын. Убив наследника, мы отомстим и объявим войну».
После этих слов в Японии началась кровавая бойня. Старший советник из Хиросимы был зарезан ножом у себя дома, а его жена и дети угорели при поджоге дома после убийства. Закапывали заживо людей. Полиция находила утопленников на пляже с привязанными к ногам балластами.
Не могла не пострадать в этой войне и семья Мамору Окумуры. Его жена и двое сыновей отправлялись в загородный дом. Машина наехала на мёртвую кошку, начинённую взрывчаткой. Автомобиль был взорван, и все находившиеся в нем погибли. Оябун остался без наследников.
В день, когда война кончилась, события протекали следующим образом. В Хиросиме посреди кабинета особняка Тору Такаги находились сам местный оябун и Мамору Окумура, за спиной которого стояли Кэйташи и Кэтсуо. Охрана дома вся была мертва. Остальные люди токийского клана якудзы оставались на улице, охраняя подходы к зданию. Тору в ходе перестрелки ранили в ногу, из-за чего он упал и выронил пистолет. Пользуясь моментом, Окумура подошёл и встал над ним, взяв его на прицел. Следом в кабинет зашли Кэйташи и Кэтсуо, встав чуть позади с обеих сторон от своего оябуна.
– Вот и наступил твой конец, – с презрением проговорил Мамору, отталкивая ногой пистолет от побеждённого.
– Ты будешь гореть в аду за то, что развязал эту войну! – злобно предсказывал поверженный исход победителю.
– Но тебя я отправлю туда раньше, – сказал Окумура, начав давить на курок.
Но вдруг Кэйташи поднял руку с пистолетом, наводя оружие на Кэтсуо, и выстрелил ему в висок, отчего его мозги залепили стену. Следующий выстрел из второго пистолета, что Окамото молниеносно достал из-за пояса левой рукой, был сделан прямо в лоб лежащему оябуну. После дуло оружия, которым убит Кэтсуо Хагивара, он приставил к затылку Мамору. Окумура охватило недоумение и леденящий ужас. Кэйташи, освободив левую руку, забрал у своего оябуна пистолет и обошёл его, встав к нему лицом на небольшом расстоянии.
– Я не понимаю… Это что сейчас было?! – в смятении, с зачатком истерики обратился Мамору Окумура к своему советнику.
– Ты помнишь, что было пятнадцать лет назад, когда оябуном был твой отец, а я ещё не стал якудза? Помнишь ваш налёт с Такеши Ямагути на бар «Красный угорь»? – с непередаваемой злобой говорил Окамото. – Там была девушка. И когда вы влетели туда, устроив облаву, она в панике бросилась на выход. Тебе напомнить, что вы с ней сделали?! Вы изрешетили её автоматной очередью!
– Но постой. Какое это имеет отношение к происходящему?
– Эта девушка была моей сестрой. Ты, тупое животное, так и не понял, что всему зачинщик здесь – я? Я сломал кондиционер, чтобы все открыли окна, но своё не тронул. Я нанял снайперов. Я, зная маршрут твоей семьи, подложил заминированную кошку, чтобы не осталось у тебя наследников. А теперь ты сдохнешь, а я стану оябуном и заберу всё, что построили твои предки. Такова будет твоя плата за смерть моей сестры.
– Сукин сын!
– Ты мне однажды сказал, что мой гнев когда-нибудь меня погубит. Но нет, он убьёт тебя.
– Прости… – попытался схитрить Мамору, понадеявшись, что советник пощадит его.
– Бог простит.
После этих слов Кэйташи разрядил обойму в лицо Мамору Окумура, разворотив в кашу его испуганную физиономию. Далее, протерев пистолет, он вложил его в руку Такаги. И потом, взяв тело своего оябуна, старший советник вынес мёртвого Окумура на улицу.
Спустя время, после похорон убитых в этой войне семейств, был проведён обряд назначения нового оябуна клана якудза в лице Кэйташи Окамото. Собрались бизнесмены, высокопоставленные чины японской армии, крупные политики: сенаторы, дипломаты, министры. После проведения обряда новый оябун, обращаясь ко всем, начал: «Все вы здесь многим обязаны клану: должностью, прибылью, свободой, жизнью. Теперь пришло время сделать так, чтобы статус семьи был нерушим никакими силами! Настало время улучшить положение всех нас в целом. Не будет больше сомнений. Опасения отпадут сами собой. Пора прекратить зависеть от чужого мнения и начать диктовать своё. Мы начнём переписывать историю на свой лад, – Окамото сделал небольшую паузу. – Я принял решение стать президентом Японии».
Глава 3
Тем временем «Голиаф» бороздил космические просторы. Корабль в скором времени должен был приблизиться к Чёрной дыре. В это время Арнаутов Вадим Сергеевич на мостике прокладывал маршрут.
– Вадим Сергеевич, разрешите обратиться? – затараторил, задыхаясь, мичман.
– Слушаю.
– Связист Ян Камински попытался повеситься у себя в каюте!
– Веди к нему!
В спешке, бросив все дела, капитан корабля последовал за мичманом.
– Что у него произошло?
– Говорит, что жену убили при грабеже.
– И что?
– Если бы я знал…
Когда они подошли, то увидели, что возле каюты Камински стоят пятеро из офицерского состава, которые контролировали действия связиста.
– Докладывайте, – хмуро обратился к офицерам Вадим Сергеевич.
– Когда было обнаружено отсутствие связиста на посту, я отправил мичмана найти его и вернуть обратно. В дальнейшем Ян Камински был найден висящим в петле, – доложил капитан первого ранга Мортен Хансен.
– Ясно. Мне нужно с ним поговорить наедине, – сказал Вадим Сергеевич.
Военные отошли в сторону, освободив проход к каюте, в которую настежь была открыта дверь. Арнаутов зашел в комнату и закрыл ее за собой. Перед собой он увидел сидящего на кровати связиста лет 30. Держась за голову, он еле заметно покачивался взад-вперед. Вадим Сергеевич сел на стул возле него и начал диалог: