Любовь к жизни
Алексей Михайлович Вождаев
Рассказ о том, как человек учится ценить жизнь, её нехитрые радости и красоту вокруг. Это можно считать фанфиком по Толкиену и даже немного по "Чёрной Книге Арды", но сюжет этого рассказа оригинальный. (Да, я не мастер написания аннотаций).
Любовь к жизни
Эльф наклонился, сорвал пучок чистой травы и стал сосредоточенно оттирать клинок от крови. Светлые волосы трепетали на свежем ветерке, дуновениям которого синда с удовольствием подставлял усталое лицо. Он бросил взгляд на поле, и его лик, разгладившийся было, вновь омрачился. Полсотни дохлых орков и два закованных в чёрные латы человека. Старший, насколько эльф разбирался в людском возрасте, мёртв. Бился умело и отчаянно. Его молодой товарищ, который бился просто отчаянно, ещё жив, но тяжело изранен.
– Что будем с ним делать? – спросил подошедший сзади друг.
– Милосерднее добить, – сухо отозвался светловолосый. – Он всё равно не выживет у нас, – он стоял как раз над телом юного рыцаря и с трудом преодолевал желание вновь испачкать меч. Этот неумелый мальчишка зарубил двоих его товарищей! Тех, с кем он бок о бок защищал границу в течение десятков, а то и сотен лет!
– Мне кажется, ты неправ. Горячка боя ещё не покинула тебя. Смотри, он болен, – мягко увещевал друг.
– Конечно. Его hroa изранена…
– Нет. Посмотри иначе. Его fea тоже…
– Потому что страдает тело.
– Нет. Болезнь души может вызвать недуг тела, но редко – наоборот.
– Не забывай, он смертный. У них может быть иначе.
– И тебе не хочется попробовать?
– Он враг! Он убивал наших друзей!
– Он мальчишка даже по их меркам. Дитя несмышлёное. Чему учили, то и делал. А учили убивать и ненавидеть…
– Нас, – тяжело добавил светловолосый.
– Да. Посмотри, его fea, хоть и нездорова, но цела, в то время, как души чёрных рыцарей всегда ущербны.
– Ты считаешь, его можно спасти?
– Да. Я хочу попытаться. Ты мне поможешь?
– Попробую.
Два эльфа склонились над бывшим врагом, осторожно сняли с него иссечённые доспехи, стараясь не потревожить раны. Впавший в забытье черноволосый юноша только тихо стонал сквозь зубы. Бледное лицо его исказила гримаса боли.
– Лечить его надо сейчас, иначе мы не донесём его до убежища, – озабоченно проговорил эльф, предложивший свой безумный план, уже сосредоточившись на ранах.
– Хорошо. Я скажу остальным, чтобы шли без нас.
Он поднялся и, подойдя к опушке, что-то сказал командиру отряда. Тот, видно, хотел спорить, но передумал и махнул рукой, а воин вернулся к своему другу.
– Что он сказал? – спросил стоящий на коленях пепельноволосый эльф, не повернув головы. С рук его струилось золотистое сияние, под властью которого медленно затягивались раны.
– Что на тебя напал fair, раз ты решил заняться таким делом, – отозвался светловолосый. – Слушай, Кемендил, что тобой движет: сострадание или жажда знаний об Edain?
– И то, и другое в равной степени, Анго. Я хочу спасти его, но хочу и узнать, какие же они, эти Вторые?
– А того, что они бьются против нас, тебе недостаточно? – жёстко спросил светловолосый.
– Но есть ведь и те, кто сражается за Короля, феанорингов и других Noldor. Финрод же, единственный из проклятого народа, кого принимает наш король, открыто назвался Atandil, Друг Людей…
– Не забывай, мы не они, мы не общаемся с людьми. Смертным нет пути в Дориат, – отрезал Анго.
– Поэтому я и собираюсь остаться в своём убежище на границе Бретиля и Нелдорета. Там мы все будем в безопасности, и в то же время не нарушим приказ государя Тингола.
– Хорошо. Против твоих слов невозможно устоять. Ты закончил?
– Да, – к этому времени на теле юноши остались только свежие рубцы, а дыхание его выровнялось. – Идём.
Эльфы без труда подняли человека на руки, потом положили на сделанные из копий и плащей носилки. Светловолосый Анго обернулся перед тем, как войти в лес. На опушке тлел костёр из орочьих тел.
***
– Остроухие ублюдки! Да как вы посмели! – мальчишка только пришёл в себя в небольшом домике на берегу лесного озерца и сразу же начал браниться. Пепельноволосый Кемендил озадаченно наблюдал. – Сердце моё… – начал юноша, но Анго неожиданно ударил его тыльной стороной ладони наотмашь по лицу.
– Не смей! Кемендил не для того тебя спасал! – рявкнул светловолосый. Из разбитой губы мальчишки заструился багровый ручеёк. – Валар свидетели – я не хотел этого делать.
– Избивать пленника! Как благородно! – взвился юноша, порываясь встать.
– Для спасения твоей же жизни!
– Ляг, – тихо приказал Кемендил, и парень повиновался, сам себе удивившись. – Как тебя зовут?
– А вам какое дело? – огрызнулся мальчишка.
– Знать, что на могиле писать, когда душу Морготу отдашь, – отозвался Анго.
– Я не собираюсь этого делать, – нахмурился юноша. Человек определил бы, что ему не больше шестнадцати.
– А зачем тогда? – мягко спросил Кемендил. Ответом ему было молчание. Анго отошёл к окну от кровати выздоравливающего. – Ладно, так как тебя зовут?
– Крон, – коротко отозвался юноша. – И что вы собираетесь делать? Вылечите, а потом отведёте к королю для показательного суда и казни, или, может, потребуете отречься от Учителя?
– Ни то, ни другое. От Моргота ты отречёшься сам, как только поймёшь…
– Что?! Ну же, говори, синда, какой он жестокий, коварный и вообще плохой… Я видел его! Я видел его мудрость, его величие…
– Нет, я не хочу об этом говорить. Это ты и сам осознаёшь, а потому так хочешь услышать от меня, своего врага, чтобы не поверить мне. Нет, твой Учитель всего лишь не умеет кое-чего…
– Чего же? – насмешка в голосе парнишки была явно наигранной.
– Жить, любить жизнь, ценить её. Иначе он не отбирал бы чужие жизни так безжалостно. Как, например, наши. Или жизнь таких чёрных рыцарей, как твой наставник…