Едва картон оказался у меня в руках, посыльный испарился, будто его и не было.
В висках ныло, голова была тяжёлой. Вернувшись в квартиру, я прошла в кухню и поставила коробку на стол. Насыщенно-коричневая, с крохотным золотистым бантиком.
Взяла бутылку с ещё плескавшимся на дне вином и, глядя на этот бантик, сделала последний глоток. Сняла крышку и развернула шуршащую упаковочную бумагу.
Внутри оказались трусики. Тонкие, кружевные, дымчато-серебристого цвета. Трусики… Проклятые трусики и ничего больше. Нет… ещё записка в которой была всего одна строчка с указанием места, даты и времени, а внизу крохотная подпись: ДТ.
Сжимая в пальцах шёлк, я смотрела в окно, где серел рассвет и думала… Думала о том, что будет со мной дальше. Потому что мужчина, назначивший мне встречу, был куда хуже того, что взял меня когда-то, а этой ночью бросил на произвол судьбы с крохотной дочкой и крохотной подвеской на шее. Куда опаснее. Опаснее во всех смыслах.
6
3 недели спустя
– Пройдёмте, Дарина Сергеевна.
Преградивший мне дорогу мужчина говорил негромко, не привлекая к нам внимания, но весь вид его свидетельствовал о том, что шанса отказаться у меня нет.
Я отступила на шаг назад и мельком осмотрелась. Заметила припаркованный близь тротуара внедорожник.
– Я никуда не пойду, – хотела сказать уверенно, но получилось совсем жалко.
– Боюсь, что выбора у вас нет, – пальцы мужчины стальной хваткой сомкнулись на моём локте. Твёрдо он посмотрел мне в глаза и повторил: – Пройдёмте. Демьян Давыдович не любит, когда его заставляют ждать.
– Мне всё равно, что любит или не любит ваш Демьян Давыдович!
Я всё же попробовала высвободить руку. Дёрнулась, отступая.
Мужчина легко проволок меня до машины и, открыв дверь, втолкнул на заднее сиденье. Запнувшись о край, я некрасиво рухнула в салон. Волосы упали на лицо, ладонь моя коснулась мягкого кожаного сиденья.
Стоило сделать вдох, лёгкие наполнились едва знакомым, но отпечатавшимся во мне, должно быть, на всю жизнь запахом. Запахом человека, способного превращать в пепел, подчинять своей воле одним лишь взглядом, человека, получающего всё, чего он только пожелает.
Подняв глаза, я наткнулась на пристальный, непроницаемый взгляд Демьяна Терентьева. Дыхание перехватило, на миг я перестала чувствовать собственное тело. Кое-как собралась и, удобнее усевшись на расстоянии от него, заставила себя посмотреть прямо.
– И долго ты будешь испытывать моё терпение, Дарина? – спросил он тихо, вкрадчиво.
Вдоль спины у меня побежали мурашки. Невольно я плотнее сжала ноги и стиснула пальцами ремешок сумочки.
– Ваше терпение? – переспросила, понимая, что меня захлёстывает гнев. – Вы ничего не путаете?
– Я никогда ничего не путаю, Дарина, – повторил он всё тем же обманчиво-спокойным тоном и кивнул водителю.
Внедорожник плавно тронулся с места. В панике я дёрнула дверцу, но та, конечно же, оказалась заблокирована.
– Куда мы едем? – как ни пыталась я держаться, голос дрогнул. – Я не хочу иметь с вами никаких дел, неужели вы этого еще не поняли?! Оставьте меня в покое!
Дёрнула дверь снова.
– Раньше надо было думать об этом, – в бархате голоса появились жёсткие нотки.
Стоило Демьяну сократить расстояние между нами, я втиснулась в угол сиденья, но это не помогло. Бедро его коснулось моего бедра, пальцы опустились на коленку. Сквозь тонкий капрон колготок я почувствовала обжигающее прикосновение. Вдохнула, и голова тут же пошла кругом.
Этот запах напоминал о совершённой ошибке. Пугал, внушал чувство бесконечной тревоги и опасности. В памяти против воли всплыли воспоминания о вечере, когда я пришла к нему, и внутренности скрутило. Никогда больше! Никогда!
Демьян провёл вверх по моей ноге, приподнимая полу пальто, забираясь под юбку, и меня затрясло. Во рту пересохло, я забыла, что надо дышать. Снова это чувство – страх и… странное, непонятное волнение, что я испытала рядом с этим мужчиной именно тогда, три недели назад, когда пришла к нему домой, когда мы…
– Я не люблю долго ждать, – второй ладонью он резко обхватил мой затылок. Сжал волосы несильно, но уверенно.
Я оцепенела. Сердце колотилось в груди маленьким испуганным зверьком. Его дыхание щекотало губы, пальцы выписывали на бедре обжигающие узоры. Как немая, я не могла сказать ни слова, хотя гнев, что зародился внутри, стоило мне оказаться в машине, никуда не делся.
– Если я чего-то хочу, я это получаю, – большим пальцем он погладил мой висок, а после ещё сильнее сжал волосы.
Я сглотнула, прикрыла глаза. Расстегнув нижнюю пуговицу моего пальто, он пробрался под край кофты. Прикосновения его были уверенными, наглыми, и меня трясло всё сильнее.
Гнев, ощущение опасности, страх… И где-то внутри, в самой глубине меня… То самое волнение. Будто очнувшись от наваждения, упёрлась в его грудь ладонями.
– Нет, – со всей силы оттолкнула его и сквозь сжатые зубы повторила со злостью: – Нет!
Запах его проникал так глубоко, что у меня путались мысли. Я плохо понимала, что именно ему от меня нужно, зачем ему это всё. Быть игрушкой для очередного двинутого психа?! С меня достаточно. Только-только я начала, пусть даже слабо, верить, что смогу справиться, выстроить заново свою жизнь, и теперь он… Что ему нужно от меня?!
Расстегнув пуговицы пальто, Демьян провёл раскрытой ладонью по моему боку, после жёстко тронул спину, задирая кофту до самого бюстгальтера.
Смотрел мне в глаза и трогал, совершенно не обращая внимания на мои попытки увернуться, оттолкнуть его.
Задыхаясь яростью, бессилием, я готова была драться до последнего, хотя заведомо понимала – бесполезно. С этим мужчиной всё бесполезно.
Зажатая меж ним и спинкой сиденья, я снова напоминала себе пойманную в силок птичку, но на этот раз сдаваться не собиралась.
– Остановите машину! – прорычала, что есть силы толкнув его в плечо.
Пальто съехало, сумочка упала к ногам.
– Будет так, как я скажу, – просипел он, ухватив меня за подбородок и сжав его.
Глаза его потемнели, в зрачках плясало пламя.
Я судорожно выдохнула, плохо соображая, что вообще происходит. Только смотрела на него. Растрёпанная, в небрежно расстёгнутом пальто и скомканной кофте. На губах – послевкусие его дыхания, кожа горела огнём.
– Не со мной, – просипела в ответ. – Скажите водителю, чтобы он остановился. Если у вас проблемы с моим мужем – с ним их и решайте. Я не имею к этому никакого отношения.
Уголок его рта дёрнулся то ли в подобие пренебрежительной усмешки, то ли от недовольства.
Убрав кончиками пальцев прядь волос с моего лица, он провёл по бровям, по носу.
– Об этом не беспокойся, – аккуратно поправил воротник моего пальто.
Я всё ещё чувствовала прикосновение его бедра, и даже в этом было что-то такое… Что не давало ровно дышать. Мне хотелось оказаться где угодно, лишь бы не в этой машине. Дальше от него, как можно дальше. Забыть и не вспоминать.
Его присутствие рядом пугало и одновременно с этим волновало, его взгляд проникал в самую суть, заставляя меня чувствовать себя никем, тогда как он оставался самим собой – человеком, держащим в своих руках не только собственную, но и жизни многих людей. И с моей жизнью он мог сделать всё, что захочет, сейчас, глядя в его глаза, я понимала это, хоть и не хотела принимать.