Уже на последнем курсе института меня пригласили работать помощником редактора малорейтинговой передачи на один из второстепенных телеканалов Грузии. Я, конечно, с радостью согласилась. Оставалось придумать, как на грошовую зарплату начинающего помощника редактора умудриться снять жилье в Тбилиси так, чтобы остались хоть какие-то копейки на питание. Невероятно, но и этот вопрос утрясся – в одном из старых районов города, в «итальянском дворе», за смехотворную даже для меня плату я нашла обшарпанную комнату, площадью в двенадцать квадратных метров, с удобствами в сарае.
Мечты начинали сбываться.
СОСЕДИ
Первые месяцы после окончания института были заполнены только работой и общением с коллегами, но когда жизнь понемногу устаканилась, я стала обращать внимание на жителей моего двора. Особенно меня интересовала одна соседка – женщина шестидесяти пяти – семидесяти лет, кто-то мне поведал, что она – художница. К соседке приходила и иногда оставалась ночевать дочь – красивая женщина средних лет – пианистка. А несколько раз я видела даже внучку – шикарную русоволосую девушку, говорили, что она – начинающая оперная певица.
Коротая одинокие вечера в своей неуютной комнате и поглядывая на светящееся в двух шагах окно, я часто думала о том, как, наверное, хорошо этим женщинам вместе – все трое – люди искусства, так сказать, тонкие натуры, окружающие себя прекрасными вещами, прекрасной музыкой, прекрасными словами…
Несмотря на то, что в моей комнате пол в нескольких местах начинал превращаться в труху, а из мебели имелись развалившийся шкаф, стол и кровать, лето и начало осени прошли сносно. Но чем холоднее становилось на улице, тем было ясней, что если я не хочу околеть в этом «загоне», надо что-то предпринять.
Снять квартиру лучше не было никакой возможности – денег катастрофически не хватало даже на продукты, так что, очень переживая, я все же решилась позвонить своей маме с просьбой продать наш старый дом и на вырученные деньги купить квартиру в спальном районе Тбилиси, в которой мы бы прекрасно вместе проживали. Мама моё предложение выслушала, сухо сказала, что подумает, и положила трубку.
ДРУЖБА
А зима все наступала, в моей комнате было холодней, чем на улице, поэтому, возвращаясь с работы, я сразу залезала в кровать, наполненную пластмассовыми бутылками с горячей водой, под два теплых одеяла и ворох всей имеющейся в наличии одежды. И вот, в такой неуютный холодный вечер ко мне постучалась соседка-художница.
– Накинь на себя что-нибудь и иди ко мне, – с этими словами женщина развернулась и, перебежав через двор, скрылась за своей дверью.
Я быстро оделась и последовала за ней:
– Мир этому дому!
– Заходи, заходи!
За порогом соседской квартиры меня ждал рай!
Я попала в просторную, ярко освещенную огромной люстрой комнату. Было тепло и красиво, вкусно пахло растворимым кофе.
Хозяйка с подносом уже появилась из кухни:
– Садись в кресло, буду тебя «размораживать».
Отказываться не было сил, и я с удовольствием принялась за кофе, не забывая и о маленьких, но чертовски вкусных пирожных.
Съев все, что было в вазочке, и выпив после кофе огромную чашку чая, я, наконец, откинулась на спинку кресла и, пока хозяйка убирала посуду, стала осматриваться – вещи ухоженные, но не новые. «Интересно, старые или старинные», – подумала я и тут же сама себя укорила за меркантильность. У одного из окон, как раз того, что смотрело в сторону моей конуры, стоял мольберт. На какой-то подставке лежали краски и другие художественные принадлежности. К стене прислонились несколько завешанных чистыми тряпками картин. Не наблюдалось никакого «творческого беспорядка». Все лежало аккуратно, было чисто и совсем не портило интерьера квартиры.
– Ну, давай знакомиться, – сказала вернувшаяся из кухни хозяйка, – как тебя зовут?
– Кристина…
– Красивое имя, а я – тетя Люба.
Так началась наша дружба.
Каждый вечер тетя Люба ждала меня с работы. Мы вместе ужинали и проводили приятные вечера иногда за разговорами, вернее, в основном говорила я – рассказывала о своем детстве, маме, работе, а иногда молча – тетя Люба что-то рисовала, а я, попивая чаек, сидела со своим ноутбуком.
Когда к тете Любе приходила дочь, мои посещения были кратковременными, но без ужина они меня никогда не отпускали.
РАЗМОЛВКА
Однажды тетя Люба предложила нарисовать мой портрет. Я с радостью согласилась – теперь у меня было еще больше «законных» оснований проводить время в этом гостеприимном доме.
В один из таких вечеров старшая подруга с волнением сообщила, что ее внучка будет принимать участие в каком-то престижном оперном конкурсе в Италии, и от того, как она выступит, зависит будущая карьера девушки.
И вот этот день, а потом и вечер настал. Тетя Люба с дочерью не находили себе места от волнения, ожидая известий из Италии. Их состояние передалось и мне, так что мы, все трое, постоянно поглядывали на безмолвный мобильный телефон. Наконец, мать певицы не выдержала:
– Боже мой, почему она не звонит, ведь концерт давно закончился?!
Тетя Люба нерешительно сказала:
– Ну, позвони ты…
– Неужели ты не понимаешь, Тако предупредила не названивать, сказала, что она сама нам перезвонит, – голос дочери прозвучал неожиданно резко. Тон меня обескуражил.
Тетя Люба, бросив взгляд в мою сторону, промолчала.
Прошло еще полтора часа, наконец, мать будущей оперной дивы не выдержала:
– Позвоню преподавателю, просто узнаю, что да как, – сказала она, ни к кому не обращаясь, и набрала номер.
Респондент ответил сразу. Женщина поздоровалась и спросила, как все прошло, по выражению ее лица было понятно, что все хорошо. Улыбаясь, она быстро поставила телефон на громкую связь, чтобы мы с тетей Любой слышали беседу. Как раз в это время говорил преподаватель:
– Да-да, все просто замечательно. Это фурор! Я сейчас отнесу телефон, и вы сами сможете ее поздравить…
Мама и бабушка счастливо улыбались…
Через полминуты мы услышали, как продюсер сказал:
– Тако, дорогая, вот, возьми телефон, твоя мама звонит…
– Боже мой, и здесь она меня нашла…
Бабушка опустила глаза, у матери улыбка сползла с лица.
– Мама, ну что тебе надо? Я же сказала, что сама позвоню?!
– Но я волновалась, просто хотела узнать, как все прошло…
– Нормально прошло…
– Хочу поздравить тебя…
– Хорошо-хорошо, потом поздравишь, сейчас не могу говорить. Не слышишь, я в ресторане с друзьями…
– Ну ладно…
Мы молчали, мать сидела с «убитым» лицом, а потом сказала: