Еще в школьные годы мне удалось сколотить небольшой капитальчик, зарабатывая на платных отзывах в интернете. А затем, поняв возможности Глобальной сети, стал делать деньги и другими способами. Постепенно у меня появились помощники, а вернее сказать, наемные работники, а потом и несколько бизнес-партнеров.
Но однажды безоблачному существованию пришел конец, все началось со смерти родителей – сначала отец, как и его брат, умер от онкологического заболевания, а потом у мамы от горя «разорвалось» сердце.
*
Смерть родителей меня «подкосила». Хотя я старался не показывать на людях своего горя, но в душе постоянно скорбел. Самыми тяжелыми были первые сорок дней, а затем – первый год. Потом острота переживаний пропала, но тяжесть утраты не давала вернуться к обычной жизни. И, наверное, именно поэтому я сам пропустил первые признаки страшного заболевания.
Началось с того, что любимые, но немного узкие джинсы как-то сразу стали велики, а преходящее чувство усталости заставляло засыпать в самых неподходящих местах. Если честно, потеря «лишних килограммов» сначала меня даже обрадовала, а вечную сонливость все мои друзья списывали на ментальное переутомление, чему я, естественно, с охотой верил. Однако когда сонливость сменилась на бессонницу, а к этому прибавилась тошнота, неспособность проглотить даже кусок хлеба и еще некоторые весьма неприятные симптомы, я все же обратился к врачу. Диагноз был неутешительным – рак.
Уверив себя в том, что тбилисские врачи решили заработать на мне деньги, я, недолго думая, рванул в самую дорогую американскую онкологическую клинику. К сожалению, там диагноз подтвердился полностью, но врач сказал, что есть и хорошие новости. Увидев удивление на моем лице (что может быть хорошего после того, как человеку сообщили, что у него неоперабельная опухоль?), доктор рассмеялся:
– Дорогой, вы успеете привести свои дела в порядок. Например, написать завещание, разделить имущество между детьми так, как вы этого желаете, обеспечить жену, родителей.… И не думайте, что я шутил, говоря, что это хорошее известие – многие даже на такое не могут рассчитывать.
– Да, конечно. И сколько времени у меня есть?
– Ну, месяцев шесть, максимум – год.
– Спасибо, доктор, вы меня обрадовали…
Эх, откуда было знать американскому врачу, что у меня кроме денег никого и ничего не было – жениться и обзавестись детьми к своим сорока годам я не успел. А родители… Царство Небесное… хорошо, что не дожили до этого дня.
*
Вернувшись в Тбилиси, я рассказал о своей беде другу детства, адвокату по профессии. Тот был очень расстроен и спросил:
– Неужели нет никакой надежды?
– Врач сказал, что могу надеяться только на Бога.
Друг встрепенулся:
– А что если построить храм, может, Бог действительно услышит тебя и спасет?
– Э, меня уже ничего не спасет, да и не успею я…
– Да, точно… слушай, у тебя все равно нет семьи, возьми все деньги, какие сможешь собрать, и пожертвуй церкви.
– Но мои деньги все в бизнесе. Партнеры не разрешат их оттуда «вытащить».
– Ну, это мы еще увидим. Я выжму из них все, что они смогут дать.
Уж не знаю, как мой друг действовал, – я находился в полной прострации и ничем не интересовался, но месяца через четыре он пришел ко мне с предложением от компаньонов, которое гласило, что я могу вывести из дела 3/4 своей доли, но деньги будут поступать на мой счет поэтапно, в течение трех лет, или же я получу меньше половины, но сразу, в течение двух месяцев.
Других вариантов не было, и я согласился на второе предложение, с горечью подумав, что деньги «прибудут» точно к моим похоронам.
*
К счастью, мне все же удалось дожить до того дня, когда друг, обналичив остатки моего капитала, принес их в небольшой спортивной сумке. Бросив баул на диван, он сказал:
– На! Ты не представляешь, сколько нервов я потратил, чтобы вырвать эти деньги у банка. Пока ты здесь лежал, заживо похоронив себя, я несколько дней дежурил у дверей кабинета банкира, требуя выдать весь вклад сразу. Пришлось поклясться мамой (бедная моя мама), что через несколько дней ты положишь в их банк еще большую сумму. В общем, мужик буквально плакал, но деньги выдал.
Я не стал поддерживать веселое настроение друга, сохраняя остатки сил на то, чтобы пересчитать деньги – даже в таком урезанном виде мое состояние выражалось в пятизначной цифре. Адвокат замолчал и спокойно ждал, пока я, путаясь и начиная сначала, наконец, закончил «аудиторскую проверку».
– Все правильно, завтра приходи с нотариусом. Приведи самого лучшего – есть чем платить.
– Но зачем?
– Завтра узнаешь, а сейчас уходи, я устал.
*
На другой день адвокат с нотариусом, устроившись за неимоверно дорогим столом в моем кабинете, ждали, когда я соизволю изъявлять свою волю. Выглядели эти люди очень смешными, считая, что разговаривают практически с покойником.
– Ладно, господин нотариус. Не надо смотреть на меня с такой жалостью. Лучше займитесь своим делом.
– Но что я должен сделать? Вы же не сказали…
– Да? А, точно. Оформляйте дарственную на эту квартиру.
Нотариус разложил на столе какие-то бумажки, что-то описал, а потом спросил:
– На кого оформлять дарственную?
– Что?
– Кому, говорю, дарите квартиру?
– Разве Вы не знаете?
– Нет…
– Ему! – я кивнул на адвоката.
Мой друг подскочил как ошпаренный:
– Э, брат, да ты с ума сошел? Я не возьму этого подарка…
– Ладно, не причитай, еще как возьмешь… ты же с семьей живешь на съемной квартире…
– Ну да…
– Ну вот, через шесть месяцев переберетесь сюда. Живите… и хоть иногда вспоминайте меня… на кладбище приходите…
Адвокат аж поперхнулся:
– Ну что ты такое говоришь?!
– Ладно, не переживай.