– Ну, для строительства домов людям, – уточнила женщина и кивнула головой в сторону камеры: – вот этим что-то замеряете же?
– Это видеокамера, – улыбнулся Коля. – Мы корреспонденты с областного телевидения.
– Ай, я не поняла, – расстроилась женщина. – Вас Семен Сергеевич пригласил?
Молодые люди одновременно ответили:
– Нет.
– Что-то произошло? – обеспокоилась женщина.
– А Вы кем приходитесь Семену Сергеевичу? – перехватила инициативу Аня.
– Ой, я не представилась же! Ангелина Васильевна меня зовут. Живу тут рядом и у Семена Сергеевича дом прибираю по понедельникам. Как раз сейчас собиралась зайти и гляжу – машины всякие стоят, а вы вот замеры делаете, ах, то есть не замеры…
– Мы репортаж готовим, – пояснила Аня. – Семена Сергеевича убили сегодня ночью.
* * *
Ангелина Васильевна утерла платочком крупную слезу, сползшую по щеке, и в который раз вопрошающе взглянула на молодых людей.
– Неужели это правда?.. – проговорила женщина. – Какой кошмар!..
– К сожалению, да, – Аня сочувствующе вздохнула.
– Он ведь такой достойный мужчина, никому зла не сделал, кто ж осмелился-то на жизнь его посягнуть… – продолжала причитать Ангелина Васильевна. – Еще же моложавый совсем, лет на шесть меня младше, а-а-ай… И в пример бы многим Семена Сергеевича, ведь щедрый такой еще… был…
– Щедрый? – влез Коля.
– Так ведь дома он нам должен был новые построить. Говорил, что станет мэром и всех нас из наших развалюх переселит. Это ж с подачи Семена Сергеевича наш райончик Радужный в Усть-Гилинске стали называть коттеджным поселком «Радугово». Он здесь сам первый и свой коттедж отстроил еще лет пятнадцать назад, и друзьям своим, тем еще давнишним друзьям, дома выстраивал. Вон – стоят-красуются, – Ангелина Васильевна указала на рядом стоящие коттеджи.
– Что значит «давнишним»? – поинтересовалась Аня.
– Ах, старая это история. Дружил раньше Семен Сергеевич с мэром нашим Куманиным да с нынешним начальником УВД Усть-Гилинска Путовским и с этим, как его, судьей Мишкиным тоже приятелем был. Вот тогда и помог им дома отстроить здесь. И Гарееву, губернатор области который у нас теперь, тоже коттедж возвел. Все они вместе тогда хорошо общались. Потом Куманин в мэры пошел, всех их за собой подтянул. Только Гарееву-то Усть-Гилинска мало было, он женился, в большие люди выбился, губернатором стал, а Куманин через некоторое время с ним конфликтовать начал. Семен Сергеевич с Гареевым дружбу не захотел бросать, так вот и рассорились они с Куманиным, а заодно с Путовским и Мишкиным. Но Семен Сергеевич всегда гордо держался и на подлости не шел, не тот человек… был… – тяжело вздохнула женщина.
– Рябинин, значит, из Радужного родом? – спросил Коля.
– Что вы! – возразила Ангелина Васильевна. – Здесь совсем-совсем давно родственников жены Семена Сергеевича домик был. Когда они умерли, этот домик ей в наследство достался. Его как раз и перестроил Семен Сергеевич в коттедж красивый. А жили они сначала семьей в его квартире большой в центре Усть-Гилинска. Там сейчас Настя, вторая дочка Семена Сергеевича, иногда проживает. Он-то там не смог оставаться, тяжело ему было…
– У него разве не одна дочь? – удивилась Аня. Ангелина Васильевна помяла платочек в руках и добродушно посмотрела на нее:
– Две у него дочки… было. Только на нем как будто проклятие какое-то лежало, не везло ему в жизни, страдал много, хоть и деньги имел. Я с ним лишь десять лет назад знакомство свела, тогда Екатерина, жена Семена Сергеевича, уже… повесилась. Болела она сильно головой, шизофрения у нее была. Сначала тихо-мирно все, как он рассказывал, было, а потом припадки агрессии стали появляться. То вроде бы замкнутая ходит, не слышит – не видит никого, а потом возьмет и накинется. На Семена Сергеевича с ножом кидалась, думала, что он девочек их убить хочет. Но еще хуже становилось, когда у Екатерины периоды просветления наступали. Она жутко страдала, рыдала днями о себе такой несчастной. И вот как-то приехал домой Семен Сергеевич, это в квартиру в центре, и нашел ее в петле. Настя-то маленькая еще была, а старшая дочка все понимала уже и от горя слегла. Вот Семен Сергеевич и определил ее в клинику около Усть-Гилинска, на Западной горе в лесу у нас есть такая. Только, похоже, умерла она там, девчушка-то эта лет пять назад. Я ее, правда, не знала, но жалко-то как их всех бедных! А Семен Сергеевич хоть вроде бы и бодрый был, но глаза-то у него постарели после этого, всегда мучение в них можно было прочесть. Ах, несчастная Настенька совсем одна осталась! Как она-то переживет смерть отца!? Она уже знает?
– Ее прокуратура везде ищет.
– Как это!? Она же в Усть-Гилинске. Зачем ее искать!? – воскликнула Ангелина Васильевна.
– А с чего Вы решили, что она здесь? – заинтересовалась Аня.
– Так я ее вчера видела. Как раз дождь прекратился, и я побегать наконец-таки Букашку, собачку мою, выпустила вот здесь, недалеко. Смотрю: Настя с сумкой большой выходит из ворот коттеджа и садится в черный отцовский джип «Range Rover». Я подумала еще, что странно, почему она за рулем, а не Семен Сергеевич… ну, да ладно…
– И Вы видели, куда она поехала? – узнавала подробности корреспондентка.
– В Усть-Гилинск же…
– А почему Вы уверены, что это Настя-то была? – перебил ее Коля и тут же поймал на себе сердитый Анин взгляд.
– Что ж, я Насти не узнаю!? – возмутилась женщина. – У машины фары включены были. Прекрасно ее было видно: фигурка точеная, походка, волосы светлые на ветру развевались. Конечно, это Настенька была.
Коля посмотрел на корреспондентку, та в ответ кивнула ему головой.
* * *
Из ворот коттеджа Рябинина показались трое мужчин в серых пальто, у одного из которых на плече висела синяя спортивная сумка «Adidas», которую он тут же забросил в черную «Волгу». Последним вышел Дятлов.
– Александр Петрович, ключи мне отдай, – обратился следователь к тому, что вышел с сумкой. Тот быстро подошел к Дятлову и вытащил из кармана связку. Следователь ловко повернул ключи в замочных скважинах, закрыв ворота, еще мгновение назад соединявшие мир живых с владениями убитого.
– Максим Викторович, по-любому опечатать-то не забудь, – весело напомнил ему мужчина, названный Александром Петровичем. Следователь хитро сощурился и ухмыльнулся:
– А то как же! – и быстро завершил свою миссию.
После того, как все трое его коллег погрузились в «Волгу» и уехали, Дятлов энергично подошел к праздно наблюдавшим за происходящим корреспондентам TV-O вместе с Ангелиной Васильевной.
– Всё – концы обрублены, – бодро сказал следователь, посмотрев на Аню. – Мы обыск завершили, я сейчас по делам дальше поеду. Если возникнут дополнительные вопросы, Анна, то звоните – обязательно отвечу. А Вас, я смотрю, уже человек заждался, – он кивнул головой в сторону грузно стоявшего около «Газели» Евгенича.
– Максим Викторович, а мы Вам свидетеля нашли, – вставила Аня. – Вот это Ангелина Васильевна, она у Рябинина дом прибирала.
Женщина испуганно покосилась на Дятлова, который, в свою очередь, измерил ее оценивающим взглядом.
– Да какой я свидетель… – пролепетала Ангелина Васильевна. – Ничего особого, интересного рассказать не могу же…
– Ангелина Васильевна видела, как дочка Рябинина, Анастасия, вчера выходила из этого коттеджа в десять вечера, – пояснила Аня.
– Да-а-а?.. – протянул Дятлов, и в этот момент у него зазвонил мобильный телефон. Он сделал знак рукой, чтобы они подождали, а сам отошел в сторону и начал с кем-то вдумчиво беседовать. Между тем Ангелина Васильевна незаметно перешла проезжую часть и скрылась среди разрозненно стоящих домишек.
– Где эта уборщица-то?.. – пренебрежительно-резко спросил вернувшийся следователь. Аня и Коля синхронно пожали плечами.
– Хотя… фиг с ней, если что – найдем… – Дятлов в раздумье сморщил лоб и, зло искривив рот, добавил:
– Анастасию Рябинину двадцать минут назад обнаружили мертвой в центральном парке Усть-Гилинска.
Глава 4. Настя
С верхушки полураздетой березы резкий ветер с усилием отламывал кривую веточку. Порыв. Еще порыв. Затишье. Снова порыв. И вот, в последний раз попытавшись удержаться за родное дерево, веточка с шумом надломилась и отчаянно полетела вниз, в темную бездну.
– Ай! – вскрикнула Аня, оттого что ей по ноге ударила упавшая ветка. Она подняла голову и посмотрела наверх: центральный парк Усть-Гилинска заселяли настоящие деревья-великаны, нависающие своими черно-рыжими кронами над пешеходными дорожками. Сквозь них уже почти не было видно октябрьского неба, по которому успела расползтись вся палитра серого цвета.
Парк давно не асфальтировали, поэтому ноги шедших периодически натыкались на вылезшие из земли камни, перемешанные с сырой грязью и опавшими листьями. Дорожку, где стояли корреспонденты, окаймляли унылые кустики. И на их фоне уродливо сверкала отодвинутая в сторону белая старая скамейка, а за ней, под кустами, лежало тело Насти.