В это время девушка на экране рассказывала о заслугах несостоявшегося мэра Усть-Гилинска и о том, какую невосполнимую потерю понес город в его лице. После пятиминутного панегирика Рябинину ведущая предложила телезрителям вспомнить этого человека в его лучшие времена. И тут же в телевизоре пустили отрывок из того самого интервью Рябинина, которое он давал Кате в реконструированном сквере Усть-Гилинска.
– Вот ворюги! – возмутился Коля.
– Ну, они же значок нашего канала в уголочке замазали, не будь к ним жесток, – иронизируя, подметила Аня и, подмигнув оператору, добавила:
– А то, что у корреспондентки на микрофоне логотип TV-O, сущий пустяк.
«Что для Вас самое ценное в жизни?» – спрашивает Рябинина в телевизоре Катя.
«На такой концептуальный вопрос я могу ответить исключительно тривиально, – улыбается предприниматель. – Но ради этой тривиальности я готов пожертвовать всем на свете. Естественно, самое дорогое, самое ценное и важное, что есть в моей жизни – это единственная доченька Настенька».
«Расскажите про нее, Семен Сергеевич», – потакает отцовской любви Катя.
«Настя еще с детства решила, что ее будущая профессия будет обязательно связана с медициной. И вот, год назад она в числе лучших абитуриентов поступила в Медицинскую академию областного центра. Причем Настя захотела стать не каким-нибудь обычным терапевтом, а врачом-психиатром, то есть лечить души людей, как она говорит», – Рябинин горделиво приосанивается, отклоняясь от спинки скамейки.
«Значит, Настя все свое время посвящает учебе?..» – как бы вскользь добавляет Катя.
«Разумеется, – в измученных глазах предпринимателя появляется нехороший блеск. – Она прекрасно учится, так как для нее самой это крайне важно. Я понимаю, конечно, что в восемнадцать лет девушки обычно витают в облаках, предпочитая влюбляться, веселиться и проводить время с друзьями. Но моя Настя не такая, она очень серьезный и основательный человек. Более того, по окончанию первого курса она даже хотела перевестись в медицинский вуз в Москве, чтобы получить наиболее качественное образование. Тем не менее я посчитал, что пока это преждевременно, но, думаю, в следующем году мы с Настей уже будем конкретно обсуждать перспективы ее переезда».
«Приятно, когда дети радуют родителей», – подмечает Катя.
«Да», – кивает головой в телевизоре Рябинин, но не улыбается.
– Интересно… когда наш зеленый чай принесут?.. – риторически спросила Аня.
– Наверно, скоро, – Коля ласково дотронулся до ее руки. Она изумленно взглянула на него и убрала руку под стол, посильнее натянув на ладонь рукав свитера:
– Холодно.
* * *
Официантка Клавдия подошла к столику корреспондентов в тот момент, когда в телевизоре последний раз мелькнуло лицо Рябинина. Вслед за тем на мерцающем экране вновь объявилась серьезная девушка-ведущая, завершившая экстренный выпуск новостей УГ-ТВ сочувственной речью, обращенной к родным и близким предпринимателя. После чего начался прерванный клип Димы Билана на композицию «Never let you go».
– Так тебе и надо! – с апломбом произнесла официантка в сторону телевизора и шустро поставила чайничек и кружечки на столик корреспондентов.
– Вы это кончине преданного гражданина России радуетесь? – Аня с любопытством присмотрелась к официантке.
– Тоже мне, нашли преданного! Кому он предан-то? Сам себе разве что!? – парировала Клавдия и торжествующе усмехнулась. – И почему бы мне не радоваться его кончине!? Вы, я вижу, не местные? Молчали бы уж, раз не знаете всех дел-то этого преданного!
– А что же он наделал? – гнула свою линию Аня. – Вроде бы так хорошо про него в телевизоре говорят, наоборот, жалко становится, человек же…
– Что наделал этот… жалкий человек? Да мужа моего в аферу втянул, вот что, – ответила Клавдия, состроив на выбеленном лице недовольную мину красными губами.
– Ого! – вставил Коля.
– Как же так!? – поддержала его Аня.
– Вы не поверите – очень просто. Взял и обналичил все деньги с его карточки пластиковой, по которой муж зарплату должен был получать.
– Не понимаю, а откуда у Рябинина-то доступ был к карточке Вашего мужа?
– Да работал муж на него, Боже ж мой! Вот этот сквер наш, который сейчас по телевизору показывали, ремонтировал вместе с товарищами. Рябинин им якобы для зарплаты карточки завел по паспортам их, но на руки-то эти карточки так и не выдал. Зарплату мужики просто в конверте получали, гроши какие-то. А потом слухи пошли, что с этих всех карточек до 12 миллионов евров было снято.
– Рябининым?!
– Нет, мной! Естественно, этот аферист их и наобналичивал. Говорила же еще своему мужу-идиоту: ну, зачем ты неизвестно что подписываешь, когда тебе по каким-то непроводящимся работам документики подсовывают!? А он: да ладно, Клав, возражать же опасно: никакой работы больше нет, тут хоть что-то платят! Ой, если разборки начнутся, ведь попадем, как пить дать попадем! – официантка закатила обведенные черным глаза.
– Выходит, что деньги тратились вовсе не на реконструкцию сквера… – в раздумье проговорил Коля.
– Ах, молодой человек! Сквер-то они хотя бы отремонтировали, – вздохнула Клавдия, – а вот центральный парк, который тоже должны были восстановить и облагородить, даже пальцем не тронули. Людей с работ погнали, говоря, что якобы денег не хватило на ремонт. Но с чего их не хватило-то, если на эту их реконструкцию, как в газетах Усть-Гилинска распинались, Рябинин якобы выделил аж 13 миллионов евров!? Да тут Версаль можно было отстроить с такими-то вложениями!
– Откуда же у Рябинина такие активы? – изумилась Аня.
– У аферистов всегда активы нехилые, – Клавдия наклонилась пониже к ней своим выбеленным лицом. – Не знаю уж, что там у него за дела с Гареевым, но точно не без участия этого губернатора липового вся заваруха началась. Не даром же Рябинин возжелал на престол Усть-Гилинска взойти. Это Гареев с Куманиным не поделил что-то, раз своего выкормыша решил в руководство города совать. Как будто нам плохо жилось и так! Но, похоже, Рябинин тоже кому-то успел насолить, вот его и пришили! А может, свои же позаботились или тот же Куманин… Темные там наверху дела творятся, девушка, нехорошие…
– Ну а Вы что-то знаете о том, где он деньги на эту реконструкцию добыл?
– По слухам, – понизила голос официантка, – Рябинин эти евры получил с продажи земли. Однако (и это крайне странно) за 13,5 миллионов евров он продал в Радужном участок земли… в 6 соток! Это что же за цены-то фантастические на землю мне скажите на милость?!
– Но кто мог купить за… такие деньги такую землю? – тоже шепотом спросила Аня.
– Поговаривают: вроде как эту землю купила какая-то фирма, находящаяся где-то за границей, – сделала многозначительный знак глазами Клавдия.
– Дела-а-а…
– Да, – согласилась официантка и тут же, изменив тон беседы, добавила:
– Что-то я с вами заболталась. Будете еще заказывать?
– Пожалуй, нет. Можете принести счет, – ответила Аня, заговорщицки взглянув на Клавдию, которая в ответ кивнула ей головой и ушла.
– Вот люди живут, едрить-колотить, – прокомментировал водитель.
– Жили, Борис Евгенич, жили, – резонно заметила Аня.
– Помнишь: в конце позапрошлой зимы, когда ты только пришла к нам работать на TV-O, из бюджета области был выделен миллиард рублей на ремонт дорог? – обратился Коля к корреспондентке.
– Вообще-то смутно. А ты думаешь, что это связано?
– Просто мы тогда с Леной готовили репортаж про это помпезное «пожертвование» Гареева на дороги. И я запомнил, что потом много разговоров было о том, что на реальный ремонт пошло всего 400 миллионов рублей. И где-то в районе 15 миллионов евро (это, так сказать, остаток в валюте) было уплачено подрядной фирме с Кипра, после чего эти деньги канули в небытие.
– Вот как?! Знаешь, а меня не удивит, если эта фирма заграничная Рябинину принадлежала или его подельникам, так что он вполне мог сам у себя земельку-то прикупить за баснословные бабки, – с ехидством заключила Аня.
* * *
Приятная мелодия талисмана-ветерка раздалась над входной дверью в суши-бар «Русалочка». Вошли двое. Ухоженная девушка с белым клатчем в черном расстегнутом полупальто, на которое ниспадала длинная грива наращенных блондинистых волос. И светло-русый понурый парень в стильных солнцезащитных очках «Armani», изящной черной кожаной куртке с воротником-стойкой и узких серых джинсах.
Блондинка сразу же уверенно направилась к столику около окна, расположенному в противоположном конце зала от того места, где сидели корреспонденты. Ее спутник, вяло передвигая худощавые ноги в черных ботинках, поплелся следом и, дойдя до цели, буквально рухнул на стул. Не обращая на него внимания, девушка довольно-таки шустро сбросила пальто, оставшись в супер-коротком обтягивающем белом платье да черных ботильонах, и тут же подала знак рукой официантке, чтобы та их обслужила. Пока блондинка заказывала суши, парень, сняв очки, замер в неподвижном положении, подперев голову рукой и уставившись в одну точку на столике.