Сделав заказ, блондинка переключилась на своего спутника. Она взяла его свободную руку и тихо-тихо стала ему что-то говорить, делая растроганные мины на разрисованном личике. Однако это явно не помогало: парень, отобрав у нее руку, продолжал сидеть в прежней каменной позе.
– Всё – я готова. Евгенич на улице? – спросила Аня, вернувшись из туалетной комнаты.
– Да, пошел заводиться, – ответил Коля. Но тут взгляд корреспондентки упал на парня и девушку в другом конце зала.
– Какие-то мажоры, – прокомментировал Коля, заметив, куда она смотрит.
– По-моему, не какие-то, а очень даже конкретные, – Аня достала из кармана кожаной куртки фото Насти с друзьями и, показав его оператору, произнесла:
– Взгляни, мне же не мерещится?
Коля быстро изучил фото, потом посмотрел на парочку молодых людей и в знак согласия кивнул головой:
– Они. Причем фотография сделана именно здесь.
– Пойду-ка побеседую с ними, – сказала, усмехнувшись, Аня и добавила:
– Ты меня, Коль, за столиком подожди. По-моему, наш репортаж обещает стать крайне увлекательным…
* * *
– … о себе подумай, о нас и себе надо думать сейчас, – услышала «мудрые» слова блондинки корреспондентка, подходя к столику молодых людей. Недолго думая, Аня выдвинула стул и села между парнем и девушкой, нагло спросив:
– Как дела?
– Что!? – от неожиданности воскликнула блондинка и машинально провела рукой с наращенными ногтями по гриве длинных волос, от которых исходил яркий аромат духов «Chanel № 5».
– Говорю: как дела? – издевательски повторила корреспондентка. После такого выпада безразличие покинуло даже парня, и он посмотрел на Аню. Во взгляде его серых глаз вместе с искрой любопытства читалась невероятная подавленность, а по темным кругам под глазами и распухшим векам стало ясно, что он с похмелья и при этом совсем недавно ревел.
– Девушка, чего Вы хотите!? – наконец сообразив, что надо как-то достойно реагировать, вставила блондинка.
– Хочу побеседовать с Алексеем о господине Рябинине и иже с ним, – пояснила Аня. Парень сглотнул слюну, внезапно появившуюся в его пересохшем горле, и нервно поправил черный шейный платок с серебряными вензелями, вылезший из воротника кожаной курки:
– Кто Вы?
– Я Анна Александрова, корреспондент TV-O. Вам известно, что Семен Рябинин был жестоко убит сегодня ночью?
– Нет, – на мгновение зажмурив глаза, ответил Алексей.
– Вы что, не видите, девушка, Вы нам мешаете! – бесполезно бунтовала блондинка. Аня презрительно взглянула на ее искусственное личико с наращенными ресницами, татуажными бровями и неестественно пухлыми губками:
– Вас, Кристина, никто и не задерживает.
– Ах-ах-ах! – от возмущения закудахтала блондинка.
– А где сейчас находится Анастасия Рябинина? – задала обезоруживающий вопрос Аня. Парень затравленно посмотрел на нее своими серыми глазами.
– Я… э-э-э… я с ней не… знаком… не общаюсь, – с горем пополам придумал глупую отговорку Алексей.
– Прекратите! – взвизгнула Кристина. – Мы не желаем с Вами разговаривать!
– Одну минутку, – холодно ответила Аня и положила перед ними на столик злосчастное фото, где они были сняты в обнимку с Настей. – По-моему, тут кто-то кого-то обманывает.
– Э-ттт-о… – бессвязно пролепетал Алексей и обреченно уставился на фото.
– Как Вы смеете! – Кристина, негодуя, часто задышала. – Что Вы тут нам подсовываете!? Ну, мы были с ней знакомы, а теперь не общаемся. Она… она же наркоманкой была конченной!..
– Из Вашего «была», Кристина, следует, что насчет смерти Анастасии Вы в курсе? – четко подметила оговорку блондинки Аня.
– Я… что я… что… – окончательно потерялась Кристина. А Алексей стал нервически переводить взгляд с фото на Аню и обратно.
– Да-да, именно так: Анастасия Рябинина также была сегодня найдена мертвой… в центральном парке Усть-Гилинска. Анастасия умерла от переохлаждения, из чего логично предположить, что выбросили ее туда вполне живую, хоть, может быть, и без сознания, – ловко домыслила ситуацию Аня. После этих слов парень замер и недоумевающе уставился на Кристину.
– Митя, – испуганно проговорила блондинка.
– Пошли! – неожиданно зло скомандовал Алексей, тут же соскочив с места. Кристина схватила черное полупальто с белым клатчем и понеслась за ним. Уже почти выйдя, парень притормозил и посмотрел на Аню, которая во время суеты молодых людей невозмутимо смотрела в окно.
– Ма-ша, – послышался корреспондентке голос Алексея, она обернулась. Парень как будто в подтверждение каких-то своих мыслей кивнул головой и вылетел из суши-бара «Русалочка» на улицу, за ним выскочила и Кристина.
Глава 7. Все в ужасе
Снова начался дождь, миллионом капель сползая по еще мгновение назад абсолютно гладким оконным стеклам суши-бара «Русалочка», за которыми разворачивалась нешуточная драма между Алексеем Куманиным и Кристиной Шестовой. Она, в сползающем с плеч черном полупальто, хватала его за руки и что-то кричала, пытаясь остановить и не дать сесть в алый спортивный «Porsche», припаркованный рядом. Он же со всей силы отталкивал ее, а затем зло схватил блондинку за плечи и что-то гневно заорал ей прямо в лицо. Но Кристина, вместо того чтобы уняться, бросилась ему на шею и с новой силой стала увещевать речами.
На удивление, это подействовало: Алексей несколько успокоился, позволив Кристине достать из белого клатча розовенький мобильный телефон, чтобы кому-то позвонить. Нервно стуча по кнопкам наращенными ногтями, блондинка набрала нужный номер из списка контактов и стала ждать ответа от вызываемого абонента. Тот долго не брал трубку, чем спровоцировал очередную лихорадочную попытку Алексея залезть в «Porsche». Но Кристина вовремя схватила парня за рукав куртки, дав понять, что дозвонилась.
Разговор длился недолго. Быстро придя к согласию с телефонным собеседником, Кристина, мокрая до нитки, теперь уже сама первая побежала усаживаться в алый автомобиль. Алексей же устремился вслед за ней.
Пока парочка молодых людей выясняла отношения, к Ане, наблюдавшей в окно суши-бара за их ссорой, присоединился Коля.
– Не вышло с ними побеседовать?.. – невинно спросил оператор. Однако корреспондентка даже не обернулась на его слова, теребя в руках забытые на столике Алексеем солнцезащитные очки. И в тот момент, когда Кристина со своим спутником наконец-таки уселась в автомобиль, Коля услышал громкий треск ломающейся пластмассы.
– Проследим, – холодно скомандовала Аня, резко встала и побежала на выход. Коля устремился следом, даже не заметив, что к столику подошла официантка Клавдия с никому теперь ненужными суши. Она небрежно положила на поднос кусочки некогда стильных очков «Armani» и позабытое на столе фото молодых людей, посмотрела на дождливую улицу, где только что «Газель» TV-O отъехала в том же направлении, что и мгновение назад алый спортивный «Porsche», да неторопливо вернулась к барной стойке.
* * *
Первые, еще неуверенные, сумерки начали сгущаться над Усть-Гилинском, когда «Газель» TV-O появилась на территории заброшенного завода в северной части города. К счастью, дождь к этому времени перестал лить стеной, а лишь изредка накрапывал, все же вынуждая Евгенича периодически включать дворники.
Аня сидела на пассажирском сиденье в кабине и старательно изучала карту-схему Усть-Гилинска. После того, как они потеряли из виду алый «Porsche», следить за Алексеем и его спутницей оставалось только наугад.
– Судя по всему, именно здесь и должен быть тот самый клуб «Деймос», – поразмыслив, вынесла вердикт корреспондентка.
– Дыра-а-а, едрить-колотить, – тоскливо заключил Евгенич.
– Безжизненное какое-то место, – прибавил Коля, оглядывая окружающие их полуразрушенные здания из красного кирпича с перекореженными сливными трубами и выбитыми стеклами в оконных проемах, которые черными ранами смотрели в центр дворовой площадки, где остановилась одинокая «Газель». Невдалеке от этого места была свалена куча мусора из перержавевшего металла от каких-то строительных конструкций, стекла, изуродовано согнутой арматуры и битых кирпичей от разваливающегося забора.
– Ну что, Коля, пойдем в клуб… танцевать? – Аня с веселой искрой в нежно-голубых глазах посмотрела на оператора, вольготно расположившегося в салоне среди разных сумок и какого-то хлама, сваленного там Евгеничем.
– Я за тобой – хоть на край земли, – в тон ей ответил Коля. – Только… так аппаратуру дорогую в эти развалины тащить не хочется.