Взгляд из темноты

Леру подтащили к бетонному зданию. Тяжелые железные ворота были открыты. Из черного зева шахты несло ледяным сквозняком, запахом застоявшейся воды и гниющей породы. И еще чем-то. Запах был сладковатым, приторным, тошнотворным. Так пахнет разложение мертвого тела.

Внутри здания ствола вокруг открытого провала клети стояли люди с зажженными факелами. Огонь бросал пляшущие блики на мокрые бетонные стены.

Лера забилась в руках конвоиров с удвоенной силой.

— Пустите! Пожалуйста! Умоляю!

Матвей подошел вплотную. В его глазах отражалось пламя.

— Не кричи. Он не любит шума. Он любит страх. Твой страх ему понравится.

Старик кивнул парням. Леру потащили к краю пропасти. Бетонный колодец ствола уходил во тьму на сотни метров. Клети не было. Только ржавая металлическая лестница, прикрепленная к стене, спиралью спускалась во мрак.

— Ты пойдешь сама, — сказал Матвей. — Вниз. До самого горизонта минус шестьсот. Там тупик. Там алтарь. Ты сядешь и будешь ждать. Если пойдешь сама — наши дети будут жить свободно. Проклятие спадет. Если мы сбросим тебя — Хозяин разозлится. Кровь должна быть добровольной.

— Я никуда не пойду! Уберите от меня руки! Вы сумасшедшие! — кричала Лера, глядя в бездну. Глухой стук снизу стал отчетливым. Бам. Бам. Бам. Земля под ногами мелко вибрировала.

— Пойдёшь девочка, — вздохнул Матвей. — Пойдешь сама. Или мы начнем резать тебя прямо тут, по кусочку, и бросать вниз. Долго. Больно. Выбирай.

Он достал из-за голенища сапога длинный охотничий нож. Тусклое лезвие блеснуло в свете факелов. Парни отпустили руки Леры, но остались стоять плотной стеной, отрезая путь к выходу.

Лера стояла на краю провала. Внизу — черная пасть ада. Вокруг — безумцы, готовые содрать с нее кожу.

Воздух из шахты толчками бил в лицо. Горячий, гнилостный вздох.

Стук снизу прекратился. Наступила звенящая тишина. И в этой тишине из глубины шахты поднялся звук. Это был не камнепад. Не скрежет металла. Это был низкий, утробный рык существа, пробудившегося от векового сна. Звук проник под кожу, завибрировал в костях, вытесняя разум животным, парализующим ужасом.

Толпа рухнула на колени. Люди прижались лбами к грязному бетону, тихо, монотонно завывая молитвы на непонятном, гортанном языке.

Матвей остался стоять. Он смотрел на Леру поверх ножа.

— Иди, — прошептал старик. — Он ждет тебя.

«Психи, — лихорадочно билась в голове мысль. — Больные, сумасшедшие фанатики! Неужели они всерьез думают, что я сама, добровольно, шагну в этот ад?»

Лера лихорадочно оценила обстановку. Они стояли на коленях. Все, кроме Матвея. Люди уткнулись лбами в холодный бетон, оставив узкий проход. Вот он, единственный шанс! Перепрыгнуть через сгорбленную спину ближайшего мужика, вильнуть мимо старика с ножом и рвануть прочь!

Она сжала кулаки, напрягла мышцы, готовая к отчаянному броску…

И в этот миг из черного провала на нее накатила тяжелая, густая волна. Это была чужая, нечеловеческая воля. Она навалилась на плечи, забила легкие, выжигая остатки мыслей. Разум погас. Собственное тело мгновенно перестало ей подчиняться.

Ноги против ее воли развернулись к провалу. Какая-то непреодолимая, древняя сила, исходящая из самой бездны, потащила ее к краю, полностью забирая контроль над каждым движением.

Слепо подчиняясь этому зову, Лера сделала шаг к провалу. Рука сама вцепилась в холодный, ржавый металл перил лестницы. Нога нащупала первую ступеньку. Ржавчина осыпалась под подошвой.

Она начала спуск.

Свет факелов наверху становился все тусклее, превращаясь в крошечные желтые точки. Темнота сгущалась, давила на плечи, залепляла глаза. Воздух становился тяжелее, дышать приходилось открытым ртом.

Ступенька. Еще одна. Еще. Руки стерты в кровь о ржавый металл. Мышцы горят огнем. Лера не знала, сколько прошло времени — часы или минуты. Время в этой шахте остановилось. Существовало только бесконечное движение вниз, в утробу земли.

В голове было пусто. Страх пережег все предохранители нервной системы. Остался только голый инстинкт, заставляющий двигаться. Вниз. К источнику рыка.

Постепенно тьма перестала быть абсолютной. Стены ствола шахты начали слабо светиться болезненным, фосфоресцирующим зеленым светом. Это светилась сама порода. Грибок? Радиация? Или дыхание Незримого?

Лестница закончилась. Ноги коснулись мокрой, неровной земли. Горизонт минус шестьсот.

Тяжелая, ледяная сила, которая тащила Леру вниз по лестнице, чуть ослабила тиски на ее разуме. В голове немного прояснилось, но это была иллюзия свободы. Невидимый поводок все еще дергал за шею. Лера попыталась повернуть голову назад, к спасительной лестнице — шею тут же сковала судорога. Попыталась сделать шаг назад — ноги превратились в свинец. Тварь не выпускала её. Побег был физически невозможен.

Зато она могла смотреть вперед.

Фонарь выхватил из темноты огромный зал. Посреди него возвышался купол из черного, блестящего камня, окруженный белыми человеческими костями. А чуть дальше, у самой стены, под полуразрушенными деревянными крепями, Лера увидела их. Старые, рассохшиеся деревянные ящики с выцветшими трафаретными надписями. Взрывчатка. Проходчики оставили её здесь десятки лет назад.

Внутри Леры закипела дикая, отчаянная злость. На этих сумасшедших фанатиков наверху, на дряхлого Матвея, на всю эту проклятую таежную глушь. И больше всего — на саму себя. За то, что погналась за дешевой сенсацией, за то, что приехала в этот чертов поселок и собственными руками затянула петлю у себя на шее. Жизнь рушилась, но умирать вот так — медленно, в кромешной тьме, пока тебя заживо жрет подземное чудовище — она не собиралась. Уж лучше быстрая, мгновенная смерть. Вспышка — и всё.

Лера осторожно, не делая резких движений, опустила руку в карман куртки. Пальцы нащупали холодный металл зажигалки.

Она сделала медленный шаг в сторону — не к выходу, а вбок, к ящикам.

Невидимый поводок не натянулся. Тварь не среагировала. Лера горько ухмыльнулась: пока она не пытается сбежать на поверхность, ее перемещения по пещере чудовище не волновали. Для него она все равно оставалась запертой в клетке жертвой.

И в этот момент воздух в зале стал невыносимо плотным. Вонзился в ноздри тошнотворный запах гнили.

Из глубины пещеры, из недр непроглядной зеленоватой тьмы, стало не торопясь подниматься оно. Огромная, белесая, бесформенная туша, состоящая из слежавшейся земли, слизи и разлагающихся останков. На ее поверхности один за другим открывались десятки слепых, горящих подземным огнем глаз. Сущность приближалась без спешки, вальяжно, смакуя беспомощность и страх своей добычи.

Лера не стала ждать. Превозмогая дрожь в коленях, она шагнула к ящику и изо всех сил рванула трухлявую крышку. Дерево с треском поддалось. Внутри плотными рядами лежали пожелтевшие динамитные шашки. Старые, пропотевшие нитроглицерином, смертельно опасные от любого удара или искры.

Тварь приблизилась, нависая над ней. Огромная пасть, полная кривых костяных игл, раскрылась прямо над головой Леры, обдав её ледяным смрадом подземелья.

Лера видела, как к её шее устремились зубчатые челюсти. Страх исчез, уступив место чистой, ослепляющей ярости.

Она выхватила зажигалку и со всей силы чиркнула колесиком.

— Жри камни, тварь! — выдохнула Лера.

Язычок пламени вспыхнул в темноте. В ту же секунду острая, невыносимая боль пробила шею — зубы чудовища сомкнулись на её плоти. Лера разжала пальцы, роняя горящую зажигалку прямо в сухую, промасленную взрывчатку.

Наверху, у ствола шахты, люди стояли на коленях, тихо завывая молитвы. Матвей вслушивался в темноту провала, сжимая в руке нож.

Внезапно земля под их ногами вздрогнула. Из глубины шахты с ревом вылетела гигантская туча серой пыли и мелкого камня.

Матвей и остальные жители медленно поднялись с колен. Они переглядывались с диким, испуганным недоумением. Они не понимали, что произошло. Ритуал был нарушен? Незримый не получил покорную жертву?

Глубинный гул затих. Поселок снова погрузился в мертвую тишину. Шахту завалило окончательно.

И в то же мгновение древняя нить, связывавшая их кровь с подземной сущностью, натянулась и лопнула.

Матвей вдруг поперхнулся воздухом. Его глаза широко раскрылись, наполнившись кровью. Он схватился за горло и кулем рухнул на бетон. Рядом с ним, не успев издать ни звука, один за другим начали замертво падать остальные. Мужчины, женщины, старики — все, в чьих жилах текла кровь первых проходчиков, валились в грязь, словно куклы с перерезанными нитями.

Через минуту на территории шахты не осталось ни одного живого существа. Только ветер гонял серую пыль по опустевшей улице.

Теперь в сводках и отчетах не было никакой ошибки. В поселке Каменная Падь действительно числилось ноль человек.