– Ма!– воскликнула я и округлила глаза, а потом повернулась к папе:– Па? Ну, скажи ей!
– Ты уверена, что хочешь этого?– спокойно спросил папа.
От напряжения в горле, я только горячо закивала, но слезы сдержала.
– Что там есть, чего нет на Тоули?– пожала плечами мама.
– Ма, я об этом мечтала!– выдохнула я, но, заметив ее подрагивающие от беспокойства брови, расстроенно уронила плечи.
Мама опустила глаза и некоторое время перебирала в руках салфетку, а потом стала усердно натирать ею поверхность и без того сверкающих подлокотников.
– То есть это – окончательное нет?– осторожно спросила я.
– Ты знаешь, я доверяю Ладе и Борису со Светланой. Но…
– Что?
Мама перестала натирать подлокотники и напряженно посмотрела на меня.
– Дарья, это же полет на другую планету… в космос!
– Я знаю,– недоуменно пожала плечами я.
Мама непримиримо потрясла головой.
– Ты не понимаешь. Это может быть опасно!
– Алана,– тихо перебил ее папа. Я оглянулась на него с такой надеждой, что почти не дышала:– Это не земные технологии. Хомони только так и передвигаются.
Я не понимала, о чем он говорит. Причем тут земные и наши технологии?
Наверное, заметив недоумение, папа поднялся и обнял меня за талию.
– Дари, солнышко наше, мы, конечно же, будем волноваться. Но беспокоиться, что челноки хомони не доставят тебя до Кетары, все равно, что бояться выйти на улицу. Сезонный дождь может грянуть, а может и нет. Ты можешь упасть и поломать ногу, а можешь и нет…
Я продолжала не понимать, о чем он говорит, и перевела взгляд на маму. Похоже, сейчас он говорил для нее, потому что она перестала хмуриться и смиренно опустила глаза, однако все еще нервно перебирала салфетку пальцами.
– Алана?– окликнул папа.
– Хорошо. Но ты будешь писать мне каждые полчаса в полете,– предупредила мама.
– Каждую минуту!– счастливо улыбаясь, закивала я. Я готова была висеть на линии весь путь до Кетары, лишь бы мама отпустила меня со спокойным сердцем.
– Ох!– вздохнула мама и всплеснула руками.– За всех вас не переволноваться! Я понимаю, что веду себя, как ненормальная, но я вас так люблю и ничего не могу с собой поделать!
Я подбежала к маме и обняла ее. Горячие капли потекли по моей шее – мама расчувствовалась. Конечно, она прекрасно знала, что я всё сдам и окончу колледж с отличием, но, как говорил папа: «Материнское беспокойство всегда бежит вперед аэромобиля».
Через четыре дня мама уже была спокойна и даже пошучивала на тему Кетары. Отчасти, в этом была заслуга Светланы, которая заглядывала к нам на чай с того дня, как только родители сообщили Хворостовым о своем разрешении на полет. Она с такой теплотой рассказывала нам о разных местах на Кетаре, о том, как сводит нас с Ладой в самый древний театр-оперу, где выступают только люди, и о том, какие потрясающие платья можно недорого приобрести в салонах города Фекета, ведь впереди бал невест. Последнее убедило маму больше, чем все остальное, потому что она ломала голову, где же найти для меня подходящее платье, чтобы представить в самом выгодном свете на том самом балу.
А в последний вечер перед утренним вылетом к нам заглянул и Борис. Они с папой общались на разные темы, а попутно, скорее всего, чтобы это услышала мама, обсудили безопасность полетов как на шаттлах, так и на челноках[19 - Шаттл – воздушное средство передвижения по планете. Челнок – средство передвижения с наземного порта в космос к близкорасположенной планете или космическому кораблю.]. Но маму эта тема только насторожила, поэтому Светлана быстро сообразила, как отвлечь ее. Она подошла ко мне, внимательно осмотрела лицо, волосы и сказала:
– Лада что-то задерживается, но я предлагаю начать без нее.
– Что начать?– спросила я.
– Пойдем-ка в твою комнату?
Мы втроем вошли ко мне. Мама прилегла на бок на краю кровати, подставив ладонь под голову, а Светлана подвела меня к зеркалу, подкатила кресло и предложила:
– Давай-ка, мы сделаем из тебя еще большую красавицу, а?
Я посмотрела на свое отражение, скептически нахмурилась и иронично спросила:
– А что тут можно поделать?
Светлана заговорщически переглянулась с мамой и рассмеялась, а потом встала у меня за спиной и, нажав на плечи ладонями, усадила перед зеркалом.
– Я, кажется, поняла, о чем ты,– одобрительно покивала мама подруге, быстро поднялась и вышла из комнаты.
Ее не было меньше минуты, а потом она появилась и встала рядом со Светланой.
– Что вы задумали?– недоумевала я.
А мама вынула из-за спины ножницы и с хитрющей улыбкой почикала ими в воздухе.
– О-о, ну нет! Еще одна стрижка? У меня и так короткие волосы, куда еще короче?– возмутилась я, оттягивая волосы в стороны от висков.
– Мы не будем убирать длину, но сгладим твои ступеньки. А то ты, как воробей после атомной войны,– проговорила Светлана.
– Воробей? Кто это?– вопросительно посмотрела я на маму.
– А-а, птичка такая, на Земле водилась,– ностальгически улыбнулась она.– Когда ты родилась, их уже не было.
Я глянула на себя в зеркало, повертела головой в стороны и смиренно пожала плечами:
– Ладно. Надеюсь, вы знаете, что собираетесь натворить…
– Я абсолютно уверена! А еще,– Светлана достала из кармана пакетик с прозрачной жидкостью и покачала им в воздухе передо мной,– вот это средство сделает твои волосы послушными и блестящими. Моя подруга с Зоруна прислала, когда я сказала ей о твоей проблеме с волосами. Это особая формула.
– А может, сделаем ей макушку ежиком?– предложила мама.
– Ма!– возмущенно округлила глаза я.
Смеясь и переговариваясь, мама со Светланой приступили к «творению красоты». Еще несколько раз они предлагали нелепые варианты стрижки, но я только закатывала глаза, понимая, что они шутят.
В итоге моей прическе придали четкий контур, но длина волос осталась прежней: от висков – до ключиц, затылок – до лопаток. После волшебного средства с Зоруна волосы не топорщились, не пушились, ступеньки больше не выделялись, все пряди лежали ровно, одна к одной.
Когда женщины закончили, снизу послышался грохот. Все поняли, что пришла Лада. Вокруг нее часто все рушилось. Ее быстрые шумные шаги послышались на лестнице, а потом в комнату обрушилась она сама.