Пританцовывая и кривляясь к моему столику приблизился смуглый парнишка с короткой стрижкой, зелеными глазами, в мешковатой футболке и широких штанах.
Хлопок по плечу, дергание кабеля – и из моего уха вылетает наушник.
– Здорово, ботаник, чего счастливый такой?
Нехотя выйдя из своего транса, я поприветствовал своего друга.
– Привет, МакКензи. Извини, не заметил тебя. С чего ты взял, что счастливый?
– Эээ, чувак, да ты вообще ничего вокруг себя не замечаешь! Я до тебя еле дошёл, чуть на слюнях не поскользнулся, что пускают твои фанатки!
Я усмехнулся.
– Да пошёл ты, Колин! Пусть судачат, что хотят.
– Ууу, плейбой не в духе?
Языкастый товарищ тут же получает острую тычку в плечо. МакКензи поднял руки, капитулируя.
– Ладно-ладно, молчу!
С минуту мы посидели в тишине, затем Колин, уже будучи серьёзным, спросил:
– Марк, как она? Что врачи говорят?
– Ты же знаешь, что я не могу рассказать всего. Вроде нашли вариант, как её вылечить. Сейчас она в реанимации, её ввели в глубокий сон. Она в отключке на 3-4 дня.
– Ничего себе… И какие прогнозы?
Я помрачнел.
– Нету никаких прогнозов. Только вера в лучшее. И наши чувства.
– Она наконец перестала тебя френдзонить? Чувааак! – мы с Колином дружески стукнулись кулаками.
– Если можно так выразиться. Я как-то раз сказал ей, что люблю её. Поддержать хотел, оно само как-то вырвалось. А она промолчала. И это было обидно, будто сердце вырвали. А вчера она попросила прощения и сказала, что тоже любит меня!
– То-то я и смотрю, что ты в облаках витаешь, аж светишься весь! Как героиня средневекового романа! – МакКензи снова начал зубоскалить.
– Я тебе сейчасвтащу, – рыкнул я, – делюсь тут с тобой сокровенным. Смотри, никому!
– Да ладно тебе, бро, расслабься! Это мой способ с тобой общаться. Я реально за тебя переживал. Знаешь, не так часто увидишь то самое… Когда по-настоящему. Я даже завидую тебе, бро. Желаю ей скорейшего выздоровления!
– Спасибо! Ей передать твои пожелания?
– Как хочешь. Она хоть знает, что мы дружим?
– Как-то в разговоре не всплывало. Думаю, стоит вас познакомить.
– Да мы с твоей Рыжулей знакомы так-то. Вместе ходим на пару предметов.
– Понятно. Я расскажу ей. Не вижу смысла скрывать от неё своего лучшего друга.
– Бро… – Колин притворно хлюпнул носом, – Я сейчас расплачусь!
– МакКензи, ты клоун, – я примирительно улыбнулся.
– Не всем же быть такими серьёзными! Кто-то же должен в жизнь привносить элемент хаоса и озорства! – Колин отвесил шутовской поклон, – Кстати, насчёт озорства. Хочешь вечером в кольцо покидать? Мама попросила сегодня с Терри посидеть. Если мы с мелким останемся вдвоем дома, то однозначно в приставку залипнем, сожрем все из холодильника, намусорим. Мама будет не в восторге. Надо из него мужика растить, не то, что наш папаша. Пусть приучается спортом заниматься. Давай с нами, поможешь вести воспитательную работу. Может потом вечером поговорите о чем, пока я помогу матери по дому…
– У меня впереди ещё минимум три свободных вечера, так что я весь ваш. Помогу тебе, не вопрос. Во сколько заехать?
– Часов в 6. Мы как раз должны успеть закончить с уроками.
– Хорошо. О, звонок! Колин, я побежал на урок, давай до вечера! Я наберу!
***
Мы с Колином весело бегали по площадке, отбирая друг у друга мяч, иногда поддаваясь 9-летнему Терри, младшему брату Колина, позволяя ему завладеть мячом и сделать бросок. Парень радостно хохотал и был очень рад, что старший брат взял его в игру. Конечно, техника игры была вполне соответствующая 9-ти летнему ребёнку, но он не отчаивался, и повторял попытки забросить мяч снова и снова. Но невысокий рост и слабенькие пока ещё ручки не оставляли шансов юному спортсмену. Колин по-доброму подначивал его, а потом помогал: объяснял, куда целиться, с какой силой кидать и откуда бросать, чтобы попадать. Учил, но не делал за него, позволяя братишке набраться опыта, набить своих шишек и переварить свою порцию неудач.
Спустя какое-то время Терри начал уставать: от темпа игры со взрослыми, от промахов… Настроение ребёнка стремительно катилось вниз, и когда он уже был готов раскричаться и убежать, Колин перехватил инициативу и решил завершить игру.
– На сегодня закончили с мячом. В другой раз поиграем, когда отдохнешь. Пойдёмте домой, мама оставила нам пиццу в духовке.
– Пойдём, Терри. Поедим, и пока твой братец будет шуршать на кухне, я тебя научу играть в Морской бой. Для этого не нужны длинные ноги, и у тебя будет игра, где вы будете на равных условиях. Сможешь его за пояс заткнуть партии через три со мной. Так что, хочешь его победить?
– Дааааа! – и грозный ураган по имени Терри понесся домой, бросив мяч, бутылку воды и нас с Колином позади себя.
– Иди руки мой! – крикнул вдогонку Колин и стал собирать брошенные братом вещи.
Через несколько минут на тарелках уже была тёплая пицца, рядом стояли баночки с колой. Колин хозяйничал на кухне.
Какое-то время тишину прерывало лишь наше довольное чавканье.
Опустошив тарелки, мы с Терри направились на диван изучать правила новой игры. Колин принялся домовничать. Я то и дело поглядывал на него: вот он моет и убирает посуду, пока на плите варится паста. Вот он закидывает белье в стиралку. Вот собирает с сушилки уже сухое и раскладывает его по местам. Подметает пол в скромной квартире. Вот даёт разгону брату, чтобы прибрал раскиданные учебники и игрушки.
Слишком много ответственности для молодого парня. Или в самый раз? Много ли ребятшкольного возраста хотят взвалить на себя ответственность отца семейства и готовы личным примером показывать младшему, как нужно жить, чтобы матери было чуточку проще тянуть их на себе? Я лично был знаком только с одним таким человеком. И я с ним дружил. При всей своеобразности и странном поведении, под маской клоуна я сумел разглядеть сильного и волевого человека. И даже хотел помочь финансово, из-за чего чуть не лишился дружбы с ним. МакКензи принципиально не принимал жалости и подачек. Единственная приемлемая для него помощь была —посидеть с младшим братом, пока он занят, или подкинуть подработку. И за это я уважал его ещё больше. Иногда я даже думал, что из нас двоих именно МакКензи более взрослая и состоявшаяся личность. Отсутствие за спиной богатых родителей способствовало раннему взрослению. А эпизодические приходы отца алкоголика с целью взять денег и поколотить мать довольно рано сбили с него лепесточки наивности. Именно в один из последних таких визитов отца он и понял, что пора брать ответственность за семью в свои руки. Он настоял на переезде в другой город, чтобы отец их больше не нашёл.
С 14лет он подрабатывал: то на заправке, то в кафе, то уборщиком… Деньги были невеликие, но он хотя бы мог иногда приносить домой еду. О покупке дорогой техники они и не мечтали. Игровую приставку подарил им я на день рождения Терри.
Никто в школе, кроме директора и меня, не знал о том, кто такой на самом деле Колин МакКензи и чем он живёт.
Я всеми силами старался помочь и поддержать, приемлемыми для друга способами. И в ответ получал самую искреннюю дружбу и поддержку. В нем одном я мог быть уверен, и ему одному мог открыть, что у меня на душе. Потому что несмотря на способ общения Колина, я знаю, что он не осудит и примет.
Когда Колин закончил с уборкой и доготовил пасту, Терри уже мирно дремал рядом со мной на диване. Время близилось к отбою.
Колин осторожно перенёс братишку в соседнюю комнату и тихонько закрыл скрипучую дверь.
Я потихоньку собирался уезжать.