– Хорошо. Попробуйте присесть. Нужно попить воды.
Через силу заставляя руки дать себе опору, я приподнялась. Медсестра помогла сменить нательное белье, убрала катетеры и подала стакан воды с трубочкой.
– Пейте медленно, нужно дать желудку постепенно включиться в работу.
С каждым глотком я все больше возвращалась в реальность, вспоминала предшествующие события и восстанавливала жизнь по кусочкам.
"Нужно позвонить родителям. И Марку. Я обещала."
Телефона рядом не оказалось.
"Наверное, остался в палате".
В реанимацию вошёл доктор Блум.
– Доброе утро, Эшли. Как ваше самочувствие?
– Будто я одна разгрузила вагон угля, будучи при этом сильно пьяной. А сегодня у меня отходняк.
– Разрешите я вас осмотрю.
Доктор Блум усадил меня на койку, а сам сел на стул напротив. Включив фонарик, он изучил реакцию зрачков, пропальпировал точки выхода нервов, проверил чувствительность лица, языка, рук и ног. Затем продолжил:
– Такое бывает, когда фаза быстрого сна слишком продолжительна, без погружения в глубокий сон. Вас что-то беспокоило? Тревожные видения?
– Да. Это… Даже сказать не могу, что это было. Непрекращающийся кошмар, кровь, вой и чувство одиночества, – я спрятала лицо в ладонях, а потом тряхнула головой, будто стараясь избавиться от наваждения. Чтобы вдруг не оказалось, что я не проснулась, а кошмар продолжается.
Доктор Блум мягко коснулся моего плеча:
– Всё позади. Сегодня вам предстоит насыщенный день. Мы отправим вас на КТ, я вчера заказал для вас исследование. Затем нужно будет сделать электроэнцефалограмму мозга. И на всякий случай – сделаем развёрнутый тест ДНК. Хочу исключить генетическую патологию, которая влияет на развитие мозга и психоэмоциональную сферу.
– А могу я позвонить родным?
– Да, можете. Ваш телефон в палате, в реанимации они запрещены. Вас переведут туда через полчаса. Завтракать будете здесь, особая диета для реанимационных больных. За вами понаблюдают в процессе. Нужно убедиться, что все органы и системы включились и работают, как нужно. Все исследования будут после завтрака, начиная с 11. Сейчас 8 утра. Надеюсь, вам хватит времени?
– Думаю, да. Спасибо!
– Отдыхайте. Я пока сообщу о вас доктору Пристли.
С этими словами доктор Блум покинул палату реанимации, оставив меня наедине со своими мыслями и жидкой протёртой бурдой на завтрак.
***
Длинные гудки требовательно улетали в пустоту, не находя ответа. Родители, видимо, были на работе и не слышали телефон. Что ж, мессенджеры никто не отменял, и вот в Hangouts мамы уже летит короткое и по существу сообщение: "Проснулась. Отправили на обследование. Буду не на связи, позвоню после обеда. ХО".
Остался Марк. Хоть бы он взял трубку сразу. Я не выдержу ожидания ещё и от него.
Трясущимися холодными руками, с трудом попадая по нужным строчкам, я нашла и набрала номер Марка. Гудок, второй…
– Эшли, боже мой, как я рад твоему звонку! Как ты чувствуешь себя?
Впервые с момента пробуждения хотелось улыбаться. Он рад мне! Это так приятно! И тепло…
– Уже нормально. Меня разбудили около часа назад.
– Что случилось? Почему так рано? Срок был завтра, – в голосе Марка послышалось беспокойство, – Эшли, всё в порядке?
Зрит в корень, как всегда…
– Я не думаю, что всё в порядке. Меня разбудили, потому что во сне у меня зашкаливал уровень адреналина. Давление повышалось, сердце стучало… Это стало угрожать жизни, и меня разбудили.
– Ничего себе… Врач не сказал, что стало причиной?
– Нет, он не знает. Направил на исследования. Я знаю только то, что мне снились жуткие кошмары. Мне этих образов в жизни не забыть, это такой всепоглощающий ужас, одиночество… А уж были ли эти кошмары причиной или следствием – пусть разбирается доктор Блум.
– Ты расскажешь мне, когда что-то будет известно?
– Самому первому, – я тепло улыбнулась в трубку, будто Марк мог это увидеть.
– Можно сегодня приехать тебя навестить?
– Я бы этого хотела! Так, а где здесь распорядок дня? – задумчиво проводя свободной рукой по копне рыжих волос, я оглянулась в поиске заветной таблички, – обед, прогулка… Вот. Часы посещений с 5 до 7 пополудни. Звони мне. Если не дозвонишься, то на ресепшен больницы. С учётом предстоящего дня и моего неясного диагноза я ничего не могу обещать. Но я была бы рада видеть тебя сегодня!
– Я приеду. В любом случае. Люблю тебя, Эш!
– И я тебя люблю, Марк! Надеюсь, что до вечера.
Тёплые струйки воды смывали грязь, панику и наваждение прошедших суток, дарили покой и умиротворение. Поскорее хотелось прижаться к нему, ощутить себя в безопасности, нужной. Значимой. Его.
Незамеченным остался очередной пятиминутный ступор, но душевая кабина – не ванна, опасности утонуть не представляет.
***
Чистая рубаха, катетер, забор крови на анализ. Путешествие на каталке.
Компьютерная томография. Шум, ничего не понятно. Озабоченный вид доктора Блума и кого-то ещё…
Почему так тяжело дышать? Клаустрофобия? Или я снова отключаюсь?
Холодок и онемение от головы до рук. Нет… Нет-нет-нееееееееее....
***
Я оттолкнула от лица мерзко пахнущую ватку. Изображение вокруг плыло и никак не хотело собираться в чёткую картинку.
– Она в сознании. Эшли, слышишь меня? Как самочувствие?
– Тошнит. Кружится голова. И я ничерта не вижу… – от испуга я снова ощутила похолодение в руках и страх.