– Это одно из моих любимых мест в нашем городке, –поделился со мной Марк, – возле озера очень хорошо и спокойно. Люблю смотреть на воду.
– Мне тоже здесь нравится, но бываю здесь редко. Всё таки ко мне ближе Парк Мэри Нолл. Не такой живописный и ухоженный, но тоже зелёный оазис в городской пустыне.
Мы неспешно выбрались из машины и отправились на поиски подходящего места, где можно было остаться в стороне от любопытных глаз.
– По-моему – идеально, – сказал Марк, показывая на небольшую полянку в тени трех деревьев, – и озеро видно, и не под ногами у остальных отдыхающих.
Солнце уже клонилось к закату, пробиваясь сквозь кроны деревьев, и ещё немного согревая последними предзакатными лучами.
Марк расстелил плед и пригласил меня сесть рядом.
– Что у нас тут: стандартные сэндвичи с индейкой, фруктовые ломтики в кляре, мятный лимонад – я сам делал, мамин особый рецепт. И… – Марк сделал многозначительную паузу, – французский десерт клафути с вишней!
С этими словами он извлёк на свет небольшую форму с пирогом.
– Ого, да это уже целый пир, а не пикник. Не многовато на двоих?
– Если балерина боится лопнуть, предлагаю клафути оставить для просмотра фильма. Ещё ведь весь вечер впереди!
Теплая энергетика и харизма Марка усыпляли мою бдительность и недоверчивость. Я все еще иногда возвращалась мыслями к вопросу, зачем ему нужно со мной нянчиться, зачем позвал на свидание, однако подвох так и не находился. Пришлось смириться с мыслью, что не все одноклассники олухи, и что Марку я действительно нравлюсь.
Время до начала фильма пролетело незаметно, как и незаметно естественным и приятным стало держаться за руки и смотреть друг другу в глаза.
Когда стемнело, начался показ Джейн Остин. Марк занял на машине удобное место, с которого было хорошо видно экран, но при этом мы сами находились не на виду. Конечно я понимала, что фильм, который видели уже двадцать раз, был лишь поводом остаться наедине, а потому глядеть на экран мы не спешили.
Казалось, наступившие сумерки окончательно сняли с нас оковы стеснения. Марк заглушил двигатель и повернулся ко мне. Его силуэт темным пятном выделялся на розово-сине-фиолетовом небе, видневшемся через стекло авто. Марк осторожнопритянул меня к себе, будто спрашивая разрешения, и нежно обнял, зарывшись лицом в мои волосы.
– Ты пахнешь зеленым яблоком, – прошептал он возле моего уха, запуская стайку мурашек по шее.
Голова закружилась от подступающей эйфории.
Марк немного отстранился, спускаясь губами к моей щеке, покрывая несмелыми поцелуями лицо, а затем приник к моим губам своими.
То и дело забывая, как дышать, я трепетно ответила на его поцелуй. Мгновение… И – темнота.
Глава 1
Вокруг снова были вспышки, грохот, плач.
Сердце сжималось от страха. Но чего я боялась?
– Анна! Где Анна?!
***
– Анна! – и я резко села, проглотив застрявший в горле крик.
Очнулась я уже в больнице. Я лежала на кушетке, рядом на стуле сидела мама и держала меня за руку, а Марк ,словно тигр в клетке, метался туда-сюда по палате.
– Боже, она очнулась! Врача, позовите врача! —закричала мама срывающимся голосом, – Эшли, я чуть с ума не сошла, когда Марк позвонил!
Марк нажал кнопку вызова медпепсонала, а сам рванул к кушетке.
– Эшли, слава богу! Ты так меня напугала! Ты отключилась. Ты помнишь, что случилось?
В голове была звенящая пустота и имя Анна. Больше ничего. Воспоминания о предшествующих событиях давались трудно.
В палату зашёл врач —полноватый мужчина средних лет:
– Всем посторонним покинуть палату, можно остаться только сопровождающему взрослому.
Марк поспешно ретировался в коридор, а я осталась в палате в компании мамы. Врач достал фонарик, посветил мне по очереди в оба глаза. Удовлетворившись реакцией зрачков, он достал иголочку для проверки нервной реакции: проверил чувствительность пальцев обеих рук, ног, лица, затем попросил высунуть язык —не повернут ли набок? Дотронуться пальцем до носа с закрытыми глазами я тоже легко смогла. Затем врач измерил тонометром давление, позвал медсестру сделать кардиограмму.
Внимательно посмотрев мне в глаза поверх очков, врач поинтересовался:
– Что-то принимали в последние сутки? Амфетамин, наркотики покрепче?
Я аж вспыхнула от возмущения:
– Нет, конечно, я не принимаю наркотики!
– Помните, что с вами происходило до потери сознания? Как вас зовут помните?
– Да, меня зовут Эшли Уайт. Сутра я была дома и делала домашнее задание. Днём я ходила в магазин за продуктами – мама попросила. А вечером я была на свидании с тем молодым человеком, который ждёт в коридоре.
Врач посмотрел на мать девушки, она еле заметно кивнула, подтверждая, что дочь говорит правду.
– Мы были на пикнике, потом сели в машину и поехали в кинотеатр под открытым небом… Дальше не помню.
Я подняла озадаченный взгляд на мать, затем перевела его на врача.
– Что-то болело перед этим? В груди давило? Голова болела? Может, мурашки по коже пошли? Или резко затошнило?
– Не помню, вроде нет… Или да… – и воспоминания о дыхании Марка возле моей шеи чуть было снова не стали причиной мурашек на коже.
Врач вздохнул, и обратился к матери.
– Неврологический статус вашей дочери удовлетворительный. Нет убедительных причин считать, что у неё был инсульт или инфаркт. Давление у неё чуть пониженное, 110/70, однако от такого сознание не теряют. Сейчас мы дадим направление, вам нужно подписать согласие. Эшли необходимо сдать анализы на токсины. Так же заберите продукты, оставшиеся после пикника. Мы отвезем их в лабораторию на анализ – на предмет ядов, наркотиков и прочих веществ.
Врач помолчал, задумчиво пожевав губы.
– Я бы на вашем месте продолжил обследование ребёнка. Анализ на токсины – простая формальность. Если бы они были причиной, были бы и другие симптомы отравления, а их нет. Иногда так проявляются первые звоночки опухоли мозга. Я напишу вам направление к онкологу.
Моя мама, Миранда, побледнела и прижала руку ко рту:
– Вы хотите сказать.... У моей дочери может быть…?
Глаза мамы наполнились слезами, а взгляд —страхом. Я лишь приподняла бровь, не особенно веря в заявление врача.