Стремясь заполнить паузу, Димка произнёс:
– Ну вот, это тот самый автор рисунка, Саймон Рейли, – и он демонстративно зааплодировал, словно был ведущим на церемонии вручения какой-то киноакадемии.
– А вот это моя кузина, Карсилина Радужникова.
– Можно просто, Карси. Кстати, мне очень понравился рисунок, – улыбнулась Карсилина, смахивая со лба вьющуюся рыжую прядь. – Ты где-нибудь этому учился?
– Нет, само как-то получилось, – ответил я, пытаясь не выдать волнения.
– Ясненько…
И тут, сам не понял, что на меня накатило, я предложил:
– Хочешь, прямо сейчас нарисую твой портрет?
– Ну у меня уже есть один.
– Да, но я тогда не знал, кого рисую. А сейчас может получиться лучше…
– Альбом и карандаш я найду! – перебил Димка, воодушевившись, и, не дожидаясь ответа, умчался на поиски.
Воспользовавшись его отсутствием, я передал ей пакет с тетрадями.
– Прости, пожалуйста, что налетел тогда в магазине.
– Ладно, забыли, – сказала Карсилина, принимая пакет.
– Ну что, ты согласна на портрет?
– Хорошо. А тогда ты не меня рисовал?
Я, если честно, такого вопроса не ожидал, пришлось помедлить с ответом:
– Я не знаю, – хотя я знал точно, что это была именно она.
Тут и Димка вернулся, держа в руках огромный альбом и карандаш.
– Краски нужны?
– Да не особо.
Я открыл альбом и приступил к наброску.
Не отрываясь я смотрел на Карсилину, моя рука машинально и аккуратно выводила каждую линию, словно существовала от меня отдельно.
Димка тем временем налил себе чай и сел рядом с кузиной.
Внезапно сознание моё затуманилось, в голове возник образ Карсилины, бредущей в полумраке. За спиной у неё что-то промелькнуло и исчезло. Девушка повернулась, и тут на неё с шипением выскочило огромное существо, оно всё дымилось, и невозможно было разглядеть, как на самом деле выглядело. Карсилина держала в руках странный золотой медальон на цепочке, когда она открыла его, из медальона вырвался ослепительный луч света, который оттолкнул чудовище…
– Саймон, с тобой все в порядке? – вернул меня к действительности обеспокоенный голос Димки.
– Первый раз такое…
– Мне показалось, ты сейчас в обморок упадёшь! – заметила Карсилина. – Точно всё хорошо?
– Знаешь, Карси, ему нужно таблетку дать какую-нибудь, – предложил Димка. – А то ещё…
– Не надо! – перебил я. – Не хватало ещё, чтобы со мной нянчились!
Я вспомнил о рисунке, глянул на листок и ахнул. Там изображался отрывок видения: Карси светом из своего амулета отталкивала призрака.
Димка тоже решил посмотреть.
– Ничего себе! – воскликнул он.
– А мне покажите! – попросила Карсилина.
Я медленно передал ей портрет, словно ожидая бури негодования в свой адрес. Она поражённо смотрела на рисунок, казалось, даже потеряла дар речи. За это время я успел пожалеть, что вообще сюда пришёл.
– Дим, откуда? – Карсилина с непониманием взглянула на кузена.
– Я ему ничего не говорил! – Димка при этом чуть не поперхнулся чаем. – Честно.
– Хорошо, – она вздохнула. – Тогда…
И именно в этот момент мне захотелось уползти под стол, уменьшиться и не вылезать; наверное, сейчас она набросится с упреками.
– Скажи, пожалуйста, откуда тебе известно про мой амулет? – в её голосе не было ни капли злости или упрёка.
– Я о нём ничего не знаю, – ответил я, что было абсолютной правдой и в подтверждение не нуждалось.
Казалось, она не верила в то, что я говорю, словно видела меня насквозь и догадывалась, что рассказываю я далеко не всё. Что-то есть в ней такое нереальное. У меня даже ладони вспотели.
– Если скажу настоящую версию, вы решите, что я сошел с ума, – признался я.
– Поверь, меня трудно удивить, – улыбнулась Карсилина.
– Уж я-то знаю, – закивал Димка.
А себя я поймал на очень глупой мысли: «Какая же она милая!» И тут же попытался отогнать это наваждение, которое вилось вокруг надоедливой мухой.
– Хорошо, – согласился я, опасливо глядя на них.
– Понимаете, когда я рисовал это, мои мысли словно затуманились…
– Это как? – спросил Димка.
– Не знаю, как объяснить.