– Моих, моих, чьих же ещё? Только они не для живых. Я так мёртвые души приманиваю, чтобы помочь им, проводить их на тот свет. Иначе те, кто в лесу умер, так в нём и останутся. Будут блуждать да живых с горя в лес заманивать. С тропы сводить.
– Как болотные огоньки?
Оба замолчали. Яга смотрела на Морена из-под полуопущенных век, будто раздумывала, как много ему известно.
– Да, верно. Они самые.
– А если их начнут срывать живые, те, кто всего лишь заблудился?
– Так что ж в этом плохого-то? Покушают, сил наберутся, глядишь, живыми из леса выберутся. Ты бы тоже поел, юноша. Голодать негоже.
Яга зачерпнула варево большой ложкой и выпила его, прихлёбывая. Во рту у неё почти не осталось зубов, так что и жевала она с причмокиванием.
– Вы что же, каждую ночь развешиваете их по лесу? И не боитесь ходить по нему в одиночку?
– Нет в лесу напасти, что могла бы причинить мне вред.
Морен сощурился.
– Почему? Кто вы?
– А не всё ли равно? Лучше расскажи мне, кто ты такой, Скиталец. Говорят, ты бродишь по свету и убиваешь проклятых. Много ли повидал их на своём веку?
– Достаточно.
– И все они были злыми? – она изогнула брови.
Морен не спешил отвечать: его отвлекло движение на плече – Куцик чистил клюв, потираясь им о маску на его лице.
– Что, если я скажу тебе, – продолжила Яга, – что я всего лишь одинокая старушка, которая живёт в лесу и никого не трогает?
– Тогда я спрошу: а как же черепа перед вашим домом?
Яга рассмеялась – голос её скрипел, как старые половицы.
– В лесу много зверья мрёт. Я их косточки и собираю, чтобы они отпугивали тех, кто ещё жив.
– В деревне говорят, вы живёте уже несколько сотен лет. Они почитают вас, как божество.
– О-о-о, – она склонила голову набок. – Что же будешь делать, если всё на самом деле так?
– Попрошу у вас помощи. В лесу пропадают дети – они уходят к вам за дарами и лучшей жизнью, а после не возвращаются.
Яга, опечаленная, опустила голову.
– Бедные детки. Они не доходят до меня. Когда я нахожу их души, уже слишком поздно. Их ведёт в лес тщеславие, и боги наказывают их за это.
– А как же Василиса?
Повисла тишина. Яга долго вглядывалась в Морена сквозь полуопущенные веки, прежде чем ответить:
– В ней не было тщеславия. Родители отправили её в лес на смерть: мачеха не хотела, чтобы она стала соперницей для её дочерей. Чистую душу можно вернуть.
– За это вы одарили её? За чистую душу? Почему же тогда вы не одаривали никого из мальчиков?
Морен говорил всё быстрее и быстрее, сыпал вопросы один за другим – он не давал Яге время на раздумья, и она сжала пальцы, царапнув ими по столу.
– Сердце воина от природы жестоко, – ответила она.
– Откуда же у вас нашлись меха и золото?
– В лесу часто умирают путники. Мне ни к чему их добро.
– От чего же они умирают?
– Ты не хуже меня знаешь, что может скрываться в ночной темноте.
– Именно. Так откуда у вас – одинокой старушки – мясо, чтобы подать к столу? И как вы так спокойно ходите в лес, ничего не опасаясь? Чьё оно? – Морен кивнул на тарелки. – Скажете, что падаль?
– Ты играешь с силами, которые не понимаешь, Скиталец.
– Так кто же вы? Безобидная старушка? Лесное божество? Или проклятая, что заманивает людей в лес, чтобы потом обобрать их?
– Не смей гневить богов или будет худо!
Она вскинула руку и перстом из раскрытой ладони указала на него. Справа, у самого уха, послышался тихий свистящий скрип. Морен обернулся к своему пернатому спутнику и ужаснулся – тот, раскрыв клюв, пытался выкашлять пену, что текла из горла, капая на плечо.
Морен вскочил, придерживая птицу обеими руками. Взгляд его забегал по комнате – он искал решение, но страх потери, что отразился в его глазах, не укрылся от Яги.
– Вот что бывает с теми, кто идёт против воли божьей!
Её скрипучий смех прокатился по стенам. Морен бросился к прорези в стене, что служила окном, спеша вынести птицу на свежий воздух. В избе стоял полумрак, разбавляемый лишь огнём очага, поэтому, только вглядевшись, он заметил ставни. Окна запирались изнутри, как…
«…в домовине! Она действительно поселилась в постройке для мёртвых!» – Морен едва мог поверить своим же выводам.
Он бросил Куцика на деревянный сруб. Когда захлопнул ставни, Яга перестала смеяться. Она медленно поднялась и шагнула к нему – раздался стук, как от деревянной трости.
– Мне нужно наружу, – голос Морена дрогнул: что-то здесь было не так. Куцика отравили, но он ничего не ел, значит, сам воздух в избе…
– Никуда ты отсюда не выйдешь, – ответила ему Яга.
Морен бросился к люку в полу. Запах трав ощущался здесь куда сильнее, и, подняв взгляд на котелок, он наконец-то узнал цветы и ягоды, что варились в нём.
– Сонная одурь, – прошептал Морен.
Глаза его закатились, и он рухнул наземь.
Яга поспешила к нему – каждый её шаг отдавался гулким стуком. Скиталец лежал, полуприкрыв глаза, – ресницы его дрожали, но дышал он медленно и слабо. Яга внимательно осмотрела его и воскликнула: