– А неплохо мы тогда отметили, а?
– Да, мне понравилось, – я взяла салфетку, чтобы просто занять руки. – И спасибо, что… помог мне с этим придурком.
– Угу-угу, – Ваня принялся за бифштекс и настойчиво высматривал официанта.
Тот вскоре пришёл с четырьмя порциями алкоголя, две из которых тут же отправились за бифштексом.
– Слушай, а так-то там кто-то живёт?
– Где?
– На даче твоей этой.
– А… она ж не моя.
Он замер, покивал и продолжил есть. Какое-то время ел молча, и мне было неловко. Я не знала, что делать и говорить. Поэтому тоже стала есть, хотя есть совсем не хотелось. Я ела и смотрела на его всё ещё влажные волосы, густые брови и идеально ровный нос.
Его олимпийка тоже не высохла, и мне так захотелось его согреть, что аж в груди защемило.
Он продолжал есть и пить. Прикончив свои четыре порции, присосался к согревшемуся Танькиному коктейлю.
Захмелевший, поднял на меня глаза и растянул такую широкую улыбку, что мне аж стало неловко.
– А тебе, малая-то, сколько лет?
– Четырнадцать.
Он не отрывал от меня взгляда, потом цокнул и сказал:
– Жаль.
Я ждала продолжения, но он снова вернулся к еде. Уже почти что носом водил по очередной тарелке. Вот-вот прикончит всё, что Танька заказывала.
– П-почему?
– А?
– Почему жаль?
– А-а-а, – он опять заулыбался и выпрямился. – Была бы ты постарше, – он облизнул губы и медленно закивал.
У меня аж кровь к низу живота прилила.
– А… тебе сколько?
– Мне-то? А сколько дашь?
– Ну… не знаю… семнадцать?..
– Ну почти, – он потёр в уголках рта. – В прошлом году было. А так я уже дядя большой.
– А ты чё не ешь почти? Тебе помочь, может?
– Ну… давай…
Он быстро расправился со всем, что было на столе, запрокинул голову и рыгнул.
– Пардоньте. О-о-о, – он глянул на телефон, – чё-то я засиделся. Тему одну надо разрулить. Ну ты это, звони, если чё, – он встал. – И спасибо, как говорится, за хлеб-соль и рассол, – посмеялся, а я таращилась на него, всё не решаясь сказать, что телефона его у меня нет.
Наконец, когда он уже стал уходить, я окликнула его, но голос сорвался, и это было больше похоже на накаутированного петуха.
– Ва-А-ань!
– А?
– У меня номера твоего нет.
– Какого номера?
– Телефона… ты сказал, звонить…
– А! Так это, давай забью, – он протянул руку за моим телефоном, и я послушно его ему отдала. – Пароль?
– Два, два, пять, восемь, девять, один…
– Два… два… Вбей сама, а…
Он вернул мне телефон, я ввела пароль и снова отдала ему. Он записал свой номер и положил на стол.
– Ну всё, я побежал, – махнул рукой и реально почти что пустился в бега.
Я смотрела ему вслед и не могла понять, то ли я счастлива, что провела время с ним, то ли готова снова биться в истерике из-за того, что он ушёл.
Тут я заметила на себе взгляд того самого официанта, смутилась и попросила счёт.
Я б на его месте постеснялась бы так таращиться.
Глава 4
Прошло два дня, но я ему не звонила. Думала написать, типа ха-ха а вот и мой номер. Но никак не решалась.
Зато объявилась Танька и даже позвала погулять. Она всё ещё не знала, что Ваня мне понравился. Я, конечно, делилась с ней почти всем, но вот про парней ей говорить не стоило. Если я не хотела, чтобы все об этом узнали. Танька была треплом и не понимала, кому и что стоит рассказывать.
Как-то она растрепала, что попробовала абсент у отца в шифоньере, а потом удивлялась, что до него это дошло, и он вдул ей по полной.
Чтобы весть о моей влюблённости дошла до Вани, я точно уж не хотела. Как бы там ни было, я придерживалась традиционных взглядов на то, кто должен делать первый шаг. Мне хотелось, чтобы Ваня сам проявил инициативу и, может быть, даже завоевал меня. Я бы вряд ли этому противостояла, но вот этот вот ритуал всегда казался мне чем-то прям важным.
Да, конечно, мой братец был не из таких, а, скорее, из сопляков, поэтому за ним его жена ухаживала. Ну да, теперь они жили долго и счастливо, но как-то тупо всё это. Она – такой конь с яйцами, а он всё возился со своей учёбой, стипендию получал. Такое точно уж не по мне. Мне надо было, чтоб муж был защитником. Ну даже если и не муж, так хоть и парень. Такой весь тестостероновый самец и брутал. С мышцами и всем вот этим.