Судьба в облаках

Я закрываю оберег воротником.

Улицы столицы просыпаются без суеты. Газовые фонари гаснут один за другим, ставни поднимаются по распорядку, кэбы и паромобили занимают свои полосы. У водостока двое рабочих снимают с насоса ночную пломбу: один проверяет печать, второй делает запись в планшете.

Даже грязь в Сансити не убирают без оформления. Сначала её регистрируют.

Ксандр идёт впереди быстрее, чем следует человеку после двух бессонных ночей. Его выдают плечи — поднятые и натянутые. Жилет застёгнут неровно, воротник помят, на рукавах плаща серебрится влага.

Я нагоняю его и несколько шагов иду рядом, прислушиваясь к сбившемуся дыханию брата.

— Ты доел пирог?

— Да.

Ответ прилетает слишком быстро.

— Весь?

— В достаточном количестве.

Ксандр поправляет очки и ускоряется. Усталость тут же крадёт прибавленную скорость.

— Это сколько?

— Количество, после которого вопрос можно считать закрытым.

— Один кусок?

Он поджимает губы.

— Больше.

— Насколько больше?

— Клэр, я маг-исследователь. Я не обязан вести протокол завтрака.

Ксандр бросает на меня усталый взгляд. Сил на возмущение почти не осталось, но достоинства хватит ещё на несколько суток.

— Я сохранил сыр и хлеб.

Его ладонь на секунду прижимается к карману плаща.

— Зачем?

— Он может пригодиться.

— Для какого ритуала?

— Для завтрака.

— Завтрак уже был.

— Это спорное утверждение. День ещё не закончился.

Он произносит это с полной серьёзностью. Я уже собираюсь сообщить, что временно отказываюсь от брата как от научного проекта, но замечаю дрожь его пальцев.

Вольфган держится с другой стороны — достаточно далеко, чтобы я не начала сопротивляться из принципа, и достаточно близко, чтобы любой посторонний сначала встретился с его плечом.

У ворот Академии людей становится больше. Хвост прижимается к ноге. Оберег скрывает его, но не способен помешать чужой руке или сумке столкнуться с тем, чего глаза не замечают.

Я замедляю шаг.

Вольфган поднимает ладонь к моей спине, останавливается, затем легко касается плеча.

— Держись рядом. На воротах контроль.

Я освобождаю плечо.

— Ты говоришь со мной как с существом, которое нужно провести через ворота на поводке.

На его лице появляется раздражение, но быстро гаснет. Вольфган замечает охрану, мой хвост у ноги и людей, проходящих слишком близко.

— Нет, — говорит он тише. — Я пытаюсь закрыть тебя от толпы.

В швах между плитами светятся охранные линии. Медные гербы Академии начищены до блеска. Чужие взгляды давят на кожу: здесь привыкли замечать отклонения.

Ксандр проходит несколько шагов, затем оборачивается.

— Клэр?

Всего одно слово. Проверяет, не отстала ли я.

— Иду.

У самого порога дыхание перехватывает. Камень под воротником становится холодным.

Вольфган удерживает меня за локоть — коротко, без рывка. Со стороны обычная помощь спутнице после тяжёлой дороги. Он наклоняется ближе.

— Ночью это был не перепад.

Я поворачиваю голову.

— Что?

— Нас прощупывали через внешний контур. Я закрыл канал до того, как он успел закрепиться.

— И решил сообщить мне только сейчас?

— Я хотел сначала вывести нас из воздушного коридора.

— И?

— Ты впервые за сутки смеялась. Я не захотел отнимать у тебя эти пять минут.

Злость не исчезает, но меняет направление. Он пытался сохранить короткий кусок нормальной жизни — и всё равно решил за меня.

Я снимаю его руку с локтя.

— Я слышала чужой след сразу после взлёта.

Вольфган застывает.

— Когда?

— Над Бирмингемом.

— И промолчала.

— По той же причине, по которой ты назвал сигнал перепадом. Не хотела, чтобы ты решал за меня.

— Ты могла привести след к кораблю.

— А твоя версия дала нам безопасность?

Его челюсть напрягается. Несколько секунд мы смотрим друг на друга — одинаково правые и одинаково виноватые.

Вольфган первым отводит взгляд. Проверяет расположение охраны, проходы и расстояние до выхода. Привычное движение даёт ему время подумать.

— Значит, оба поступили глупо, — говорит он.

— Наконец-то общий диагноз.

— В следующий раз говоришь сразу.

Я уже набираю воздух для возражения, но он поднимает ладонь.

— И я тоже. Без безопасных версий и отложенных объяснений.

— Хорошо, — отвечаю я. — Если слышу или чувствую что-то необычное — говорю.

Ксандр ждёт нас на ступенях. По выражению лица видно: часть разговора он услышал и уже составляет собственные выводы.

— Всё важное друг другу рассказали? — спрашивает он.

Мы с Вольфганом отвечаем одновременно:

— Да.

Ксандр поправляет очки.

— Статистически это маловероятно.

— Сначала профессор, — говорю я.

Вольфган расправляет край жилета.

— Нас ждут.

Затем его голос становится прежним — низким, собранным, уверенным:

— Пойдём, мастер Файерхолл.

Я переступаю порог Академии.

Охранный контур проходит по коже мелкими иглами. Оберег под воротником отвечает сухим холодом. На одно мгновение свет в швах между плитами становится ярче.

Контур гаснет.

Ворота пропускают нас внутрь.