Парень высоко вверх подбросил плод.
Клинок прочертил в воздухе серебристую линию, половинка яблока улетела во тьму, мелькнув белым, срезанным боком, вторую половинку поймал я.
– Еще проход, – сказал парень и обернулся ко мне: – Любопытствуете?
– Да, – кивнул я.
– Приходите на представление, – сказал он. – Всего три эставо.
Я дал ему серебряный фарт.
– Как ее зовут?
Парень усмехнулся.
– Йолла.
– Пусть спустится ко мне.
– Мартышка, ты слышала? – задрал голову парень.
– Еще бы!
Ап! Оттолкнувшись от каната, Йолла сделала сальто и приземлилась около меня в коротком всплеске песка. Улыбка, светло-голубые глаза. Я, Марсио Герра, умер.
Мы отошли в зыбкую тень стены.
Мой красный глаз и неровный череп не произвели на Йоллу отталкивающего впечатления. К хелевантам прибивается много уродцев, так что, возможно, я был не самый страшный.
– Чего вы хотели, сеньор?
Она заложила руки за спину.
– Я – мускарон, капитан Марсио Герра, – сказал я.
– Я вижу, у вас камзол в цветах Эсприльи.
– Да.
Я умолк. Мы смотрели друг на друга. Я видел насмешливое недоумение в ее глазах.
– Так что вам надо, капитан Герра?
Я протянул ей скудо.
– Это за ночь.
Она рассмеялась.
– Вы щедры, мускарон.
– Мало?
– А вы готовы на большее?
Я прибавил к скудо еще два.
– Вот!
– За ночь?
– Нет. Я беру тебя в жены.
– Тоже на ночь?
– Навсегда!
– Вот как? – удивилась Йолла. Глаза ее все еще смеялись. – Вы ведь совсем не знаете меня, капитан Герра. А вдруг я храплю? Или без меры прожорлива? Или совсем не так хороша в постели, как вы себе представили?
Я мотнул головой.
– Ты будешь моей так или иначе.
Йолла посерьезнела.
– У вас недобрый глаз.
– Пять скудо!
– Чего он хочет? – спросил у Йоллы появившийся из тьмы парень в шляпе.
– Мы торгуемся, – сказала девушка.
– Что на кону?
– Я.
Парень присвистнул.
– Почему мне раньше не пришло это в голову? В Тюльпери, помнишь, я мог бы купить тебя за рогалик.
Луна выбелила его глумливую физиономию.
– Заткнись! – рявкнул я. – Пятнадцать скудо!
Весь цирк хелевантов мог жить на эти деньги два, а то и три месяца.
– Сеньор, – сказала Йолла негромко, – даже за все сокровища Саламанки, боюсь, я не смогу быть с вами.