СМП
Наступившее утро для Кэрол ничем не отличалось от множества предыдущих и началось как обычно. Вставала она когда захочет и поэтому всегда была выспавшаяся. Шла в ванную после немудрённого завтрака и потом подолгу бесцельно глазела в окно. Пациенты могли не появляться по нескольку дней и порой Кэрол с ума сходила в попытках чем-нибудь себя занять. Последние события заметно оживили её существование и теперь она с удовольствием погрузилась в проблему с големами. Вместо созерцания неизменного вида за окном, Кэрол ворошила сеть, собирая информацию о недавних происшествиях. Собственно, ничего нового вдобавок к сведениям от Анга, которые он выложил во время перепалки с ней и Рутом, почти не удалось найти. Поисковые мероприятия продолжались пока безуспешно и граждан просили содействовать следствию. Кэрол ощутила некоторую неловкость и смущение осознав, что недавно, в некотором роде, укрыла предполагаемого преступника, но потом отмахнулась от чувства вины, оправдывая себя тем, что её голем страдал от невозможности приносить пользу, а не замышлял плохое. Тем более у него не было с собой ничего, что напоминало части космического корабля.
Ближе к обеду Кэрол услышала, как в дверь поскреблись, хотя записи на консультации сегодня не было. Следом дверь приоткрылась и снаружи кто-то смущённо прокашлял:
-- Позволите войти?
Кэрол удивилась нежданному визиту и ей стало любопытно кому это она внезапно понадобилась?
-- Да-да, войдите! – приглашение вышло театральным, как будто она давно кого-то ждала.
Дверь полностью открылась и внутрь помещения вошёл посетитель. Он был в обычной, скромной и чистой одежде и держался уверенно. С первого взгляда Кэрол не определила за ним никаких расстройств когнитивного характера, к тому же он приветливо, хоть и немного смущённо, улыбался.
-- Позвольте представиться, моё имя Ю-Эм. Контора, штатный психолог.
Кэрол непроизвольно напряглась, сложила руки на груди и вопросительно подняла брови. После такого представления она выбрала лучшим вариантом общения молчать до поры до времени. Тем более недавние страхи, связанные с её самовольством в отношении беглого голема, еще не до конца улеглись.
-- Прощу прощения, что без приглашения нарушил ваш покой, -- произнёс Ю-Эм, -- но обстоятельства последних событий вынудили меня это сделать.
Кэрол сдержанно вздохнула и отойдя к окну, присела на подоконник. Как бы случайно глянув за занавеску она не обнаружила снаружи никаких признаков облавы или ещё чего подобного.
-- Да бросьте вы, -- усмехнулся Ю-Эм. – Я по личному вопросу.
-- Чай, кофе, коньяк? – холодно предложила Кэрол и жестом пригласила гостя на кушетку для посетителей.
-- Не откажусь, -- простодушно ответил тот, не уточняя от чего именно. На кушетку он садиться не стал и предпочёл взгромоздиться на табуретку возле кухонной панели.
Кэрол помедлила в ожидании конкретики и, не дождавшись, заказала робокухне томатный гозе.
Ю-Эм отпил предложенный напиток, и поморщившись спросил:
-- Коллега, вам профдеформация в ботинках не жмёт? Ваше намерение занять позицию сверху вызывает у меня искреннее умиление, а ведь я ещё ни словом не обмолвился о причинах визита. А она такова, что требует более доверительной атмосферы.
-- Я предпочитаю туфли и, между прочим, считаю себя хозяйкой этого дома. Вы первый начали играть со мной в прятки и, как мне кажется, пытаетесь нагнать на меня страху. Вот и получаете в ответ! А что касается доверительных отношений, то я в первый раз вас вижу и не наблюдаю в ваших руках ни вина, ни цветов, ни чего-либо такого, чем можно расположить к себе женщину. А вот хамство просто бьёт из вас ключом!
-- Шикарно, я в восторге! – восхитился Ю-Эм. – За такую отповедь я готов в вас влюбиться, честное слово! Кстати, Руту нужна ваша помощь!
-- Что с ним? – встревожилась Кэрол и тут же осеклась, осознав, что незнакомец поймал её.
Ю-Эм выдержал долгую паузу, с трудом допил помидорную бормотуху и после неприличной отрыжки произнёс:
-- Он в беде. Но вы можете помочь.
Кэрол в ответ наградила его стальным молчанием. Ей совершенно не нравился этот тип, тем более, что всё им сказанное могло оказаться блефом и болтовнёй. Однако, он мог что-то знать о Руте и поэтому она не спешила выставить его за порог.
-- Ладно, вижу вы крепкий орешек, -- сдался Ю-Эм и поднял глаза. В их глубине Кэрол уловила слабое мерцание и на неё вдруг снизошло умиротворение. Затем растворилось недоверие, словно его и не было, а взамен возникло невероятное желание спасти Рута.
-- Что от меня нужно? -- спросила Кэрол, не узнавая свой голос.
-- Самую малость, поверьте! Нужно вытащить его из того места, где он сейчас находится и потом безукоризненно следовать его желаниям, не предостерегая и не останавливая. Он ищет свой путь, и мы знаем, что ему нужно. Мы готовы ему это дать и для этого он должен сам прийти к нам, но, в данный момент он зарулил в тупик. Он выйдет из него, если вы посодействуете и не будете препятствовать. Ведь он вам доверяет.
Слабый отблеск в глазах Ю-Эма угас и Кэрол очнулась, полная уверенности в своих дальнейших действиях.
-- Где он?
Глава 30. Психушка
«Упершись в стену лбом,
Я думаю о том,
Что надо бы вернуться мне.
За горизонтом тьма,
А под ногами грязь –
Тоска и больше ничего!»
Рут не мог понять спит он или бодрствует и безвольно качался на волнах монотонного напева, повторяющегося раз за разом и выталкивающего его из глубин морока.
С трудом разлепив глаза он обнаружил себя в ослепительно белой комнате, забранной от пола до потолка мягкими матами и ощутил плотное объятие ремней вокруг запястий и лодыжек.
В двух шагах от него сосед по палате методично атаковал лбом стену, нараспев выговаривая повторяющийся куплет. Заметив возню пробудившегося Рута, он отвлекся от своего занятия и решил присесть в изножье его кровати, попытавшись бесцеремонно подвинуть ноги Рута, освобождая себе место. Но ремни, сковывавшие Рута, препятствовали этому и, после нескольких неудачных попыток, пациенту пришлось довольствоваться самым краешком койки.
– Право слово, вы такой беззащитный в нынешнем состоянии. Даже не знаю, вправе ли я этим воспользоваться? Хотя, пока вами владел Морфей, у меня было гораздо больше соблазна. Но, к сожалению, всякие вольности здесь ограничены существенным препятствием, вынуждающим держать себя в рамках, а именно, риском оказаться в положении, подобном вашему, которое, в настоящий момент, не позволяет вам пошевелить конечностями. Поэтому, лучшим продолжением нашего знакомства я вижу временное приятельство.
Палата вертолетом крутилась вокруг Рута и голос соседа вращался вслед за ней, вызывая скользкую неприязнь. Подергавшись, испытывая путы на прочность, Рут только позабавил своего визави.
– О, нет! Вам так просто не избавиться от былых прегрешений. Свобода стоит дорого, а теряется легко и непринужденно. Глупость и безрассудство причина всех бед. Вот, например, как было у меня. Сразу скажу, что мое нахождение здесь совершенно не оправдано с разумной точки зрения. И то, с чего я начал – безобидная шутка. Я полностью сочувствую вашему положению и ни в коей мере не намерен вас обидеть. Но, подобным образом мне короче всего было завладеть вашим вниманием и вот – оно все мое. Согласны?
Рут только и мог, что кивнуть головой, насколько позволяли ремни.
– Так вот. Я, по натуре, путешественник и не представляю себе бесплодное сидение в четырех стенах, когда мир не наблюдал мое присутствие даже в ничтожной своей части. Моя супруга всецело поддерживала меня, до тех пор, пока не обременилась нашим общим чадом, которое, после рождения, мы отказались отдавать в интернат. Это была чудесная, златовласая девочка и даже я, на время ее взросления, ослабил свой исследовательский порыв. Наверное, это стоило того, поскольку, как я тогда думал, вынужденная пауза позволила бы в дальнейшем постигать волшебство мира уже вместе с абсолютно неискушенным существом, что усилило бы на порядок получаемые впечатления.
Руки незнакомца, во время рассказа словно жили своей жизнью, то оглаживая невидимые предметы перед собой, то страстно взывали к собеседнику, то скрещивались в непонятной борьбе меж собой, образуя ломаные фигуры. При этом его бледное и лишенное всякой мимики лицо, оставалось мертвым и бесстрастным, что в сочетании с выразительной жестикуляцией создавало пугающее впечатление.
– И вот, по наступлению пятилетия нашей доченьки, я взял ее в давно знакомый маршрут, пролегающий по близлежащим горам и исхоженный тропами частых туристов. Совершенно безопасное, как мне виделось, мероприятие! Мы взяли начальную вершину, доступную по силам малолетнему ребенку и раскинули на ней небольшой лагерь для отдыха и любования открывшимся пейзажем. Пока я собирал хворост для походного костра, дочь ползала по горной площадке, увлекшись кузнечиками и пытаясь ухватить какого-нибудь из них. Я строго настрого запретил ей отходить от палатки и первое время она старалась не нарушать запрет. Но игра с кузнечиками захватила её, и она забыла про предостережение.
На этом месте рассказчик замолчал, скрипнув зубами. Его лицо помрачнело, бледность усилилась пуще прежнего и на глазах выступили слезы.
– Я во всем виноват, в этом нет никаких сомнений, - продолжил он дрожащим голосом. - Когда я ринулся к обрыву, последний стебелек, за который она отчаянно цеплялась, уже вырывался из ее маленьких, слабых ручек. Я бросился грудью на край скалы в надежде спасти мою крошку, но схватил рукой только воздух. А потом…
Потом мир замедлился и, жестоко и беспощадно, впечатывая в память каждую деталь, сжигая и уничтожая меня, явил ужасное, неостановимое падение моей кровиночки. Ее беззащитное тельце с кошмарным стуком билось об уступы, обдиралось в кровь о жесткую поросль склона и, в конце концов, безжизненно замерло у подножья скалы, взметнув небольшое облачко пыли, тут же унесенное ветром. Словно душа покинула тело… Словно душа покинула тело…
На этом несчастный вновь подошел к стене и уперся в нее лбом и далее его было еле слышно:
– С тех пор мне снится один и тот же сон, до того реалистичный, что мне не разобрать, когда приходит явь и нестерпимое страдание преследует меня по обе стороны. Но меня зачем-то закрыли здесь, непонятно для чего? Ну, дали бы таблеток, уколы назначили… Зачем за замками то держать? Не могу понять… Не могу понять…
Пациент вновь начал стучаться в стену лбом, повторяя по несколько раз фразы, которые, меняясь случайным образом, становились все более бессвязными.
Дверь в палату тихо отворилась и на пороге появилась Кэрол.
– Привет, Рут. – отстраненно сказала она и печально глянула на ремни, стягивающие его тело.
– Что с тобой случилось? Я представить себе не могла встретить тебя в подобных обстоятельствах.
На ее плечи был накинут белый, врачебный халат, а волосы под шапочкой были забраны в тугой узел.
– Как ты сюда попал, Фантиц? Тебе запрещено покидать свой бокс!
Кэрол возмущенно обратилась к страдающему отцу, но тот явно был далеко от реальности и методично продолжал повторять свои мантры.
– Ладно. Что он тебе наплел? Трагический туризм с детскими жертвами, полагаю? А ты то каким образом здесь? Мне снова поручили заняться тобой, но… Как так-то? Весь мир был у твоих ног! Отказываюсь понимать!
Рут не мог произнести ни слова и только взглядом старался указать на ремни.
– А, да, минутку, какая я не сообразительная, – Кэрол спохватилась и поспешила освободить Рута.
Рут резко поднялся и тут же рухнул назад с кружащейся головой. По рукам и ногам хлынули воображаемые муравьи, а перед глазами поплыли разноцветные волны.
– Он… – слабо прошептал Рут. – Он дочь потерял… Зачем вы так с ним?
Кэрол строго посмотрела на Рута, потом на Фантица и снова на Рута.
– Не было у него никакой дочери никогда. И жены, которую он тоже выдумал. Как их звали он сказал? Нет? Потому что… сейчас некогда объяснять, психология и прочее. А тебе надо выбираться отсюда. Так что соберись и пошли, пока не поздно. Вот, чую что-то неладное, но не могу понять пока, что происходит.
Рут, немного придя в себя и растирая запястья, с трудом поднялся на койке и возмущенно спросил:
– Как не было дочери? А обрыв, а падение?!
– Это психушка, Рут! Здесь ничего и ни у кого нет! Твой милейший знакомый скинул со скалы совершенно незнакомого ребенка, воспользовавшись его доверчивостью и следуя указаниям своего безумного сознания! Он больной на всю голову и это медицинский факт! Не понимаю, как он проник к тебе. Но, все, собирайся и валим отсюда!
Ошеломленный Рут подался было к Фантицу, но, встретив его отстраненный взгляд, остановился и решил послушаться Кэрол. Вместе они покинули палату и, пройдя коридорами, вышли наружу. Кэрол по дороге несколько раз отмахивалась своим браслетом от придирчивых роботов и успешно провела Рута через все заслоны к остановке транспорта. Уже в пути она потребовала от него подробных пояснений.
Рут рассказал все без утайки и выразил сожаление по поводу сложившейся ситуации и о том, что не смог себя контролировать.
– Ясно, – кивнула Кэрол. – Все это печально, но не настолько, чтобы лишать тебя свободы. Видимо, кому-то ты очень полюбился. Хорошо, пока перекантуешься у меня, а там посмотрим. Попробую выяснить, что смогу, но тебе лучше не высовываться!
Глава 31. Проклятие Алко-Коммуны
Рут, дрожа всем телом, лежал, заботливо укрытый плотным одеялом на кушетке в доме Кэрол.
Хозяйка, дождавшись от робокухни кофе, щедро плеснула в него бренди и присела к несчастному на край кушетки.
-- Послушай, милый! Какое шило в заднице заставляет тебя так поступать с собой? Ты же учёный, инженер как-никак. Я понимаю твою трагедию, но законы Вселенной необходимы! Единственный твой шанс встретиться с любимой это если она до сих пор во сне! В противном случае она либо мертва, либо глубокая старуха! Связи с твоим миром нет. Мы чутко слушаем космос и нет никаких намёков на то, что кто-то тебя ищет. Даже если ты вернёшься, то не найдешь дома ничего знакомого! Тебя давно забыли, надо смириться с этим.
Рут отпил из горячей чашки и гневно взглянул на Кэрол.
-- Я лучше сдохну, чем предам близких. Да, шансы мизерные, ты права, но я человек и последнее, что утрачу перед смертью – это надежда! Не пытайся понять, просто не мешай!
Кэрол сочувственно и скорбно посмотрела на него, будто провожала воина на бессмысленный и неравный бой. Установка Ю-Эма ещё больше укрепилась в ней.
-- Хорошо, я буду с тобой и помогу чем потребуется. Но нужен вменяемый план. Для начала ты должен вернуться к работе. На данный момент ты сумасшедший изгой! Вот что мне с этим делать?
Рут пожал плечами.
-- Я уже понял, что перегнул палку. Не представляю, как поступить.
-- Ладно, есть у меня одна идея, но надо кое с кем поговорить - сказала Кэрол и вышла из комнаты.
Набрав на Коммуникаторе Ю-Эма, она обрисовала ему ситуацию. Ю-Эм подбодрил её и предложил доставить Рута в бар в Центре, чтобы обсудить детали. Он сказал, что есть возможность замять последствия невоздержанного поведения Рута в Исследовательском центре и позволить ему продолжить своё дело.
Кэрол пыталась разобраться в себе. Она не могла понять каким образом она вовлеклась в эту суматошную череду событий. Всё происходило вопреки её воле, и она не видела никакой возможности сойти с пути. Какое-то наваждение владело ей, и она безвольно следовала чужому плану.
Через пару часов Рут почти пришёл в порядок и Кэрол сообщила ему о возможности решить проблему.
-- Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но у нас мало времени. Побег из психушки не пройдёт незамеченным и инициирует поисковую операцию. Так что ноги в руки и помчали!
Выбора у него не было, поэтому через некоторое время они прибыли в Центр, ожидая благодетеля.
Коротая время до встречи, они попивали спиртное, беседуя на отвлечённые темы.
В определённый момент, достаточно расслабившись, Рут решил поделиться с наставницей своими приключениями. Его просто распирало от полученных в последнее время впечатлений.
-- Кэрол, знаешь кого я встретил в Исследовательском центре? Профессора Тонью! По-моему, потрясающий учёный. Тебе что-нибудь известно о нём?
Кэрол непроизвольно вздрогнула и немного поёжилась, словно от холода.
-- Все его знают. Это наше светило, но… с ним связана нехорошая история.
-- Его попёрли из Коммуны «А». Интересно, за что?
"Как ты умудряешься притягивать к себе негатив?" – пробормотала тихо Кэрол и уже громче добавила:
-- Если коротко, то он первый, кто начал серьёзно и успешно заниматься технологией комплексной регенерации тканей, вплоть до отмерших. Кстати, твоё восстановление после крушения – высший этап его разработки. Практическое оживление. Но начальный этап порождал что-то, типа созданий Франкенштейна. Вообще, на прорыв его сподвигла смерть жены. Он скрыл это от всех и хранил её тело в формалине. У него было мало времени и не хватило терпения. Тот овощ, который он представил обществу как свою оживлённую супругу пришлось подвергнуть эвтаназии из моральных и этических соображений. Естественно, он пошёл в разнос и его не смогли терпеть в Коммуне «А», несмотря на потрясающую значимость его работы.
-- Чем-то он напоминает меня, -- задумался Рут. – Но Месс, надеюсь, всё ещё жива.
Помолчав минуту Рут задал новый вопрос:
-- Кэрол, вот нас с Тонью разлучили в самый неподходящий момент и видимо неспроста. Он просто кладезь информации! Что будет, если я продолжу выпытывать сведения о ваших научных достижениях, скажем, у тебя. Из нашего общения я вынес уверенность, что ты в высокой степени осведомлена о многих вещах.
-- А что конкретно тебя интересует? -- насторожилась Кэрол.
-- Ну, например, детали планетной телепортации.
Не успел Рут закончить фразу, как дверь бара распахнулась, впуская нового посетителя. Сразу определив цель своего визита, он прямиком направился к Руту и Кэрол.
-- Добрый вечер! Моё имя Мессаджеро, -- представился он. -- Мне поручено передать вам, что проблема успешно решена. Инцидент полностью исчерпан, все контрольные суммы корректно сведены и нет никаких причин беспокоиться о дальнейшем преследовании. Можете забыть о произошедшем и вернуться к началу, а именно к тому моменту, когда вы устроили беспорядки в лаборатории.
Сказав это, посланец развернулся и покинул заведение так же быстро, как и появился в нём.
-- Небесные силы благоволят тебе Рут, -- иронично заметила Кэрол. – В их честь положен бокал до дна!
-- Я не возражаю, конечно, но как сотрудники лаборатории и Анги могут забыть обо всём этом? И что это за прикол такой: Мессаджеро, по смыслу, буквально – посланник!
-- Пфф, я ведь тоже не Элиза, забыл, что ли? С Ангами просто, полагаю, все-же это машины и код доступен правке (забавно, если к этому привлекли Уль-Хаара). А вот с сотрудниками… -- Кэрол, поразмыслив некоторое время, уверенно сказала:
-- Там тоже всё в порядке. Я поняла, как это возможно. Не переживай.
Она вспомнила воздействие Ю-Эма на её сознание и предположила, что «забывчивость» сотрудников -- результат похожих манипуляций.
-- Я уже ничему не удивляюсь, -- восторженно признался Рут. – Спасибо, тебе, Кэрол, хотя твоя забота обо мне видится странной. Со мной одни проблемы!
На радостях он налёг на напитки из-за чего схлопотал настойчивое предупреждение браслета.
Кэрол предложила свернуться и чуть ли не насильно вывела подопечного из бара. Но в этот раз Рут отказался сдаваться. Сев в Транспорт он продолжил возмущаться.
– Тебе не кажется, что нас бесцеремонно прервали? – недовольно начал он. – Между прочим, я только начал входить во вкус и тут этот нелепый браслет вздумал указывать, что нам делать?
– Он ничего не указывает, пойми уже! Он предупреждает! Почему ты не можешь посмотреть на ситуацию с другой стороны? Это алкоголь начал завладевать твоей волей. Браслет пытается не допустить беды!
– Какой ещё беды? Знала бы ты как я отрывался с друзьями на Земле! Если я захочу продолжить, что мне помешает?
Кэрол разочарованно глянула на Рута и еле слышно, словно размышляя про себя, произнесла: «Да, приятель, самоконтроль – не твое имя». Поймав вопросительный взгляд, не расслышавшего её Рута, она продолжила уже громко:
– Ничего тебе не помешает, дорогой. Только вряд ли понравится.
– Что ты имеешь ввиду?
– Сейчас не могу объяснить, пока у тебя крепкая броня. Приказывай! Машина выполнит.
Рут, поддавшись куражу, озвучил Транспорту свои намерения и тот на ближайшей развязке изменил свой маршрут.
Через некоторое время, съехав с основной магистрали, они оказались на территории одной из Коммун. Транспорт остановился в ее центре, освещенном мигающими огнями множества витрин и вывесок. Все они зазывали к себе обещанием выпивки и прочими сопутствующими развлечениями. Рут не выбирая, направился к ближайшим дверям и Кэрол послушно последовала за ним.
Внутри не было не души, несмотря на довольно ранний час. Несколько столов вокруг барной стойки сияли нетронутой чистотой свежего ремонта. Полы блестели, как только что после открытия, а воздух был наполнен озоном, словно процедурный кабинет после кварцевания.
Над барной стойкой возвышалось множество кранов, подписанных наименованиями разнообразных напитков. Блестящие бокалы свисали с кронштейнов над кранами и оставалось только снять один из них и наполнить по желанию.
– Потрясающе! – воскликнул Рут. – Тут самообслуживание? А где то, что мы пили в том баре?
Кэрол равнодушно ткнула в один из кранов и заранее предупредила Рута:
– Мне не надо. Это бесполезно.
Рут, не поняв, о чем она, все же наполнил два бокала.
– Смотри! Счетчик молчит! – и жадно приложился к напитку.
– Конечно, молчит. Потому что здесь дно!
– Какое еще дно? Ты не бывала в фавеллах Рио! И да, объясни мне, пожалуйста, почему Черная коммуна так называется? И Желтая? А эта, где мы сейчас? Зеленая?
– С желтым просто – он, по некоторым наблюдениям, купирует психоз. Хотя, давно ясно, что это – недостоверно. Но в обществе укоренилось. Там обитают сумасшедшие разного рода. Вернее, спасаются от общества нормальных граждан.
– Да, да, эту ловкую подмену понятий я уже усвоил, только ее жертвы вряд ли согласятся с ней. А с Черной что не так?
– Про Черную мало что известно, все на уровне мифов. Полагают, что там возможно получить такие вещи, которые не встретишь больше нигде. Транспорт не знает такого адреса, поэтому, как народ туда попадает мне неведомо.
Рут постоянно пополнял содержимое своего бокала в то время как Кэрол к своему даже не притронулась.
– Есть что-нибудь покрепче? – наконец спросил он, – что-то я преувеличил качество того пойла, что было в Центре.
– Угу, и заметь – твоей речи вернулась членораздельность. А насчет крепости, смотри!
Кэрол взяла бокал Рута и вылила на стол остатки содержимого. Затем, взяла со стола дежурные спички, высекла огонь и поднесла его к лужице. Синее пламя вспыхнуло и неровно загорелось над столом постепенно испаряя жидкость.
-- Больше сорока оборотов, однако, -- довольно заключила Кэрол.
– Ничего не понимаю! Как так? То, сколько я выпил, должно было свалить меня под стол, а я ни в одном глазу!
– Проклятие Алко-Коммуны. Ничего не поделаешь. Я сама не знаю, как это работает.
Рут не хотел мириться с происходящим:
– Так давай уедем отсюда! Вернемся в Центр.
– Транспорт не повезет тебя в бар в Центре, потому, что здесь куча таких же баров. И не только по этой причине. Он, вообще, тебя никуда не повезет. Ты уронил планку своего социального капитала и будешь мариноваться здесь, пока не выправишь ситуацию. Все, кто попадает сюда – неудержимы в потреблении спиртного. Но, хоть его здесь и завались, оно не опьяняет. Поэтому, если резиденты, в конце концов понимают, что употребление бессмысленно, то через пару недель, с поправившимся здоровьем возвращаются в подходящие им Коммуны. Думаю, тебя ждет то же самое.
У Рута глаза на лоб полезли: такого подвоха он никак не ожидал.
– И чего же ты раньше молчала? Решила ткнуть меня носом в дерьмо для доходчивости? Хорош наставничек! Полагаешь, моего интеллекта не хватило бы для понимания здешних правил?
– Вообще-то я пыталась! И теперь вижу, что твой «интеллект» понимает только прямой текст. Но я стараюсь избегать унизительных директив и не лишаю свободы в решениях!
– Да?! То есть утаить последствия, ограничившись нареканиями типа «ай-яй-яй, как плохо» – это у нас «избегание унизительных директив»! Так ты и от похода на минное поле будешь меня удерживать, говоря, что «не следовало бы туда ходить» вместо того, чтоб сказать: «стой, дурак – взорвешься, нахрен!»
Кэрол, обескураженная аргументами Рута попыталась все же слабо возразить: