Я право, не жалея сил,
И медицину изучил.
Однако я при этом всём
Был и остался дураком…[123 - Здесь и далее строки из «Фауста» в переводе Пастернака.]
В первом Вашем письме Вы написали мне, что чувствуете себя, поспешу Вас процитировать, «набитым дураком». Доктор Фауст, потратив годы на чтение сотен книг и фолиантов, чувствует себя просто дураком. Или скажем по другому – дураком, набитым знаниями. Стоит ли начинать читать книжки?..
Трагедия Фауста в том, что не нашёл он, почтенный учёный, в знаниях ни счастья, ни смысла земного существования. Ему опостылели книги, пергаменты, манускрипты, его тесная комната, в которой он чувствует себя, как в тюрьме.
В это время крайнего душевного беспокойства, переходящего в отчаянье, является к нему мелкий бес – Мефистофель. По собственной дьявольской инициативе. И суть договора, подписанного гётевским Фаустом, иная.
Он согласен отдать свою душу, но лишь в том случае, если Мефистофель покажет ему в земной жизни ТАКОЕ, ради чего жить стоит. Если он, Фауст, увидит в этом ТАКОМ РАСТАКОМ высшее воплощение жизни, оцепенеет от восторга и воскликнет: «Продлись, мгновенье…». Тогда пусть стрелки часов останавливаются, пусть время прекращает бег.
В финале трагедии Небесный Судия посчитал, что Мефистофель не смог удовлетворить неукротимое желание Фауста получать, проживая, новые знания и впечатления, испытывать себя в новых обстоятельствах, стремиться к новым ощущениям, страстно желать и не обретать желаемое. Это верный признак того, что душа не исчерпала себя в своей земной юдоли, не упёрлась в тупик, не застыла в бездействии. А значит, не должна гореть в аду, как иные отработавшие душонки, пригодные лишь к утилизации.
Мефистофель приговором был крайне недоволен, он посчитал себя обманутым («Высокий дух, бесценный мой залог –// Как хитрецам вдруг уступить я мог?»), пришла и его пора почувствовать себя набитым дураком. Сколько стараний, сколько времени потрачено на квёлого докторишку: и на омоложение, и на прислуживание, а он плут…
Но вопрос был решен в последней инстанции, и выше жаловаться было некому.
Кто прав – Мефистофель, Фауст или Высший Судия? Или прав поэт Сатин[124 - Сатин (Орлов Сергей Львович), (1952-2019), московский поэт.] (представитель мефистофельского сатинизма):
Фауст аж до посиненья
Ждал прекрасного мгновенья.
С тем и отбыл на тот свет.
Видно, вправду счастья нет.
На эти вопросы Вы, Серкидон, сможете ответить, прочитав бессмертное произведение Гёте. Начало Вы уже прочли, осталось – сущая ерунда. Окунувшись в средневековые страсти и события, Вы наверняка решите для себя дилемму: знать иль не знать, любить иль не любить? А главное, кем стать: Ежом или Лисицей?
Крепко жму Вашу руку, и до следующего письма.
-16-
Приветствую Вас. Серкидон!
В одной древней книге написано, что всё знает новорождённый человек, пришедший из царства духа, всё помнит душа его, первым радостным криком хочет он известить мир о всезнании своём, но ангел бьёт крылом по устам, заставляя замолчать…[125 - Из Талмуда:: «Никогда человек не живет так счастливо, как в чреве матери своей, потому что видит плод человеческий от одного конца мира до другого, и достижима ему тогда вся мудрость и суетность мира. Но в тот момент, когда он появляется на свет и криком своим хочет возвестить о великом знании, ангел Метатрон ударяет его по устам. И заставляет забыть все…»]
Знания исчезают, их нужно набирать снова.
Почему так? Потому, что весь свод знания не нужен человеку на Земле. Нужны лишь те знания, за которыми он пришёл в подлунный мир. «Каждому человеку на земле следует усвоить ряд своих уроков, они уникальны для каждой личности», – так написала активная блондинка Шерри Картер-Скотт.[126 - Шерри Картер-Скотт, р. 1949, американская писательница.]
«А за какими уроками пришёл на землю я?» – слышу Ваш голос.
Браво, Серкидон! Вы сразу свели разговор к себе, отбросив пустые разглагольствования о прочих обитателях Земли.
Прежде чем Вы получите мой ответ, хочу Вам предложить отрывок из изучаемого Вами «Фауста». Вопрос о знаниях наипервейших и наиважнейших уже задавался. Вот как ответил на него некоему студенту Мефистофель, облачённый в одежды Фауста.
. . . цените ваше время.
Учиться надо по системе.
Сперва хочу вам в долг вменить
На курсы логики ходить.
Ваш ум, нетронутый доныне,
На них приучат к дисциплине,
Чтоб взял он направленья ось,
Не разбредаясь вкривь и вкось.
Представляю себе, Серкидон, прочти Вы в моём письме: «Ваш ум нетронутый доныне…». Обидно, не правда ли?. Да и зачем курсы логики? Следует уповать на то, что мужчина есть существо логичное изначально. Вот с тем, что следует ценить время, я соглашусь всегда, при любых обстоятельствах, с каким угодно персонажем, будь он хоть самим чёртом. Но по большому счёту наплёл чертяка черт-те что. Болтал что попало, лишь бы балаболить. Поленился вникнуть в ситуацию, в человека.
Теперь разберём случай, когда и ситуация ясна, как день, и человек понятен так, как отцу понятен его ребёнок. Лорд Честерфилд [127 - Честерфильд Филипп Дормер Стенхоп (1694 – 1773), английский государственный деятель, дипломат, писатель.] «Письма к сыну». Письма имеют сугубо личный характер и не предназначались к опубликованию. Но после смерти лорда они получили широкую огласку. Плачевное финансовое состояние наследников послужило причиной опубликования труда самоотверженного отца. Нет худа без добра: я, будучи немногим старше Вас, с письмами ознакомился. Очередь за Вами.
Позвольте привести небольшой отрывок (но какой образ!) из вольновыбранного мною послания лорда:
«Длинные письма, которые я так часто посылаю тебе, нисколько не будучи уверен в том, что они возымеют своё действие, напоминают мне листки бумаги, которые ты ещё недавно – а я когда-то давно – пускал на ниточке к поднявшимся в воздух змеям. Мы звали их «курьерами», иные из них ветер уносил прочь, другие рвались об верёвку, и только немногие подымались вверх и прилеплялись к змею. Но сейчас, как и тогда, я буду доволен, если даже немногие из моих «курьеров» смогут прилепиться к тебе».
Просвещённый муж, любящий отец, добросовестный писатель для просвещения и воспитания сына не жалел ни сил, ни времени однако не был уверен, что отосланные молодому человеку сведения превратятся в знания. Отсюда и скромность в оценке своего влияния на молодого человека.
Чего уж говорить обо мне и моих посланиях к Вам! Не имею чести быть Вашим отцом, знания мои о Вас весьма скупы. Да я даже фотографии Вашей не имею!
Поэтому о моих письмах к Вам договорился так: они не инструкция по сборке пылесоса, а коллективный компас, где все стрелки показывают в разные стороны. Чем не ёжик! У рыцаря на распутье было три направления, у Вас будет больше. Куда идти, а куда нет – выбирать Вам. Моя задача лишь подтолкнуть Вашу мысль, а уж в какую сторону и как далеко она покатится – зависит от Вас. Боюсь и на вопрос: «За какими знаниями пришёл я в этот мир?» Вам придётся ответить самому.
А теперь перейдёт к Лисицам. Начнём с отечественных:
«То академик, то герой,//То мореплаватель, то плотник». Догадались кто? Правильно, Пётр Первый. Мастер четырнадцати ремёсел, смелый реформатор, дипломат (хитрый как лиса), полководец, путешественник, законотворец. Правда, оговоримся, по Пушкину многие законы монарха «кнутом писаны».
«Открылась бездна звезд полна; //Звездам числа нет, бездне дна…» Во время декламации в одной руке просвещённый муж держит перо, во второй – колбу с химическим раствором, а сам смотрит в телескоп на звёзды. «Фигаро» молодой российской науки Михаил Васильевич Ломоносов[128 - Ломоносов Михаил Васильевич (1711 – 1765), первый русский учёный-естествоиспытатель, энциклопедист химик и физик, поэт, астроном.. Яркий пример универсального человека.] – то здесь, то там, то в лаборатории, то в университете, то на фабрике, то в библиотеке.
Владимир Фёдорович Одоевский[129 - Одоевский Владимир Фёдорович (1803 – 1869) писатель, философ, педагог, музыковед и теоретик музыки.]. Князь Одоевский: интеллектуал, подвижник, центр притяжения людей, коих «требовал к ответу Апполон»[130 - «Пока не требует поэта// К священной жертве Апполон… из Пушкина.]. Даже среди просвещённых дворян выделялся князь многогранностью своих познаний: писатель, философ, физик, химик, антрополог, физиолог, библиотекарь, педагог, правовед, критик, музыкант, кулинар… Современники называли рабочий кабинет князя, прибежище его интеллектуальных опытов, «кабинетом Фауста».
После поражения декабристов купил медвежью шубу и ждал этапа в Сибирь. Бог миловал…
Лев Николаевич Толстой. Писатель, публицист, общественный деятель, проповедник, пахарь, пчеловод, педагог-новатор. В письме к Фету сообщает:
«Теперь я пишу историю пегого мерина… Впрочем, теперь как писать? У меня пчёлы, и овцы, и новый сад, и винокурня».
Очень долго не мог Лев Николаевич довести до ума рукопись «Анны Карениной», много времени и сил отнимала яснополянская школа для крестьянских детей, им организованная. Кстати говоря, вот что писал Лев Толстой относительно учений:
«Важно не количество знаний, а качество их. Можно знать очень многое, не зная самого нужного».