пляж, ивняки и пролив,
раннего солнца раденье.
Господи, как Ты красив!
Господи, что это значит,
чем обернется для нас
лета степного удача,
длинной дороги рассказ?
Чумацкий Шлях[9 - Чумацкий Шлях (укр.) – Млечный Путь.]
Днем так ярки небесные степи,
столько в них синевы, бирюзы.
Никогда не заметишь ты в небе,
как чумацкие едут возы.
Век живу, их нигде не встречая.
Я для них – перекатная голь.
Только ночью от края до края
за возами просыпана соль.
Пейзаж после битвы
Карл глядит на закат.
Днепр сверкнул, как секира.
Ты вернулся в прадедовский сад
на могилы Олега и Дира,
под тропу журавлей, и ковыль
шелестит ту же мантру,
а за морем запомнила пыль
легкий шаг Александра.
Звал на помощь и лапу, как лис,
грыз в капкане Мазепа,
но сильнее, чем доблесть, каприз
кочевого полтавского неба.
Карл спускается в лодку, бросая солдат,
зашептав: «Времена миновали»,
и по серой воде прочь уносит закат,
будто чашу Грааля.
А Мазепа тебе говорит:
степь схоронит,
выйдет месяц в поводыри,
ждут нас кони!
Радость
пришло войско сожгло деревню
где братья не знаю
я сижу в узкой прохладной яме
воду в ведра наливаю из крана
а струя журчит пузырится
и оранжевый и зеленый
мне подмигивают блики
я забыл 99 имен Бога
помню только одно Радость
«какому войску…»
какому войску
машешь акация
вслед
Сняли старую дверь
старая дверь краски чешуйки
ляг на нее
среди листвы облака
«летним вечером с крана в саду…»
летним вечером с крана в саду
никак ты не падаешь
капля
Язон
мы несли на плечах
по Ливийской пустыне
то что сделалось прах
то что было богиня
нынче осень чиста
ветра черные клочья
рощ обводят уста
очертанием ночи
когда луч на волне
кровью брызнет в экстазе
жизнь мерещится мне
силуэтом на вазе
Жара
Дощатые сомкнуты ставни,
и жмурится глиняный дом.
В июле становится главным