«В Толедо под вечер приедь…»
В Толедо под вечер приедь
и подымайся в гору,
смотреть – лучей последних медь
погаснет скоро —
на белокаменный собор
арабской старой веры,
где на колоннах до сих пор
кривляются химеры.
Мигнув, потухнет солнца глаз,
и тучи дрогнет веко.
В квартал еврейский опустясь,
ищи эль Греко.
«и начала Каталония сниться…»
и начала Каталония сниться
думал пойду посмотрю в Барселоне границу
города с морем вагончик канатный
в синее небо билетик бесплатный
я свою жизнь раздарил да вернули подарки
серый листочек слепой ни следа от слезы ни помарки
только и вижу что мокрый листочек бумаги
пену и мусор у теплого моря на взмахе
«Поскакала душа…»
Поскакала душа
вниз по склону —
приласкай малыша,
Барселона!
Я спокоен на вид,
но глядеть нужно в оба —
мое сердце стучит:
Тибидабо[11 - Гора Тибидабо – высшая точка Барселоны.].
Таррагона
что-то синее там малыш
пей вино и покрепче и вскоре
с каталонской скалы разглядишь
в искрах море
но учти что зари перламутр
быстрый сумерк залижет как ранку
и собору входи внутрь
то есть выверни его наизнанку
Zell am See
полетело пухом белое тепло
отчего-то Австрию снегом занесло
верно добрый кайзер бродит по горам
за его здоровье выпьем по сто грамм
музыкант раскатит хриплый саксофон
и над ухом каркнет черной кирхи звон
отыщи в тумане матерь-богородицу
буковым барокко сердце распогодится
и просыплет солнце светлую солому
как все мягко стелется в тыще верст от дома
2004
Ярославль
ничего мне не надо
только видеть
блеск на смятой воде
где целуются реки
и детей на песке
угловатую голую пляску
как вливается ветер в листву
и береза
шестою главою у храма
ничего
Серпухов
Словно этим ветром снесены
купола и колоколен шпили.
У Великой грозовой стены
облака-кочевники застыли.
Смутные сквозные времена.
Грязь опять спасает от пришельца,
грязь лежит в полях по стремена —
стережет и кормит земледельца.