– И у меня нет. Но есть предчувствие чего-то. А пока просьба: поговори с Вилецким, пусть наладит работу протокола, постоянно о мероприятиях забывают. Все в последний момент всплывает.
Вилецкий позвонил Ростиславу сам, буквально через пару минут после его появления в кабинете.
– Ростислав Романович, доброе утро. Я вот о чем: вам по должности надо перебираться в кабинет Цветкова. Когда мы сможем заняться переездом.
– Голому собраться – только подпоясаться, – усмехнулся Русаков. – Но пока давайте не будем торопиться. А вы зайдите ко мне, есть поручение Антона Викторовича.
Вилецкий пришел немного напряженный. Скорее всего, потому что не знал, какое именно поручение Тонковидова придется исполнять.
– Слушаю вас, Ростислав Романович, – сказал он с порога.
– Присаживайтесь, Виталий Алексеевич, – ответил Русаков и вдруг поймал себя на мысли, что ему будет приятно немного потомить руководителя аппарата.
– Спасибо. Я слушаю, – напомнил Вилецкий.
– Да вот, есть претензии к работе вашего…, то есть нашего аппарата…
– Какие?
– Ну, не совсем аппарата. Службы протокола.
Русаков намеренно слегка потягивал «резину» и его это начало забавлять. Но он все же усилием воли заставил себя вернуться на деловой лад.
– Короче, Антон Викторович говорит, что они постоянно забывают ему сообщить о некоторых мероприятиях. Потом вспоминают. Ну и аврал начинается, сами понимаете. С этим надо покончить.
– Хорошо, Ростислав Романович, я приглашу к себе руководителя протокола. Для начала проведу беседу. Не поможет, примем серьезные меры.
– Давайте. Тем более, что хорошим вечно быть нельзя.
– Понял. Могу идти или есть еще вопросы.
– Есть, – сказал Ростислав после небольшой паузы. – Скажите, вы, действительно одноклассник Сакуляка?
– Ну да, – ответил Вилецкий немного растерянно. – Это, в общем-то, не секрет.
– Общаетесь?
– Нечасто. Больше по работе.
– А скажите мне, Виталий Алексеевич, если б Сакуляк стал, к примеру, губернатором? Это бы для вас лучше было?
Вилецкий побледнел (или это только показалось Ростиславу?), пригладил волосы, потеребил дужку очков и только потом ответил:
– Да нет… Я и так себя нормально чувствую…. И он тоже. Он на своем месте. Я на своем. Такой вопрос…
– Да, не волнуйтесь вы так. Прямо побледнели. Одноклассники – это святое. Я вот одноклассник Тонковидова. Он меня пригласил. Это нормально.
– Да и не волнуюсь я. Просто вопрос…
Вилецкий не договорил, да Ростислав и не настаивал.
– Идите, – сказал он. – И про протокол не забывайте.
Дверь за ним не успела закрыться, как зазвонил внутренний телефон. Это был сын погибшего Санина. Флэшка, которую он принес, содержала письмо Виктора Васильевича, содержание которого он узнал накануне.
Когда Иван Санин ушел, Русаков набрал телефон Оксаны.
– Привет. Зайди, пожалуйста.
Оксана зашла в кабинет через пару минут. Стремительная, в черных брюках и бежевом свитере. «Под цвет глаз», – подумал про себя Ростислав и незаметно залюбовался ей. А вслух сказал:
– Рад тебя видеть.
– И я вас, Ростислав Романович, – улыбнулась она.
– «Вы», «ты», запутаться можно, – Русаков помотал головой.
– Мы же на работе. Значит, официально.
– Ну да, наверно. Все же никакой я не чиновник, – грустно сказал Ростислав. – Скажи лучше, как себя чувствует ваш Морсков?
– Никак, – ответила Оксана. – Вернее, плохо. Наверно. Он на больничный ушел.
– Блин, забыли мы про него в этой суете.
– И еще новость есть, – продолжила она. – Еронко в больнице.
– Владимир? – он поднял голову. – Что с ним?
– Избили его вчера вечером. Подробности не знаю. Из больницы жене позвонили. Она – мне. Мы знакомы хорошо, раньше работали вместе.
– Плохая история, – Русаков опять помотал головой, только теперь ожесточеннее. – Надо бы к нему съездить, поговорить по возможности.
В это время у Ростислава зазвонил мобильный. Тонковидов.
– Извини, – сказал Русаков и поднес трубку к уху.
– В мэрии полиция. Кравцова задержали. Сакуляка допрашивают. Подходи ко мне через пять минут, я подъезжаю.
Русаков видимо переменился в лице, поэтому Оксана обеспокоенно спросила:
– Что-то случилось?
Но он не успел ответить, теперь позвонил Катин. Сергей Сергеевич по голосу наоборот показался очень спокойным.
– Началось, – сказал он. – Слышал?
– Да, Тонковидов звонил.