Пройдя сени, наконец, зашли в дом. В нос ударил резкий запах смеси медицинских настоек – валерианы и корвалола.
Коридор, застеленный домотканым половиком, в длину составлял около четырёх метров. Прямо перед входом, справа, над эмалированной раковиной висел рукомойник, прибитый к стене. Чуть повыше находилось небольшое, потускневшее от времени зеркало и деревянная полочка, на которой лежал большой кусок хозяйственного мыла. Под раковиной стояло ведро.
На противоположной стене, также прибитая на гвозди, самодельная вешалка с крючками для верхней одежды.
– Здесь у меня кухня, – показала хозяйка на дверь сразу за умывальником.
Максим из-за спины хозяйки пытался заглянуть в кухню, но с такого острого угла рассмотреть ему ничего не удалось.
– Это комната для постояльцев, – указала баба Клава на закрытую дверь напротив. – Мы её обычно держим закрытой, чтобы кошка не ходила и не гадила.
Бабуля открыла дверь в комнату и предложила войти.
****
Комната, размером четыре на пять метров, с окном посередине, завешенным дырчатым тюлем. Стены на полтора метра от пола были выкрашены в зелёный цвет, дальше шла известковая побелка, сливавшаяся с потолком. Деревянный пол покрашен тёмно-коричневой масляной краской. По бокам вдоль стен стояли две металлические кровати с панцирной сеткой, застеленные сверху синими покрывалами. Над кроватями на стенах вместо ковров – куски плотной материи, прибитые на гвозди. Вероятно, раньше эта материя использовалась в качестве штор.
Посередине, прямо перед окном, располагался круглый обеденный стол, накрытый сверху выцветшей клеёнкой. Справа от стола стоял низенький шкафчик, на котором красовалась старенькая радиола. Два деревянных стула с высокими спинками дополняли картину скудного уюта комнаты для постояльцев.
– Вова, принеси сюда табуретку из кухни, – попросила баба Клава.
Когда Вовка вернулся, бабуля и Макс уже сидели за столом друг напротив друга. Ему ничего не оставалось, как сесть рядом на принесённую табуретку.
– Как, говорите, Вас зовут? – спросила хозяйка, сверля потенциального постояльца глазами.
– Максим.
– А меня – Клавдия Ивановна, можно просто – баба Клава.
– Хорошо, понял.
– Уговор у меня с постояльцами такой: оплату за месяц вперёд. А кроме оплаты нужно ещё воду таскать с колонки, зимой снег чистить в ограде и на улице. Если попрошу, сходить в магазин за продуктами или аптеку.
– Понятно, – сказал Максим.
– Он один жить будет? – спросила Клавдия Ивановна у Вовки, переведя на него взгляд.
– Ну да, – ответил Вова.
– А ты-то сам не хочешь вернуться?
– Нет, сейчас у меня есть жильё.
– Жалко, хорошие они ребята были, – сказала баба Клава уже Максу. – Славка-то тот непонятный, а Вова шибко хороший.
Максим и хозяйка одновременно оценивающе посмотрели на Вовку. Тот от смущения как-то вжался в табуретку.
– Клавдия Ивановна, скажите по оплате, сколько? – после некоторого молчания спросил Максим.
– С каждого квартиранта я прошу шестьсот рублей, – ответила хозяйка.
– Так вроде четыреста у нас было, – удивлённо заметил Вовка.
– Ну, четыреста, это когда было-то! – с явным раздражением сказала Клавдия Ивановна. – Сейчас я прошу шестьсот.
– Шестьсот, конечно, дороговато, – почесав затылок, проговорил Макс. – Это больше половины стипендии.
Установилось молчание, которое прервал раздавшийся звонок.
– Кто-то пришёл, – встрепенулся Вовка.
– Сходи-ка, Вова, открой, – попросила баба Клава. – Кого там ещё принесло?
****
Принесло там соседку, видимо, подругу хозяйки по имени Галина.
– Ой, Клавощкя, да у тебя никак гости? – громким голосом спросила соседка.
Она заглянула в комнату и улыбнулась, при этом оскалив два торчащих жёлтых клыка, сохранившихся на нижней челюсти.
– Да вот, квартиранта Вова привёл, – ответила баба Клава.
– А-а, хорошо, помощник хоть будет.
– Да уж, – согласилась баба Клава.
– А как звать? – спросила она, обернувшись к Максу.
– Максим.
– А я соседкя, меня Галей звать, – представилась она, вытирая платком свой большой мясистый нос.
Галина зашла внутрь комнаты и с размаху крепко обняла Клавдию Ивановну, потом поцеловала её в щёку.
– Ну, здравствуй, милощкя.
Только сейчас Максим обратил внимание, что Галина говорит, на неизвестном диалекте. При этом заменяла окончания слов «а» на «я», а звук «ч» на «щ». Вместо «Клавочка» получалось – «Клавощкя», вместо обращения «милочка» – «милощкя». Было даже забавно.
Баба Клава, видимо, привыкшая к соседке и её бурному проявлению радости от встречи, поправила очки, после объятий съехавших набекрень.
– Да, помощник-то мне нужен, – со вздохом, как-то жалобно проговорила она. – А то вот недавно у меня опять инфульс был.
– Да не инфульс, а инсульт, – поправила её Галина.
– Ой, да какая к чёрту разница!
– У нашей Клавы уже два раза был микроинсульт – болезнь такая нехорошая, – пояснила парням Галина.