– Пойдём в кухню, – начала свою экскурсию по дому Клавдия Ивановна.
Кухня оказалась весьма просторной, но заметно, что давно уже не убиралась. Как только хозяйка и Максим вошли, с холодильника спрыгнула и выбежала за дверь кошка Муська.
– Ух, я тебе! – пригрозила ей вслед бабуля. – Лазишь тут везде, зараза такая!
Слева, при входе, находилась печь, от которой вверх отходила труба. Раньше это была русская печь, занимавшая четверть кухни, но когда в дом провели природный газ, её переделали, поскольку необходимость топить дровами отпала. Печь стала компактнее, а пол вокруг неё, был застелен заново, о чём свидетельствовали некрашеные половые доски в этой части кухни.
– Здесь, сверху установлен котёл с водой для отопления дома, – сказала хозяйка, указывая на крышку котла. – Нужно следить, чтобы там всегда была вода.
Максим прикоснулся к тёплым трубам.
– Воду для питья надо носить с колонки, вот в этот бак, – баба Клава ткнула своей тростью в сорокалитровый оцинкованный бак, стоявший на табурете недалеко от печи. – Вёдра вот здесь.
Макс открыл крышку бака. Воды в нём было чуть меньше половины, а на поверхности плавал большущий таракан, видимо, упавший с крышки.
– В холодильнике можешь хранить продукты, он у меня почти пустой.
С этими словами баба Клава открыла пожелтевший от времени холодильник. Оттуда пахнуло чем-то затхлым. Внутри, на двух полках, лежало несколько неаппетитных свёртков с продуктами, то ли это были кусочки сала, то ли сливочного масла, или ещё чего-то. На дверце сбоку стояла бутылка с подсолнечным маслом да десяток куриных яиц. В морозильнике было пусто, если не считать намороженной в четверть камеры ледяной «шубы».
– Понятно, – сказал Максим.
Бабуля свою экскурсию на кухне вела по часовой стрелке, поэтому следующим по ходу был шкаф для посуды. В нём, сверху, под стеклом располагались чашки. Посередине два выдвижных ящичка для ложек, вилок, ножей и прочей мелочёвки. Нижние дверцы скрывали несколько эмалированных и алюминиевых кастрюль.
– Готовим на газу, – показала хозяйка на старенькую газовую плиту, на которой одиноко стоял чайник.
Справа перед окном был установлен небольшой обеденный стол и две табуретки.
– Ладно, пойдём дальше, – сказала баба Клава, приглашая квартиранта к выходу.
Она немного подвинулась в сторону, пропуская студента вперёд. При этом ногой случайно наступила на край алюминиевой кошачьей миски, стоявшей недалеко от печи. Остатки овсяной каши с прокисшим молоком вылились на пол. И в разные стороны от миски стало быстро расползаться большое количество тараканов, потревоженных действиями хозяйки.
– Там получается моя половина, – сказала Клавдия Ивановна, не обращая внимания на опрокинутую миску.
Выходя из кухни, она указала на дверь прямо по коридору. Хозяйское помещение было разделено перегородкой на две комнаты. Одна из них – маленькая комнатушка, видимо, спальня. Там едва умещалась кровать, на которой спала баба Клава. Рядом с кроватью стояло трюмо, заваленное коробочками, упаковками таблеток и различными лечебными настойками. К основанию тумбы крепилось большое зеркало. Сбоку трюмо почти упиралось в подоконник, на котором в кастрюле рос огромный куст алоэ. Окно выходило в сторону улицы Норильская.
Большая комната служила в качестве гостиной. Справа от входа – раскладной диван, в углу на старом комоде стоял старенький чёрно-белый телевизор. Дополнял меблировку комнаты полированный шифоньер на ножках. Обе комнаты были застланы домоткаными половиками и ковриками.
Максим постоял на пороге, потом, когда хозяйка закончила свой экскурс по дому, направился к себе, плотно закрыв дверь.
7
Наконец-то он мог остаться один, доесть булочки с кефиром и улечься спать. С этой счастливой мыслью студент уселся за стол. Протянул руку к пакету с булочками, но тут же её отдёрнул. В пакете и вокруг него бегало и суетилось множество тараканов, больших и маленьких. Те, что находились внутри, старательно налегали на сладкую глазурь, которой были покрыты булочки. Насекомые, что были снаружи, видимо, ожидали своей очереди. На пачке с кефиром сидел огромный таракан и, шевеля своими длинными усищами, как будто руководил всем этим процессом.
Студент понял, что ужин, о котором он с наслаждением думал во время старухиной экскурсии по дому, был испорчен. Будучи человеком брезгливым, он понимал, что съесть это после тараканов уже не сможет. С досады и злости Макс стукнул кулаком по столу. Насекомые, почуяв неладное, кинулись со стола врассыпную.
Немного успокоившись, Максим подумал, что, в принципе, кефир допить ещё можно. Так он и сделал. А булочки отнёс на кухню. Не найдя там ведра для мусора, положил пакет на холодильник, туда же поставил пустую пачку из-под кефира.
Вернувшись в комнату, ещё раз окинул взглядом стол, поднял подол клеёнки. Тараканов не обнаружил. Решив, что пора ложиться спать он разделся и расправил кровать. Постельное бельё, хоть и не пахло свежестью, но показалось ему вполне чистым.
Выключив свет, Макс улёгся в кровать, укрывшись одеялом. Пружины кровати были сильно растянуты, поэтому присутствовало ощущение, словно лежишь в гамаке. Несмотря на горячие трубы отопления, в комнате было прохладно. За стенкой слышно, как перемещается из комнаты в комнату хозяйка, видимо, тоже готовясь ко сну.
****
Какое-то время Максим лежал с открытыми глазами, думая о завтрашнем дне. Всё стихло, и только изредка слышались звуки скрипящей под старухой кроватью. Он начал уже засыпать. Вдруг из кухни донёсся звук, похожий на шлепок. Макс открыл глаза и начал прислушиваться. Раздалось какое-то шуршание. Он соскочил с постели, открыл дверь, прошёл на кухню и зажёг там свет.
На полу лежали булочки, а одна из них, вывалившись из пакета, закатилась под обеденный стол. Рядом с этой булкой сидела Муська, одной лапкой она катала её по полу, действуя по принципу – «если не съем, так хоть поиграю». Видимо, кошка залезла на холодильник и скинула оттуда пакет с булками, облюбованными до этого тараканами.
– Брысь! – прикрикнул Макс на кошку, отчего та, испугавшись, выбежала в коридор и спряталась за галошами.
Наклонившись, Максим поднял извалянную, всю в кошачьей шерсти булку, и закинул её обратно в пакет.
Поскольку верх холодильника – излюбленное место Муськи, класть на него продукты наверно не стоит. Поэтому Макс положил булочки на край стола.
– Завтра с утра надо будет их выкинуть, – подумал он, выключив свет, закрыл дверь в кухню.
Зашёл в свою комнату, лёг в кровать и заснул.
8
Проснулся Максим неожиданно среди ночи. Приснился какой-то сон, а что именно приснилось, уже не помнил. Как будто что-то мешало, шевелилось и щекотало лицо. Он провёл рукой по лбу и волосам, и сгрёб целую горсть шевелящихся насекомых. Тут же, как ужаленный, соскочил с постели. Включил свет. Везде, на подушке и одеяле ползали тараканы. Сидели они на стенах, бегали по металлическим спинкам кровати.
– Ё моё! Как вы достали меня, ползучие твари! – прокричал он, стряхивая с себя тараканов.
Схватил сначала подушку, потряс её, потом одеяло. Тараканы, падая на пол, разбегались в разные стороны.
– Ну, Вовка! Ну, спасибо! Посоветовал классное жильё! – ворчал он, заново заправляя постель. – И как тут эта старуха живёт? Не дом, а гадюшник какой-то!
Максим лёг в кровать, но на этот раз свет выключать не стал. За стеной раздавался раскатистый храп хозяйки. Было холодно, а на душе совсем гадко, хотелось есть. Только под утро Макс задремал.
****
Очнулся он от звуков, доносившихся из кухни. Понятно, что баба Клава уже не спит. Максим поднял голову и осмотрелся, тараканов не увидел. Он облегчённо вздохнул, потом посмотрел на часы. Было пять минут восьмого.
– Пора вставать! – скомандовал он сам себе.
Одевшись и заправив постель, Максим вышел из своей комнаты. Дверь в кухню была открыта, и он увидел, как Клавдия Ивановна с аппетитом уплетает те самые булочки, оставленные на столе, запивая их чаем.
– Доброе утро, – поприветствовал хозяйку Макс.
Ничего не сказав, баба Клава кивнула в ответ, продолжая жевать, смешно двигая нижней челюстью.
– Ладно, пусть ест, – прошептал он. – Ей, поди, ничего не будет.
Он обулся и вышел через сени во двор. Первое зимнее утро встречало лёгким морозцем. Пробежав по тропинке до туалета и обратно, Макс окончательно очнулся от сонного состояния.
Возвратившись в избу, он умылся и причесался.
– Я в институт, – сказал он хозяйке.