Лицо Владислава накрыла тень, он негромко и твердо ответил:
– Твоя мать была подготовлена не хуже меня и тебя, и ты знаешь это. Просто она была… Она слишком сильно любила людей.
Повисло тягостное молчание. Кристина осторожно спросила:
– Что это значит?
Отец и сын ничего не ответили ей. Первым голос подал Алекс:
– Она не пила человеческую кровь. Пила звериную или вовсе морила себя голодом.
– Это не правда. Она пила и человеческую кровь тоже, – не без усилия отозвался Герман.
– Да, но только, когда вынашивала тебя. А потом снова перестала и обходилась кровью свиней и коров со скотобойни.
Глаза девушки округлились от удивления.
– И что, вампир может так жить?
– Да.
– Нет!
Алекс и Герман ответили одновременно. Младший брат замолк после громкого возгласа старшего.
– Нет, Кристина, – повторил Герман. – Так жить нельзя.
– Почему ты так говоришь ей? – негромко спросил Алекс.
– Потому что это правда! – наследник рода терял терпение. – Вампир не может так жить, это не жизнь, а выживание. Мама была очень доброй, излишне человечной по отношению к людям, и поэтому… очень слабой, – последние слова дались ему тяжело. – И мы потеряли ее из-за этого. Но я не позволю, чтобы что-то подобное повторилось.
– Но ведь они все мертвы, – Кристина переводила взгляд с одного лица на другое, обходя глазами всех мужчин за столом, пытаясь понять. – Там на улице никто не выжил. Ты убил их всех, разве нет?
Владислав задумчиво посмотрел на полупустой бокал, затем медленно проговорил:
– Никогда нельзя быть уверенным до конца. Горький опыт показал, что во тьме кроме нас могут прятаться и другие демоны. Что ж, Герман, наверное, ты прав. Поезжайте. Оставите нам все необходимые рекомендации по подготовке вашей свадьбы, я начну все сам, а вы подключитесь позднее. Все же платье без Кристины мы выбрать не сможем, – он улыбнулся девушке. – Правда, дорогая?
– Да, видимо, так.
– Мне ехать с вами? – спросил Алекс. – Может быть, тебе понадобится какая-нибудь помощь? – он смотрел на старшего брата глазами, какие бывают у верного пса, видящего, как его хозяин собирается в дорогу. – Я мог бы…
– Мне понадобится помощь, – перебил его Влад. – У нас с тобой куча дел теперь.
– Да, Саш, мы справимся сами.
Алекс молча осушил свой бокал одним большим глотком, отчего уголки его губ кисло дернулись книзу, и уставился в тарелку, где овощное рагу уже успело совершенно остыть. Герман незаметно под столом взял Кристину за руку.
– Не волнуйся, моя радость. В ближайшие несколько недель нас ждет масса всего интересного. Возможно, что-то из этого тебе даже понравится.
Глава 4
В доме отца, боярина Янаке, все было так же, как помнилось Эржбете до замужества. Только в главном зале народу прибавилось. Дружки ее брата Марку, считавшиеся дружиной, охраной и защитой, а на деле пившие ночи напролет, до сих пор лежали вповалку кто на полу, кто на лавках. Немногие из них смогли продрать глаза на рассвете и отправиться на подмогу Эржбете вместе с ее отцом и братом.
Когда немногочисленные всадники встретили молодую боярыню, спустившуюся к ним с холма, отец ее, ехавший самым первым, тотчас же спрыгнул наземь, едва его лошадь успела остановиться. Он помог дочери слезть с ее рыжей кобылы и расцеловал ее горячо, по-стариковски.
– Цела… дочка… Мы уж думали, беда случилась.
– Случилась, отец, – негромко ответила девушка. – Повозка в овраг сорвалась, кони испугались.
– Чего?
– Оленя. Должно быть, волки гнали его из чащи, он перед нами на дорогу и выскочил. Кучер и служанка моя – насмерть затряхнулись. Я только и выжила, да еще вот кони.
Седой старый Янаке внутренне дрогнул и, чтобы унять эту дрожь, еще раз крепко прижал к себе свое младшее дитя.
– Живая, черт ее дери! Говорил же, ничего с ней не случилось, – Марку не спешиваясь взлохматил волосы Эржбеты, потрепав ее по голове в знак приветствия. – Тебя беда всю жизнь стороной обходит, да сестричка?
Боярыня отступила от отца и прямым взглядом посмотрела на брата.
– Здравствуй, Марку.
– Ну, здравствуй, прелестница!
Мужчина одной рукой подхватил девушку с земли так ловко и быстро, что от неожиданности она взвизгнула, и посадил перед собой на луку седла.
– Рад тебе! Не изменилась совсем за годы, – он крепко прижал ее к себе, зарывшись лицом в распустившиеся косы сестры. – Ну что, поехали домой. Возьмите ее лошадь, сестру я отвезу сам. Да пошлите людей в овраг тела привезти, чтобы похоронить, да добро, какое там ни осталось, сюда доставить.
– Нет там ничего, – негромко проговорила Эржбета, прижимая к груди тяжелый ларец.
– Да и трупов там, считай, нет уже, сожрано все давно. Волков расплодилось… Тьма! – Марку взбодрил лошадь пятками. – Ну, вперед! Пшел!
Резвый конь понес двоих всадников к дому.
Заехав во двор, Марку осторожно спустил сестру наземь, слез сам и отдал коня подошедшему мальчику-конюшонку. Эржбета одной рукой неуклюже взялась поправлять сбившееся от езды платье.
– Давай помогу, – Марку коснулся ларца, который девушка зажала под мышкой.
Он принял ношу и улыбаясь смотрел на знакомую фигуру сестры. Когда та привела себя в порядок и потянулась за ларцом, брат сказал:
– Да не бойся ты так. Мы же тебе не чужие! Приберу я твою поклажу, надежно, уж ты не беспокойся. Ну, ступай за мной, посмотришь, как мы тут жили без тебя.
Семья боярина Янаке жила так же, как и пять лет назад. Эржбете выделили ее старую комнату, в которой все осталось за годы на своих местах. Даже ее прежняя служанка Маришка была по-прежнему в доме. Бывшая молодой девчонкой в момент отъезда своей госпожи, теперь она превратилась в цветущую и пышущую красотой русоволосую девушку. При виде Эржбеты она охнула, зажала рот ладонями, и серебряное блюдо, которое она до того держала в руках, с шумом грохнуло об пол.
– А ты все такая же дуреха, – с улыбкой в шутку обругала ее молодая боярыня, после чего крепко обняла.
– Служить при ней будешь, как и раньше, – бросил Марку и удалился, оставив девушек наедине.
Весь остаток дня они провели в хлопотах. Эржбета заново обживалась в своих покоях, Маришка заправляла ей постель, натирала полы, убирала волосы и переодевала ее, без устали расспрашивая о житье и порядках в доме покойного мужа и о случившемся в пути происшествии.