– Сколько времени есть на запись альбома?
– Считай, что его практически нет, – подключается к разговору Олег Батурин, правая рука Горина и, как мы поняли, один из совладельцев лейбла.
– Несомненный плюс в том, что у вас есть приличное количество готовых треков. Плюс вы команда.
– У нас небольшая проблема, – сразу сообщаю на берегу.
– Какая?
– Отсутствие барабанщика.
– А куда он делся?
– Репетирует как родину в случае чего защищать, – отвечает Паша Стасу.
– В смысле? Он в армии, что ли?
– Да.
– Мать вашу, – Горин вздыхает и чешет затылок. – Это печально, ребята...
– Да найдём мы им барабанщика. Кастинг анонсируем, они сами толпами явятся, – спокойно произносит Батурин, жующий жвачку.
– Ну окей. Давай организуем кастинг.
– Что с трек-листом?
– Мы отслушали ваш материал. Записывать будем эти десять песен, – Стас кладёт передо мной свой блокнот и я фоткаю эту страницу себе. – Демки отличные. Звучание, вокал – огонь. Оставляем стилизацию под альтернативный рок. Это прям то, что надо.
– Кстати, почему решили сменить жанр? – интересуется Олег. – Ваш старый порожняк вообще не был похож на то, что мы слышим сейчас.
– После аварии переклинило, – пожимаю плечом. – Тяжёлый был период. Четыре стены, депрессняк, меланхолия.
– Мы сдавали экзамены, гуляли на выпускном, а он лежал в больнице весь переломанный.
– Чиж, к чему эта лирика? – перебиваю его недовольно.
Кто просил влезать со своим комментарием?
– Помимо последствий ДТП угнетало что-то ещё? – осторожно заводит Стас.
– Судя по текстам, да, – со знанием дела хмыкает Батурин, растягивая губы в полуулыбке. – Тёлка, по ходу, бросила. Разбитое сердце. Классика, – не спрашивает, утверждает.
– Не думаю, что это важно, – отзываюсь я, стиснув зубы.
– Да не кипятись, Кучерявый. У каждого гения есть своя муза. Не ты первый, не ты последний. Бабы – то ещё зло, но нельзя отрицать тот факт, что благодаря им на свет появляются офигенские вещи. Искусство развивается и не стоит на месте. Музыка, кино, литература. Примеров до хрена.
– Короче, Марсель, – вмешивается Горин, быстро взглянув на часы, – нам зашла твоя ипохондрия, но надо разбавить её драйвовыми композициями. Подумай, прикинь, что можно сообразить.
Киваю.
– Как у вас обстоит дело с жильём? Нужна помощь?
– Нет.
– Кэш есть на первое время? Существование в Москве – удовольствие не дешёвое.
– Есть. Разберёмся.
– Самостоятельные ребята.
– Типа того, – отражаю ехидный взгляд Батурина. Нравится он мне всё меньше и меньше.
– Стас, дай им документы.
– Подписывать будем после того, как внимательно с ними ознакомимся, – ставлю его в известность.
– Ну разумеется, – усмехнувшись, разводит руками. – Ваше право, однако не стоит с этим особо затягивать. Желающих с нами сотрудничать много.
Давить пытается? Со мной этот номер не прокатит.
Мы, конечно, рады, что нами заинтересовался такой крупный лейбл, но голову от счастья пока не снесло.
– Покажу бумаги юристу и верну, – поднимаюсь со своего стула. Пацаны тут же встают следом.
– Охренеть, Горин, какая деловая нынче пошла молодёжь! Приезжают из жопы мира, никто и звать никак, но при этом ещё и условия ставят.
– А по-вашему, если не московские, то всё хавать должны?
– Слышь, Стасян, чё-то он борзый чересчур, меня это прям напрягает, – перебирает пальцами телефон, неотрывно на меня глядя.
– Нормально всё, Олежа. Не пыли, – смеётся тот в ответ. – Парни, давайте до связи. Как только найдём барабанщика, маякнём вам. Сразу начнёте репетировать.
*********
Барабанщика находят действительно довольно быстро. Звонок от Горина раздаётся уже пару дней спустя, и ранним утром мы с пацанами едем на репетиционную базу. Где, собственно, и начинается совместная работа.
Недели две уходит на то, чтобы коллектив познакомился с новым участником.
Юра – это не наш Ромасенко, конечно, но играет на барабанах отменно, так что проблем с технической точки зрения не возникает. Репетируем. Работаем над аранжировками.
Что касаемо записи, весь следующий месяц на студии проводим в прямом смысле дни и ночи. Иногда я даже не возвращаюсь в квартиру. Остаюсь с нашим звукорежиссёром. Вместе шаманим над каждым треком, активно спорим, перезаписываем отдельные моменты.
Демид, в плане музыки, такой же поехавший на всю голову перфекционист, так что коннект у нас с ним выстраивается чёткий.
Горин, в качестве саунд-продюсера, тоже частенько появляется на студии. Он внимательно слушает то, что мы записали, и даёт по этому поводу ценные советы.
В общем…
Одни сутки плавно перетекают в другие.
Песня за песней.
Отдельная запись инструментов, вокала.
Обработка. Мастеринг.
Литры кофе. Бессонные ночи.
Неизбежно возникающие конфликты. Эмоциональное напряжение.
Когда Демид сводит окончательную версию альбома, даже не верится в то, что он наконец готов.
Помню тот день.
Демид меня будит. Ухмыляется. Заявляет: «Мол, есть».
Продрав глаза, заставляю себя встать с дивана, на котором тупо отключился.
Во втором часу ночи приезжает Стас.
Слушаем то, что вышло по итогу. Перезаписываем двенадцатый трек ещё раз. Сводим заново. На рассвете заканчиваем работу над дебютным альбомом группы.
Эти двое на радостях открывают бутылку горячительного, а я, вымотанный и ни хрена не соображающий, еду спать.
*********
Какое-то время нас вообще не трогают. Чилим, отсыпаемся, зависаем на даче у крёстного, гуляем по Москве и наслаждаемся вожделенной свободой.
Недолго правда.
Расслабон заканчивается также резко, как начался, ведь восемнадцатого августа объявляется Горин. Просит подъехать в офис. Там проходит фотосессия для обложки и наша с ним беседа. Один на один.
Альбом под названием «Анабиоз» выходит на цифровых платформах двадцать первого числа. В это же время мы впервые выступаем в одном из столичных клубов в поддержку его презентации.
Публика встречает нас хорошо и, если очень вкратце, с этого момента начинается некая точка отсчёта. Потому что поэтапно происходит целый ряд важных событий.
Сентябрь.
Сразу два трека с альбома: «Не со мной» и «Закрывая глаза» залетают в самый топ престижного чарта.
Октябрь.
Мы впервые слышим себя в эфире известной радиостанции.
Ноябрь.
Неожиданно выстреливает ещё одна песня, которая люто вирусится в сети.
Лейбл выделяет деньги на съёмки нашего первого клипа.
К слову, месяц спустя просмотров на нём будет весьма приличное количество. Где-то около ляма. Такие показатели раньше казались чем-то совершенно нереальным и недостижимым.
Декабрь.
Выступаем на разогреве у одного популярного рок-коллектива.
Продолжаем по субботам играть в клубах.
Радио продолжает крутить наш трек.
Горину на фоне этого начинают поступать предложения от других площадок, которые мы с радостью принимаем.
Февраль.
Едем на фестиваль «Новое поколение». Лауреатами по мнению жюри не становимся, зато получаем новую аудиторию, заряд эмоций и приз зрительских симпатий, что на мой взгляд, куда круче, чем мнение пятёрки судей.
Весной музыкальный телеканал включает наши песни в своё большое ежегодное шоу.
Летом нас номинируют на «Прорыв года».
Естественно, победу в очередной раз отдают кому-то другому.
Да и плевать. Наши хиты в ротации на радио. Клип крутят по телеку. Нами интересуются.
Группа «Город пепла» всё чаще заявляет о себе, приковывая внимание слушателей. Популярность коллектива стремительно растёт. Как растёт количество фанатов его творчества.
Постепенно кардинально меняется вся наша жизнь.
Меняемся вместе с ней и мы, абсолютно не представляя, что ждёт нас впереди…
Глава 10
Тата
наши дни
– Ну всякий раз одно и то же. Куда столько гостинцев, Донна Роза?
– А как же без них? Укладывай.
– Так ведь некуда, – расстёгиваю молнию по новой.
– Ну прямо! У тебя там как раз есть немножко свободного места, – заглядывает чемодан.
– Ключевое слово немножко.
– Ай не выдумывай! Сейчас всё сделаем, – принимается самостоятельно утрамбовывать подарки. – Во. Готово!
Качаю головой, глядя на пузатый багаж.
– Прилетишь, сладости сразу достань.
– Доживут ли они? Вопрос...
– Доживут, – отмахивается, цокая языком. – Зачем тебе ракетки?
– Нужны. Нельзя сейчас делать перерыв. Нужно постоянно тренироваться. На носу турнир.
– Только же был!
– Это уже другой.
– Батюшки… – закатывает глаза.
Зачастую люди, которые любят смотреть большой теннис по телевизору, совершенно не вдаются в подробности того, как организована система игр.
В теннисе существует два основных тура – мужской ATP и женский WTA. В каждом из них есть свои рейтинг игроков и серия турниров. Участие в них приносит спортсмену очки, сумма которых определяет место игрока уже в общем рейтинге.
Касаемо соревнований, мировой тур WTA включает в себя турниры "Большого шлема", серии WTA 1000/500 и WTA International.
Самые масштабные в нашем виде спорта — это, конечно, турниры Большого шлема. Ежегодно проходит четыре таких чемпионата: Australian Open, «Ролан Гаррос», Уимблдон и US Open.
Турнирная сетка включает в себя сто двадцать восемь участников. Поэтому на определение сильнейшего уходит целых две недели.
Крайние четыре года я прилагаю все усилия для того, чтобы показать хорошие результаты в вышеперечисленных турнирах и моя маленькая, но такая заветная мечта, наконец сбывается. По итогам прошлого сезона я попадаю в Топ-100 теннисисток мира, а по результатам игр минувшего турнира Уимблдона, состоявшегося в начале июля, вдруг чётко осознаю, что это – не предел. Я хочу и могу двигаться дальше.
Слышим гудок. Выглядываю в окно.
– Приехал.
– Проверь, всё ли взяла.
– Уже проверяла, – иду обуваться и Донна Роза спешит за мной следом. – Присмотрите за цветами?
– Конечно присмотрю.
– Я забыла полить их.
– Сейчас полью, не волнуйся.
– Всё, я уехала. Не провожайте, – посылаю ей воздушный поцелуй и выхожу на лестничную клетку.
– Ой… Пусть бы помог, – вздыхает, придерживая дверь. – Позвать может?
– Не надо. Сама спущу, – сообщаю под грохот колёсиков и стук каблуков.
– Позвони, как доберёшься!
– Ладно.
Минуя ступеньки, выхожу из подъезда.
– Такой большой чемодан взяла, – Бланко, вызвавшийся сопроводить меня в аэропорт, хмурится и, оттолкнувшись от крыла машины, шагает навстречу.
– На всякий случай.
Машу Донне Розе. Она наблюдает за нами с балкона.
– Надолго едешь? – открывает багажник своего мерседеса. Забирает у меня вышеупомянутый чемодан. – Обратный билет пока не покупала?
– Ещё нет.
– На сколько приблизительно планируешь там задержаться?
– Думаю, недели на две.
Садимся в машину. Он за руль, я на переднее пассажирское.
– Тебя встретят?
– Да.
– Почему решила лететь именно сейчас? Что-то случилось?
Прямо-таки атакует вопросами.
– Мама сказала, дед совсем плохой. Да и вообще… Я давно не видела своих. Они очень обижаются на то, что редко приезжаю.
– Нет причин обижаться. Знают ведь, что у тебя очень плотный график тренировок и соревнований. Ты, надеюсь, помнишь, US Open стартует двадцать шестого августа.
– Конечно я помню, Хавьер.
О таких вещах напоминать мне точно не нужно.
– Хотелось бы, чтобы ты приехала заблаговременно.
– Приеду. Дай мне немного передохнуть, – отзываюсь недовольно. – По-моему, я заслужила, разве нет?
– Ты – умница. Заслужила однозначно, – кивает, соглашаясь. – Я просто переживаю за подготовку и твой настрой.
– Переживать не стоит. Я в отличной форме. Настрой – боевой.
– Отлично.
Какое-то время едем молча.
– Красивая рубашка, кстати. Новая?
У Бланко их множество, но сегодняшняя мне особенно нравится.
– Да, купил на днях, – отвечает, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги.
– Чем будешь заниматься в моё отсутствие?
– Работать.
– Может, навестишь маму? Она обрадуется.
– Мама собиралась приехать в Барселону в эти выходные, но кто знал, что ты решишь улететь в Россию.
Или мне кажется, или он действительно произносит эти слова с досадой.
– Ты хотел нас познакомить? – озвучиваю вслух своё предположение.
– Хотел.
Теперь становится ясно, почему у него такая реакция на мой отъезд.
– Извини, что так вышло.
– Не проблема, Тата. Познакомитесь, когда вернёшься. Лети спокойно домой, ни о чём не думай.
В знак благодарности кладу свою ладонь поверх его пальцев, сжимающих руль.
– Скучать-то будешь? – поворачивается ко мне, когда стоим на перекрёстке, ожидая разрешающего сигнала светофора.
– Буду.
*********
Бланко провожает меня до зоны паспортного контроля. Там и прощаемся, скрепив короткое объятие быстрым поцелуем.
Хавьер знает, что я не приверженец демонстрации чувств на публике. Да и вообще, наши отношения мы не афишируем. Личное не должно мешать работе и пока у нас, на мой взгляд, довольно неплохо получается соблюдать некий баланс.
Вы спросите, как так вообще получилось, что мы с Бланко стали встречаться?
Да я и сама не знаю.
В какой-то момент уступила. Возможно, устала противостоять, ведь симпатию Хавьер открыто проявлял фактически с самого начала.
Поля Филатова:«Ты в самолёте?)»
«Да. Вылет немного задерживают»
Поля Филатова: «Твои тебя очень ждут»
«❤️»
Поля Филатова: «Тут прохладно. Идёт дождь»
«Тоже мне удивила.) Типичная для Питера погода»
Поля Филатова: «Какой красивый город!»
«Не поняла. Вы без меня гуляете? *злой смайлик*»
Поля Филатова: «Нет. Это я делюсь своими первыми впечатлениями. Кое-что удалось увидеть по дороге от вокзала»
«Смотрите мне! * кулак *»
«Нашла в себе силы поздравить бабушку с днём рождения?»
Поля Филатова:«Да»
«Поговорили?»
Поля Филатова:«С ней невозможно разговаривать. Невыносимая, прости Боже!»
«Опять поругались?»
Поля Филатова:«Естественно»
«Она так и не одобрила твою идею с переездом?»
Полина Филатова: «Нет. Она хочет, чтобы я продолжила учёбу в магистратуре или вернулась в Красоморск и устроилась там на работу»
«Ясно. Включаю авиарежим. Уже катимся»
Полина Филатова: «Ок. Хорошего полёта! До встречи в Пулково!!! * поцелуй *»
«До встречи»
Убираю телефон в сумку и поворачиваюсь к иллюминатору.
Дело в том, что Полина, не так давно получившая диплом, приняла решение уехать в столицу.
Правда пока она до этой самой столицы не добралась, поскольку мне удалось уговорить её сперва приехать в Петербург. Очень захотелось увидеться, ведь за прошедшие четыре года мы ни разу не встречались воочию, регулярно общаясь исключительно по телефону.
Честно говоря, я очень соскучилась. Филатова осталась буквально единственным человеком из прошлого, с которым я до сих пор поддерживаю связь.
Любопытно, кстати, что у Полины сложилась ровно такая же ситуация, ведь ни с кем из бывших одноклассников, за исключением меня и Мозгалина, она не контактирует.
Ну да ладно.
Мы не вспоминаем то, что произошло когда-то в Красоморске и не обсуждаем людей, связанных с теми событиями.
К счастью, тем для разговоров хватает и без этого. Слишком много воды утекло с тех пор…
Подкладываю под голову подушку.
Самолёт выкатывается на взлётную полосу и, грозно загудев, устремляется вперёд.
Ощущаю в моменте странное волнение и беспокойство, захватившее тело.
Не верится, что я лечу в Россию.
Наверное, только сейчас, когда железная птица оказывается в небе, приходит осознание того, что это происходит на самом деле...
Глава 11
Петербург традиционно встречает серым небом, затянутым графитовыми тучами, и проливным дождём, бьющим по асфальту. Однако, даже эта непогода отзывается в сердце каким-то нереальным чувством трепета.
Я рада оказаться здесь. Люблю Питер также сильно, как Москву. Есть в этом городе нечто совершенно особенное…
– Привет! – улыбаясь, шагаю к делегации, выстроившейся меня встречать.
Все здесь, кроме Маши. Полина, бабушка Алиса, Даня, Лёха и мама.
– Дочка…
Сперва именно с ней обнимаемся.
Она, как всегда, в аэропорту плачет. Причём абсолютно неважно, провожает она меня или встречает.
– Милая…
Бабушка крепко сжимает меня в объятиях и целует в лоб.
– Соскучилась ужасно.
– Уже? – удивлённо выгибаю бровь. – Так быстро?
– Конечно.
Мы с ней виделись относительно недавно. Она старается регулярно прилетать ко мне в Барселону. Всё корит себя за то, что ей пришлось уехать оттуда четыре года назад вследствие произошедших с дедом обстоятельств.
– Лёха...
– Салют, спортсменка!
– Ого, – не могу скрыть свою реакцию. – Ты стал ещё выше.
– Это баскетбол, – невозмутимо пожимает плечом.
Он так вырос… Прямо возмужал. Хотя чему удивляться? Ему ведь недавно исполнилось восемнадцать.
– Ты такой взрослый…
– Мы с тобой два года не виделись.
– Я в шоке, – качаю головой, а он смеётся.
Одно осталось неизменным. У Лёши при общении со мной всё также мило краснеют скулы.
– Филатова…
Когда ко мне подходит ревущая Полинка, даже не сразу соображаю, что сказать.
Молчим какое-то время, а потом одновременно резко подаёмся навстречу друг другу, чтобы обняться.
– Не верится, – произносит она тихо, продолжая плакать.
– Я так рада, что ты здесь, – отвечаю, прикрывая глаза. – Безумно рада.
– Нормально долетела? – отклоняется назад, шмыгая носом.
– Да.
Кивает, сжимая мою ледяную ладонь в своей.
– Красивая такая, – улыбается.
– Кто бы говорил! – отвечаю, внимательно её разглядывая.
Невозможно не заметить произошедшие с ней перемены. Поля похудела. Начала пользоваться косметикой. Сменила стиль одежды.
Честно говоря, Филя очень похорошела, но к счастью, передо мной всё та же скромная девчонка из провинциального Красоморска. Я это чувствую.
– Я без тебя по Питеру не гуляла, как и обещала.
– Отлично. Наверстаем.
– Девчонки, надо выдвигаться. Здравствуй, Тата.
– Привет, Дань.
– Готовы ехать домой? – забирает мой чемодан.
– Да.
– Тогда погнали, пока нашу машину не забрал эвакуатор.
– Пришлось оставить её с включённой аварийкой, – поясняет мама по пути к выходу из терминала.
– А где Маша?
– У них сегодня важное занятие. Не получилось договориться прогулять. Не обижаешься?
– Да что за глупости…
Маха у нас девочка серьёзная. Балетом занимается. Задалась целью. Хочет стать примой театра, как мама.
– Залезайте скорее, льёт как из ведра, – Даня нажимает на кнопку брелока, открывает нам дверь, а сам направляется к багажнику для того, чтобы положить туда мой чемодан.
Занимаем места в большом внедорожнике. Климовы приобрели его недавно, решив, что семье нужна машина побольше.
– Как дед? – спрашиваю, поворачиваясь к бабушке.
– Плохо, дорогая. Рассудок потерял совсем. Не узнаёт нас, – тяжко вздыхает она.
– Ясно. Увидеть его можно?
Откровенно сказать, не то, чтобы очень этого хочу, но понимаю, что надо.
– Съездим в центр завтра утром, – отзывается с переднего сиденья мама. – Ты к нам надолго, надеюсь?
– Неделя-две.
– Всего-то? – судя по голосу, расстраивается.
– Скоро US Open. Не могу пропустить тренировки, которые будут накануне.
– Жаль. Я думала, ты хотя бы месяц побудешь.
– Нет, мам. Не получится.
– Мне пацаны не верят. Я им рассказал, что у меня сеструха входит в топ-100 лучших теннисисток мира и на Уимблдонском турнире играет, – подключается к беседе Лёша.
– А они что?
– Говорят, мол, брешу, но при этом просят познакомить тебя с ними.
Смеюсь.
– Скажи, что я занята.
– Как дела с Бланко? – продолжает разговор мама.
– Хорошо. Он проводил меня в аэропорт.
– Тренер твой?
– Один из.
– Это с ним ты начала встречаться?
– Лёха, не борзей, – Даня выразительно смотрит на него в зеркало заднего вида.
– А чё такого я спросил, па?
– Всё нормально. Да, мы с февраля вместе.
– Вы с твоим парнем на каком языке общаетесь? – снова проявляет любопытство брат.
– Парнем, – фыркает бабушка. – Ему тридцать три года.
– Раньше на английском разговаривали, – игнорирую её колючий комментарий. – Сейчас я хорошо знаю испанский. Проблем в общении нет.
– Тебе не нравится их разница в возрасте, ба?
– Мне этот носатый Хосе в принципе не нравится.
– Его зовут Хавьер, – терпеливо поправляю.
Она молча закатывает глаза.
Иногда как ребёнок себя ведёт, ей-богу!
– И чё ты на него так взъелась? – хмурится Лёха, вместе с Полиной внимательно отслеживая её реакцию.
– Да потому что. Измором нашу девочку взял. Все эти годы вокруг неё коршуном кружится.
– Мам, перестань, ну хорошо ведь, что рядом с Татой всё это время был человек, на которого можно положиться.
– Она бы и без его навязчивых ухаживаний справилась.
– Давайте на этом остановимся, – объявляю недовольно.
– Прости, сорвалось с языка, – уже по традиции извиняется бабушка.
– Какие планы? – Даня меняет тему. – Забираем Машу и все вместе едем в ресторан на Невском?
– Да, надо отметить приезд Таты, – соглашается мама.
*********
На следующий день после обеда мы с мамой и Полиной едем в частный геронтологический центр, в котором с недавних пор лежит дед.
Бабушка с самого утра уже там. Вообще, наверное, стоит сказать, что все эти годы она, несмотря ни на что, сама ухаживала за мужем, частично утратившим способность себя обслуживать.
Говорит, не могла поступить иначе, учитывая тот факт, что у него никого кроме неё, по сути, не осталось.
Я её понимаю. Всё-таки с этим человеком бабушка прожила всю свою жизнь. Каким бы он ни был.
– Когда отцу стало хуже, мне удалось уговорить её привезти его сюда, – рассказывает мама, пока мы вдвоём идём по направлению к зданию центра. (Полю в машине оставили). – Здесь папа находится под постоянным контролем врачей. За ним хорошо ухаживают, вопреки её сомнениям. Да и приезжать сюда она может так часто, как считает нужным.
– А ты? Часто здесь бываешь?
– Нет.
– Тоже не хочешь приходить? Не простила его?
– Думаю, не в этом дело. Просто тяжело видеть отца таким.
О чём она говорит, понимаю уже в клинике потому, что у самой в палате случается шок.
Признаться честно, во время моих визитов в Россию я не навещала деда ни разу. О том, как он себя чувствует, знала лишь с чьих-то слов. Спрашивала маму или бабушку.
В последний раз мы с ним виделись в тот момент, когда он под конвоем передавал меня отцу Левана. Его высокая, крепкая фигура возвышалась надо мной и всем своим видом внушала страх, а грозный, суровый взгляд чётко давал понять, что никакого выбора мне не предоставят.
Образ деда достаточно прочно засел в памяти и сейчас, глядя на него, я испытываю смесь растерянности и невесть откуда взявшейся жалости, ведь передо мной лежит слабый, морщинистый, седовласый, донельзя исхудавший старик.
Его пустые, бесцветные глаза сперва смотрят на меня совершенно равнодушно, не выражая никаких эмоций.
– Пап, привет, – мама начинает с ним разговаривать. – Мы пришли тебя навестить.
Он хмурится и косится на бабушку, сидящую у его постели.
– Эдик, это Тата, – объясняет та в ответ. – Твоя внучка. Наша с тобой гордость. Она теперь известная спортсменка. Играет в теннис, выступает на международных соревнованиях.
Зарецкий никак не реагирует на её слова.
– Как ты себя чувствуешь?
Мужчина молчит.
– Ты меня совсем не помнишь? – подхожу ближе и вкладываю ему в руки игрушечного мишку. Дед подарил мне его в нашу первую встречу, когда они с бабушкой приехали в Тбилиси, узнав о моём существовании.
– Эдик давно уже никого не узнаёт. Деменция прогрессирует.
– Ясно.
Мы какое-то время смотрим друг на друга, но он довольно быстро теряет ко мне всякий интерес. Переключает своё рассеянное внимание на медведя. Трогает игрушку высохшими пальцами и, вновь нахмурившись, мычит. Сначала тихо, потом громче.
– Ну что ты разнервничался, Эдик? Пить хочешь?
Бабушка суетится возле него. Приносит ему воды, пытается напоить его, однако половина кружки в итоге разливается мимо.