Прости за любовь

Глава 5

Тата

У деда Эдуарда инсульт.

Бабушка очень расстраивается, увидев эту новость в соцсетях Красоморска и, конечно же, в ближайшее время вылетает домой, ведь как бы она не злилась на мужа, в такой момент оказаться рядом с одиноким, никому не нужным человеком – необходимость.

Я это тоже прекрасно понимаю. Потому стараюсь не выказывать своего страха относительно того, что на какой-то неопределённый момент времени останусь без неё. Сама. В чужой стране.

Видимо, действительно пришла пора по-настоящему взрослеть.

У страха, как известно, глаза велики.

Постепенно я привыкаю к тому, что живу одна, но, естественно, без трудностей не обходится, поскольку приходится учиться многим вещам: самостоятельно рассчитывать бюджет, делать покупки, вести быт, менять перегоревшие лампочки, выполнять обязанности по дому, заполнять квитанции.

По первой (выполняя просьбу бабушки) ко мне частенько заглядывает хозяйка квартиры, которую соседи почтительно зовут Донна Роза.

Поначалу от её визитов я, честно сказать, не в восторге, однако потом отношение к престарелой гостье меняется. Происходит это в один из вечеров, когда мы садимся за стол пить ароматный чай с гибискусом и ягодами.

– Эти пирожные – моя слабость. Попробуешь?

– Спасибо, воздержусь, – вежливо отказываюсь.

– Многое теряешь, – подмигивает.

– Я как-нибудь переживу, – совершенно спокойно смотрю на источник ненужных быстрых углеводов.

– Не настаиваю, дорогая. Нет, так нет. Знаю, у вас у спортсменов, свой взгляд на питание. Как у тебя дела, милая?

– Всё в порядке. Единственное что, стал подкапывать кран в ванной комнате. Я думала вызвать сантехника.

– Не нужно. Попрошу соседа снизу посмотреть. Сеньор Пауло – толковый мужчина. Руки у него растут из нужного места. Он заменит старый кран на новый.

– Может, всё-таки пригласить мастера? – пытаюсь настоять на своём варианте.

– Я всё решу с Пауло. Поломку устраним. Не беспокойся, – отмахивается.

– Послушайте…

Она натыкается на мой недовольный взгляд.

– Да?

– Скажу откровенно. Мне не хотелось бы видеть этого мужчину здесь.

– А что такое? – женщина удивлённо хмурится.

– Мне не нравится, как он на меня смотрит. И комплименты его тоже нервируют.

Всякий раз, когда я возвращаюсь домой, этот сеньор Пауло маячит на горизонте и непременно предпринимает попытку завести со мной разговор.

Уже и жена как-то высказала ему своё недовольство. Потому что и правда возникает ощущение, что мужчина целенаправленно меня караулит.

– Я поняла тебя, – кивает Донна Роза. – Надо же… А с виду такой, казалось бы, приличный семьянин... Сегодня же заберу у него ключи.

Что?

– У него есть ключи от этой квартиры? – в ужасе переспрашиваю.

– Есть. Он помогал мне с ремонтом.

– Немедленно заберите! – требую возмущённо.

– Не волнуйся. Так и сделаю, когда буду уходить домой.

Замечательно просто! Всё это время у постороннего человека был доступ к нашей съёмной квартире. Уму непостижимо!

Спасибо капающему крану. А то даже и не знала бы об этом.

– Тата, посмотри на меня.

Встречаемся глазами.

– Я обещаю тебе, что заберу у него ключ.

– Уж пожалуйста, будьте любезны, – выдыхаю я нервно.

– Обязательно, – уверяет она. – Алиса звонила?

– Да.

– С Эдуардом совсем беда? – спрашивает сочувственным тоном. – Ему не стало лучше?

– Нет.

Парализована левая половина тела. Нарушена речь. С памятью проблемы.

– Недавно к нему приезжала мама и он её не узнал…

– Мне жаль, – качает головой женщина. – Сколько времени прошло после инсульта?

– Четыре месяца.

– Не понаслышке знаю, что это такое, выхаживать больного. Дай Бог Алисе терпения и сил.

– Ваш муж…

– Нет-нет. Сестра хворала. Я полтора года провела у её постели.

– Ясно.

– Муж, правда давно уже бывший, всё ещё своими короткими ножками по земле ходит. В Мадриде живёт с очередной своей пассией, – рассказывает она, улыбаясь.

– Вы давно не вместе?

Вроде и неудобно задавать подобные вопросы, но разговор нужно как-то поддержать.

– Ууу. Очень давно. Ооо… Я сейчас.

Она неожиданно встаёт, уходит в комнату и через пару минут возвращается с фотоальбомом в руках.

Мы с бабушкой видели этот кожаный переплёт в шкафу, но трогать чужую вещь из чистого любопытства не стали.

– Это я, – объявляет, открывая альбом на первой странице. – Здесь мне семнадцать лет.

– Какая красивая, – восхищённо разглядываю фотографию, с которой на меня смотрит юная, знойная испанка.

Женственная фигура. Блестящие тёмно-каштановые волосы, смуглая кожа, нос с небольшой горбинкой, пухлые губы, интересный разрез глаз.

А Донна Роза была той ещё штучкой в молодости! Полагаю, она не одно мужское сердце разбила.

– Такая тонкая талия…

– Не хуже твоей, – горделиво приосанивается. – Была, – добавляет, хихикнув.

– А это ваш муж?

Хмурый черноволосый мужчина с крупными чертами лица взирает на нас с ярым презрением во взгляде.

– Да, это Карлос, – кивает утвердительно. – Мы прожили с ним семь напрочь лишённых счастья лет.

– Почему так? – разглядываю свадебные снимки.

– Полагаю потому, что я любила другого мужчину, – заявляет она невозмутимо. – Вот его, – открывает последнюю страницу фотоальбома. Достаёт из бумажного конверта снимок, на обороте которого указан год и надпись «Моей несравненной Розе от Хосе». Отдаёт мне. Позволяет рассмотреть.

– Он очень похож на молодого Антонио Бандераса, – не могу удержаться от сравнения.

– Да! Хосе был красавцем! – бережно забирает у меня из рук потёртую, чёрно-белую фотографию и нежно поглаживает её пальцами.

– Как вы познакомились?

– Хосе догнал вора, стащившего мою сумочку.

– Прямо как в кино…

– Я тоже так думала, – усмехается. – До тех пор, пока не увидела этого самого воришку в компании своего ухажёра. Представь себе, оказалось, что это его друг.

– Постойте, то есть кража была подстроена?

– Именно. Они разыграли это представление, чтобы произвести на меня впечатление.

– Я бы разозлилась, – признаюсь, нахмурившись.

– Моя реакция была ровно такой же. Я обижалась целую неделю и крутила носом, отказываясь ходить с ним на свидания.

– Вы продержались всего неделю? – выгибаю бровь.

– Сердцу не прикажешь, я ведь с самой первой встречи была в него влюблена, – пожимает плечами.

– И чем же всё кончилось?

– Кончилось плохо. Нас разлучили мои родители, – произносит с грустью. – Они считали, что Хосе мне не пара.

В груди становится тесно.

– Мать увезла меня в Америку к тётке. Учиться.

– Но подождите. Если ваша любовь с Хосе была взаимной, то почему он… Не знаю, не поехал за вами в Америку?

– Всё сложно… – убирает фото в конверт и тяжело вздыхает. – В ту пору у Хосе слёг отец. Похоронив его, вскоре он похоронил и горюющую мать, оставшись один на один с нищетой и четырьмя подрастающими младшими братьями. Не до меня ему было, Тата…

– Ясно.

– Следующим летом мать поехала в Барселону, и уже вскоре я перестала получать письма от Хосе.

– С чем это было связано?

– Как оказалось (это я уже потом узнала) мать распустила слухи о том, что я якобы вышла замуж.

– Намеренно?

– Да.

– Понятно.

Порой женская хитрость не знает границ.

– Мы с Хосе надолго потеряли связь с друг другом. А когда я, получив образование, вернулась домой, было уже поздно.

– В каком смысле поздно? – настороженно уточняю.

– Свято место пусто не бывает, Тата. Хосе, за период моего отсутствия, конечно же, успел обзавестись семьёй. Любящей женой и двумя чудными близнецами.

– Вы увиделись? Тогда?

Моё сердце начинает стучать быстрее. Невероятно интересно узнать, что было дальше.

– Я наблюдала за ними со стороны. Так и не рискнула подойти. Зачем?

– А откуда взялся Карлос?

– Родственники познакомили меня с ним как раз в тот промежуток времени.

– И вы вышли замуж? – отпиваю подостывший чай.

– Да. В Мадриде. За состоятельного и уважаемого. На радость родителям, ибо самой мне было уже абсолютно всё равно.

– У вас с Карлосом не было детей?

Бабушка об этом говорила.

– К сожалению или к счастью, я так и не смогла родить ему наследника. Спустя семь лет мы наконец развелись. С тех пор я одна.

– То есть…

– Мужчин в моей жизни больше не было.

– А Хосе? – осторожно намекаю на хэппи-энд.

– А Хосе прожил со своей женой в браке тридцать два года. Ушёл на небеса в пятьдесят семь. Инфаркт…

– Простите.

– Всё в порядке. Это жизнь, – вытирает глаза хлопковым платочком. – Я часто бываю на его могиле. Однажды случайно встретилась там с его женой.

Мне становится как-то не по себе, стоит лишь гипотетически представить подобную ситуацию.

– Мария села рядом на скамейку. Долго молчала, а потом произнесла только одну фразу.

– Какую?

– Она сказала, что его немощное сердце всегда принадлежало лишь мне.

Срывается в слёзы и мне приходится в срочном порядке искать в аптечке успокоительное.

*********

Субботу провожу на пляже. Только я, ласковое море, тёплое солнце и… жужжащий телефон.

Бланко настойчиво предлагает куда-нибудь сходить, но сегодня я хочу провести вечер наедине с собой.

Возвращаюсь домой. Перекусив, принимаю душ, падаю на диван и беру в руки пульт, в кои-то веки решив пощёлкать кнопками, рандомно переключая каналы.

Ничего стоящего найти не могу. Оставляю какой-то молодёжный фильм. Просто из-за того, что вижу парня на мотоцикле…

Впадаю в ступор.

Этот вид транспорта теперь ассоциируется не только с приятными воспоминаниями, но и с той ужасной аварией, забыть которую не представляется возможным. Хотя с того момента прошёл почти год.

Вжимаюсь лицом в подушку. Крепко зажмуриваясь, гоню прочь страшную картинку.

Гладкое чёрное полотно.

Свет фар.

Перевёрнутый мотоцикл.

Толпа людей.

Парень, лежащий на асфальте.

Нет-нет-нет. Исчезни.

Переворачиваюсь на спину. Уставившись в потолок, тяжело дышу. Начинаю вслух считать и контролировать каждый вдох-выдох.

На ста семидесяти успокаиваюсь. Прихожу в норму, но внезапно ощущаю в себе порыв повторить то, что уже делала. Причём дважды.

Приняв сидячую позу, тянусь за телефоном.

Захожу во Френд ап с левого аккаунта. Открываю единственный чат.

Да. Я писала Филатовой. В сентябре и декабре.

Нужно ведь было через кого-то выведать информацию о состоянии Марселя? Путём логических умозаключений звёзды сошлись на Полине. Её кандидатура показалась самой безопасной. Плюс ко всему, я взяла с неё слово молчать, а своё слово наша бывшая староста привыкла держать.

Разблокировав её, быстро печатаю:

«Привет, Полина»

Отправляю, не давая себе времени на подумать.

Не успеваю ничего спросить, а карандашик уже начинает двигаться.

Поля Филатова:«ТАТА! Ты наконец тут!))))»

Noname: «Как дела?»

Поля Филатова:«Всё нормально. Сижу готовлюсь к семинару по философии»

Закатываю глаза.

Филатова такая Филатова…

Поля Филатова: «Ты сама как?»

Noname:«Я в порядке»

Поля Филатова:«Пыталась неоднократно написать тебе, но оказалось, что я занесена в блэклист(»

Становится совестно. Ведь получается, что выведав нужную информацию, я просто занесла подругу в блок.

Некрасиво, но как иначе? Продолжать наше общение нельзя было. Это совершенно ни к чему.

Noname: «Прости»

Поля Филатова: «Знаю насчёт дедушки. Сочувствую вам с Алисой Андреевной. Надеюсь, в Петербурге ему помогут и всё будет хорошо((»

Noname: «Не будет. Последствия инсульта очень серьёзные»

Поля Филатова:«Представляешь, у Горького месяц назад с дедушкой тоже беда приключилась((»

Noname: «Что произошло?»

Поля Филатова:«У него случился приступ. Упал, неудачно ударился.(( Его больше нет.(((»

Холодеет внутри.

Паша был очень привязан к своему деду-эпилептику. Трудно представить, каким ударом стала для него эта потеря.

Noname: «Мне очень жаль»

Поля Филатова: «:((»

Noname:«В целом, как ребята?»

Размытая формулировка, но она должна понять, что интересует меня лишь один человек.

Поля Филатова:«Они уехали в Москву»

Noname: «Они…?»

Поля Филатова: «Горький, Чижов, Абрамов и Вебер»

Noname: «Илона поехала с ними?»

Уточняю, нахмурившись.

Поля Филатова:«Да»

Noname: «???»

Сама не знаю, зачем печатаю вопросительные знаки. Наверное, затем, что по другому не могу выразить своё удивление.

Поля Филатова: «Не хотела тебе писать про это в прошлый раз. Марсель с Илоной, вроде как, близко сдружились. Она постоянно навещала его в больнице и дома»

Я хорошо отношусь к Илоне, но конкретно в момент прочтения этого сообщения, ощущаю неприятное и очень сильное чувство, именуемое самой настоящей ревностью.

Глупо, знаю, но я ничего не могу с этим поделать.

Поля Филатова: «Денис сказал, что Вебер какое-то время жила у Абрамовых. Не заладились отношения с отцом»

Noname: «А вы с ней не общаетесь, что ли?»

Поля Филатова:«Давно. Я ведь домой почти не езжу»

Noname:«Что Денис говорил по поводу самочувствия Марселя?»

Поля Филатова:«Он долго восстанавливался под присмотром врачей. Остались какие-то проблемы с шеей и головой, но в целом, всё хорошо. Ходит, не лежит. Это большое везение!»

Выдыхаю.

Как я боялась необратимых последствий! Как переживала! Сколько молилась и просила Бога помочь!

Поля Филатова:«Тата, насчёт Вебер… Болтают всякое, но стоит ли верить сплетням? Ты пойми меня правильно. Я не знаю, что там у них. Не хочу на неё наговаривать»

Анализирую.

Восстанавливаю в памяти первый эпизод её появления в классе.

Их лайтовое общение.

Её постоянное беспокойство за Него.

Noname:«Он ей нравился?»

Не отсылай.

Не надо.

Однако пальцы уже нажимают «отправить».

Полина медлит и для меня, если честно, это уже ответ.

Поля Филатова: «Ну… В начальных классах она написала о нём сочинение»

Поля Филатова: Марсель был едва ли не единственным из числа тех, кто её не обижал. Возможно, это ничего такогоне значило»

Усмехнувшись, прислоняю телефон к подбородку.

«Марсель с Илоной, вроде как, близко сдружились»

«Она постоянно навещала его в больнице и дома»

«Вебер какое-то время жила у Абрамовых»

«Они уехали в Москву»

«Болтают всякое, но стоит ли верить сплетням?»

Клянусь, лучше бы не писала Филатовой!

Снова утыкаюсь лицом в подушку и, как назло, вспоминаю историю, рассказанную Донной Розой.

По щекам катятся слёзы.

Кровь кипит.

В ней происходят странные химические реакции.

Горячая жидкость буквально жжёт вены изнутри, выжигая сосуды.

Как больно.

Как же мне, чёрт возьми, больно…

Глава 6

Марсель

июнь

Сдаю работу, расписываюсь и выхожу в холл.

– Вы закончили? – интересуется дама в больших круглых очелах.

– Да.

– Я вас провожу, – встаёт из-за парты.

– Я помню, где выход. Учился здесь. Не парьтесь.

– Нет-нет. Согласно правилам, я должна сопроводить вас вниз, – организатор вне аудитории, активно прихрамывая, плетётся за мной.

Вот ведь бред-бредовый. Тут спуститься-то на один этаж.

– Всего доброго, – уже внизу говорит мне.

– До свидания.

Подхожу к турникетам, убираю паспорт и ручку в карман.

– Сдал, Абрамов? – спрашивает охранник, отрывая взгляд от журнала, в котором что-то пишет.

– Ага.

– Ну молоток! Тьфу-тьфу, рад видеть тебя прежним, – качает головой.

Прежним.

Усмехнувшись, киваю.

– Слушай, Борисыч, а Шац в школе? Чёт я не видел её.

– В школе. В одной из аудиторий. Через двадцать минут окончание экзамена, – он смотрит на часы. – По идее скоро должна освободиться.

– Отлично. Я щас метнусь кое-куда и вернусь. Пустишь на территорию?

– Да конечно, не вопрос, – открывает мне турникет и возвращает телефон, который я оставлял ему на хранение.

– Спасибо.

– Обращайся.

Иду на улицу. Просматриваю пропущенные вызовы. Читаю сообщения.

– Ну чё ты там нарешал, двоечник? – доносится до меня голос Горького.

Он стоит, прислонившись плечом к колонне. Хмурый и мрачный. Бледный как смерть. Мешкари под глазами. Опять не спал.

Друг очень тяжело переживает смерть деда.

– Привет.

Подхожу к нему. Обмениваемся рукопожатием.

– Норм?

– Почти всё сделал.

– Красава!

– Надо в цветочный сходить. И в магаз. Мать наказала купить Германовне букет и конфеты.

– Погнали.

Спустившись по ступенькам, движемся в сторону калитки.

– Жара, звездец.

– Ага.

Парит сегодня люто. Асфальт раскалён. Дышать абсолютно нечем.

– Вещи собрал?

– Да. А ты?

– Целый чемодан.

– Модник херов, – брюнет закатывает глаза. – Вон Чиж с пакетом. Фотку прислал. Канючил всё утро спортивную сумку. Мол, стыдно так в столицу ехать.

Ржу.

– Как предки отреагировали на твоё решение?

– Они ещё не знают.

– Да ну блин, ты чё? – удивлённо на меня смотрит.

– Не хочу, чтобы матушка расстраивалась заранее, – пожимаю плечом.

– Ну в принципе, правильно. К деду сходим на кладбище?

– Конечно, сходим, бро, – обещаю я.

Дальше до цветочного павильона шагаем молча. Паша опять грузится и я его не трогаю. Знаю, что в такие моменты важно просто быть рядом. Без лишней болтовни и суеты.

Собираем с флористом хороший букет. Покупаем в супермаркете большую коробку обожаемых Шац бельгийских конфет и возвращаемся к школе, возле которой щебечет толпа девчонок.

Вытаращились. Разглядывают. Шепчутся.

Я так понимаю, никто особо не верил в то, что мне удастся восстановиться после аварии.

– Ой, это случайно не мои, Марсель? – улыбаясь, спрашивает одна из выпускниц, глядя на цветы.

Не помню имени. По-моему, в том году она просила покатать её на мотоцикле, но очередь до неё не дошла.

– Случайно не твои, – отзывается вместо меня Паша.

– А ты, Горький, всё такой же грубиян, – подключается к беседе её подружка. – У тебя новая тату на шее?

– Твоё какое дело, Борисова?

– Нельзя общаться нормально? – блондинка обиженно дует губы.

– На общение с тобой настроения нет.

– Ты много потерял.

– Как-нибудь переживу.

– Завязывайте пререкаться. Парни, у Анжелики сегодня день рождения. Будет вечеринка. Придёте? Она стесняется сама позвать.

– Марин! – подруга, краснея, возмущённо на неё таращится.

Точно, Марина.

– Сорян, девчонки. У нас на вечер другие планы, – подмигнув, жму на кнопку и калитка с писком открывается.

– Жаль… – расстроенно звучит за спиной. – Может, в другой раз. Спишемся.

Забавно.

Когда валяешься в постели весь переломанный, ты на хрен никому не нужен и твои соцсети хранят тишину.

– Пялятся на тебя как на восставшего из пепла. Дуры!

Усмехнувшись, достаю телефон, чтобы позвонить Шац, однако тут же сбрасываю. Потому что она, собственной персоной, неожиданно появляется на крыльце.

– Ой, ребята! – останавливается, поправляет очки. – Марсель, Паша!

– Здрасьте.

– Добрый день!

– А мы как раз к вам…

*********

Время ужина. Вся семья по традиции собирается за столом. Тогда-то я и решаю объявить о своём решении.

– Пап, мам…

– М? Сонь, ну кто так ест? Всё перековыряла. Чем тебя рагу не устроило?

– Я не люблю лук, – морщится Мелкая.

– Едок! Говори, сынок.

Матушка забирает наши тарелки и отходит к раковине.

– Я уезжаю.

– В смысле? – она оборачивается, изменившись в лице.

– Сегодня ночью. В Москву.

Из рук матери выскальзывает посуда и с грохотом падает в раковину.

Батя, доедающий вторую порцию рагу, перестаёт жевать.

– Обалдеть. Я чё-то не знаю? – Милана вопросительно выгибает бровь.

– Билет на поезд уже куплен.

Секунда. Две. Три.

– Подожди, но… То есть как? Прямо сегодня уезжаешь?

Мать вытирает руки о полотенце и возвращается к своему месту.

– Мне в соцсетях написал один человек. Хочет со мной поработать.

– Что за человек? – недовольно интересуется отец.

– Стас Горин. Он занимается продюссированием артистов. Сейчас собирается запускать новый проект.

– Сынок, а вдруг это обман какой-нибудь? – обеспокоенно предполагает матушка.

– Да ну нет. Горин – уважаемый человек. Не станет хернёй страдать.

– Он заценил твои песни? Я ж говорила, они нереально крутые! – Милана радостно хлопает в ладоши.

А вот младшая, сидящая рядом, начинает реветь.

– Сонечка… – встревоженно заводит мама.

– Эу, ты чё? – дёргаю её за косичку.

– Не трогай меня! – вскочив со стула, в слезах убегает.

Похоже, новость о том, что я сваливаю, очень её расстроила.

– Дай ребёнку немного времени, чтобы переварить инфу, – советует Мила, наливая себе сок в стакан. – Она щас наверняка ваще не представляет, как будет обходится без своего обожаемого братца.

– Марсель, я правильно понимаю, у тебя билет на ночной поезд до Москвы?

– Да, мам.

– Так позвонил бы прямо с вокзала, – ядовито произносит батя, накалывая на вилку овощи.

– Па…

– Управился. Правильно, на хрена советоваться с семьёй? Поставил перед фактом и достаточно.

– Я не хотел заранее вас расстраивать.

– Молодец.

Это его «молодец» хуже любого слова, выражающего порицание.

В кухне становится очень тихо.

Мама беззвучно плачет. Батя доедает свой ужин. Сестра, с трудом сдерживая улыбку, косится на предков.

– А с университетом что? Мы думали, ты будешь поступать в этом году…

– Если с музлом не получится, поступлю. Просто хочу попробовать заняться тем, что мне реально нравится. Отсидеть пары ради корочки я всегда успею.

Родители хранят молчание.

– Будете отговаривать?

– Зачем? Решил – делай, – отзывается отец. – Кто ещё собрался покорять вместе с тобой столицу?

– Горький, Чиж, Вебер.

– Илона тоже? – пучеглазится сестра.

– Да. Я предложил ей поехать с нами, и она согласилась.

– Ей действительно лучше уехать. Подальше от своего неадекватного бати-алкаша.

– Мила…

– Что? Называю вещи своими именами.

– Кстати про вещи…

– Уже собрал, ма, – признаюсь, опуская взгляд.

– Понятно, – вздыхает она. – Где же вы там жить будете? У дедушки с бабушкой не поместитесь. Только если в загородном доме.