– Далеко. Что-нибудь придумаем. Найдём и снимем квартиру.
– Это тебе не Красоморск, который за полчаса можно объехать, а город-миллионник, – раздражённо цокает языком батя. – Там таких энтузиастов каждый второй.
– Да. Жильё нужно было найти заранее.
– Разберёмся.
– Разберётся он… – отец качает головой. – Буду звонить Беркуту что, – отражает взволнованный взгляд матери.
– А как же учёба? Ребята бросают училище?
– Чижа отчислили ещё в марте. Паше там тоже не по кайфу. Так что…
– Потерянное поколение. Вместо учёбы чушь какая-то на уме, – заключает глава семьи.
– Не верите в меня?
– Разумеется, верим, – спешит ответить мама. – Ты у нас очень талантливый!
– Ага. Талантливый неуч.
– Ян…
– Что Ян?
– Мы должны поддержать его решение, – строго смотрит на мужа.
– Если не поддержите, я всё равно поеду.
– Кто б сомневался, – хмыкает отец.
– Блин. Я тоже хочу в Москву, – надувшись, заряжает Милана.
– Помечтай.
– Ну пап!
Срабатывает радионяня.
– Петя проснулся, – мама, всполошившись, торопится к нему.
*********
К оговоренному времени парни подъезжают на вокзал. Собираемся перед входом за час до поезда. Провожать меня, естественно, отправляется вся моя семья. Даже батя, проворчавший весь вечер.
– И где Илона?
– Звоню. Гудков нет.
– Может, что-то случилось?
Паша пожимает плечом.
Виктор, папаша Вебер, сегодня, вроде как, на смене. По идее, проблем с тем, чтобы покинуть квартиру, возникнуть не должно было, но есть ощущение, что это всё же произошло.
– Смотаюсь к ней.
– Марсель...
– Я быстро.
Достаю телефон, чтобы вызвать такси, но меня зовёт отец.
– Поехали. Вы двое, – на пацанов пальцем указывает. – Отвечаете за моих женщин. Усекли?
– Да.
– Смотрите мне.
– Папочка, я с вами!
– Нет, Соня. Остаёшься тут.
– Ну, пап!
Мелочь бесится и топает ногой. Пытается возникать, но матери удаётся её утихомирить.
– Пошли.
Мы с батей направляемся к припаркованной неподалёку машине.
– Адрес какой?
– Лесная, 5.
– Близко. Успеем.
– Да.
– Пока мы один на один, послушай меня внимательно, – говорит, когда выезжаем на дорогу. – Не вздумай мне там, в столице, забухать или сторчаться.
– Па…
– Заткнись и слушай, – перебивает сухо.
– Ладно.
– Москва – город соблазнов. Разгульная жизнь затягивает. В первую очередь молодёжь.
– Я работать туда еду.
– Очень на это надеюсь, Марсель. Мать достаточно из-за тебя плакала. Полагаю, хватит ума ответственно отнестись к своему будущему?
– Хватит.
– Скажу откровенно, мне не особо нравится вся эта затея. Музыкант – ненадёжная профессия в плане стабильного дохода.
– Музыка – это единственное, что я могу делать действительно хорошо.
– Значит делай и относись к этому максимально серьёзно. Тогда, возможно, будет толк.
– Будет. Посмотришь.
– Скинь мне контакты этого Горина.
– На фига?
– Скинь сказал. В Москве полно долбанутых.
– Хорошо, я скину.
– И еще, девчонку, если уж позвал с собой, береги. Приглядывайте за ней с пацанами.
– Обязательно, бать.
– Этот дом?
– Следующая пятиэтажка.
Въезжаем во двор.
– Вон её подъезд. Третий.
Место для парковки не находим. Всё заставлено. Встаём посреди дороги.
– Свет горит. Поднимусь. Узнаю, что там.
– Аккуратно давай. Сразу звони, если вдруг что. Понял?
– Да.
Ныряю в подъезд и подсвечиваю телефоном окружающее пространство.
Как всегда, на первом этаже разбита лампочка. Сколько раз провожал Вебер после работы домой, постоянно тут была темень.
Шагаю по ступенькам.
Второй этаж.
Третий.
Четвёртый.
Отдышавшись, нажимаю на звонок, принадлежащий семнадцатой квартире. Удивительно, но открывают дверь очень быстро. Как оказывается, потому что ждали какого-то человека.
– Чё так долго, Костян?
На пороге стоит папаша Илоны. Неопрятный, вдрабадан пьяный мужик. Хотя мужиком его назвать язык не поворачивается.
– Опять ты, Кудрявый?
Сразу отдупляет, что перед ним не Костян.
– Илона где?
– Пшёл отсюда!
Пытается закрыть дверь, но я не позволяю.
– Я спросил, где Илона.
– Свалил!
Заталкиваю его в квартиру и захожу следом.
– Где она? – повторяю вопрос.
– Иди на…
Договорить не успевает. По роже его бью. Давно хотел это сделать, да всё никак возможности подходящей не было.
– Ах ты свооолочь, – держится за челюсть и предпринимает попытку встать с пола.
– Ой-ой-ой, Витя, – в коридоре появляется какая-то баба. Судя по перегару, она тоже хорошенько приняла на грудь.
– Где, мать твою, Илона? – применяю один из приёмов самбо.
Зря, что ль, на секцию столько лет ходил?
– Ааа! Козлина! Да ты знаешь, кто я?
– Где?
– Ааа...
– Отпусти его! – бабища с визгом бросается на меня. Лупить принимается.
– Успокойся, бешеная.
– Марсель, я тут!
Слышу, как кричит девчонка.
Оттолкнув алкашку, пробираюсь к балкону. Илону, оказывается, закрыли там.
Поворачиваю ручку. Запускаю её в кухню.
– Ты как? Нормально?
Кивает.
Да только ни хрена не нормально. Я опять вижу ссадины на её лице.
Ну что за редкостная гнида этот Виктор?
Не надо было ей сюда возвращаться. Зря позволил. Пусть бы и дальше спокойно жила у нас.
– Идём?
– Да, – она хватает со стола свой телефон. Судя по всему, его отобрали и выключили. – Сумка…
Бежит в свою комнату. Уже через минуту выходит оттуда с вещами.
– Готова.
– Отлично.
– Куда собралась, шала…
– Рот закрой! – затыкаю долбоящера, наконец поднявшегося с помощью своей подруги на ноги.
– Щенок! – дёрнувшись вперёд, хватает нож со стола.
– Ты спятил? – Илона, оторопев от ужаса, замирает.
– Назад, – тяну её за руку, прячу за свою спину и внимательно наблюдаю за бывшим зеком. Тот, ощущая некое преимущество, скалится, и вытирает рукавом кровь, капающую из разбитого носа.
– Да я тебя…
– Витя… Это статья. Мож не надо, а, – боязливо косится в его сторону собутыльница.
– Да я его на лоскуты ща порежу, – заявляет он угрожающе. Собирается двинуться на меня вперёд, но в эту самую секунду в квартире раздаётся выстрел.
Виктор вздрагивает.
Вебер, вскрикнув, сжимает пальцами моё плечо.
Бабища прилипает к стене и испуганно смотрит на моего батю, появившегося буквально из ниоткуда.
– Медленно опустил нож и отошёл в сторону, – обращаясь к алкашу, произносит он ледяным тоном. – Или мне придётся проделать отверстие в твоей тупой башке.
Глава 7
В машине какое-то время звучит тишина.
– Ты в порядке? – спрашивает отец, глядя на Илону в зеркало заднего вида.
– Да.
– Испугалась?
Испугалась, естественно. Бледная вон вся.
– За Марселя. Виктор, когда пьяный, вообще себя не контролирует.
Виктор.
Илона почти всегда зовёт его по имени. Я по началу даже думал, что этот алкоголик не её родной отец, а отчим.
– Пятнадцать лет назад он сел в тюрьму из-за того, что заколол своего товарища битой бутылкой, – признаётся девчонка вдруг.
– Чего? – поворачиваюсь к ней. – И ты только сейчас решила рассказать о том, что жила под одной крышей с убийцей?
– Прости.
– «Бытовой конфликт», значит, – цитирую то, что она озвучивала ранее. – Илон, ты, на хрен как, нормальная?
– Придержи язык, Малой, – недовольно бросает отец.
– Я офигеваю просто. Почему нельзя было сказать правду сразу?
– Потому что это совсем не те подробности, которыми хочется делиться.
– А где твоя тётка? – интересуется батя, перестраиваясь в левую полосу.
– Тётя Валя – соцработник. Присматривает за пожилыми людьми. В последнее время она стала оставаться на ночь в квартире одной из бабушек. Наверное, чтобы не видеть всего того, что происходит дома.
– Зашибись решение. Получается, забила на племянницу болт.
– Абрамов!
– А чё я не так говорю? Оставила девчонку с этим ублюдком! – отражаю возмущённо.
– Притушись, чего разорался?
– Потому что! Ты, кстати, за пистолет пояснить не хочешь? Откуда он у тебя взялся?
– Был в машине.
– Был в машине? И часто ты возишь с собой оружие? Мать-то в курсе?
– Какого дьявола я должен перед тобой отчитываться? – рявкает он недовольно.
– То есть, по-твоему, вопросов у меня возникать не должно? Охренеть блин!
– Тон смени.
– Не ругайтесь, пожалуйста, – вмешивается в наш острый диалог Илона.
В салоне снова становится тихо, и молчим мы до самого приезда на вокзал.
– Про пистолет никому ни слова, – строго наказывает отец, заглушив двигатель.
– Ну разумеется, – фыркаю я.
– Спасибо, Ян Игоревич. За то, что появились вовремя. И вообще, за то, что приехали с сыном за мной, – благодарит девчонка, после чего вылезает из машины.
– Сумку оставь. Я сам заберу, – оповещаю сердито.
– Хорошо.
Закрывает дверь. Идёт к нашим.
Наблюдаем через лобовое за тем, как ей навстречу движется матушка. Она что-то спрашивает у неё. Обнимает. Уводит к ребятам.
– Поостыл? – ощущаю на себе тяжёлый взгляд родителя.
– Бандитское прошлое. Дурка. Пистолет. Иногда мне кажется, что я совсем тебя не знаю.
– Есть вещи, о которых стоит помалкивать. Догоняешь о чём я, Младший?
– Шила в мешке не утаишь.
– Но попытаться-то можно?
– Понятно всё, – закатываю глаза.
– Да ни черта тебе не понятно. Будут свои дети, тогда поговорим, – выходит из тачки.
– Ты хоть надёжно его прячешь? – тоже выбираюсь из салона. – А если Сонька, не дай Бог, найдёт?
– Я, по-твоему, полный имбецил, что ли? – цокает языком, нажимая на кнопку брелока.
Идём по направлению к зданию вокзала.
– Он жив-то хоть? – осведомляюсь, пока есть возможность.
Мы с Вебер вышли из квартиры первыми. Батя – несколько минут спустя.
– К сожалению.
– Ты что-то ему прострелил?
– Нет. Сломал пару костей. Пусть отдохнёт немного на больничной койке.
Киваю.
Таким раскладом я доволен. Этот урод заслужил.
– На девчонку не злись.
– Сам как-нибудь разберусь.
– И вообще, присмотрись к ней, Кучерявый, – заряжает неожиданно.
– Чё? – поворачиваюсь, широко распахнув глаза.
– Чего таращишься? Красивая, неглупая, а главное, была рядом в самый тяжёлый для тебя период. Лично для меня, это – показатель.
– Мы с Илоной просто дружим.
– Дружба между мужчиной и женщиной невозможна, Малой.
– Возможна.
– Спорим, нет? – ухмыляется.
– Ну наконец-то! – матушка спешит к нам. – Мы немножко опаздываем. Всё хорошо?
– Да, родная.
Отец обнимает её и, прижимая к себе, целует в висок.
Подхожу к друзьям.
Горький держит на руках Петю. Полусонный годовалый малец трогает пальчиками разрисованную чернилами кожу шеи.
– Ему тоже не нравятся твои татуировки.
– А по-моему, наоборот.
– Уронишь. Нормально придерживай его за спину, – по обыкновению, ворчит Милана.
– Чушь не неси. Я умею держать детей. Соню сколько нянчил.
Сестра закатывает глаза в свойственной всем Абрамовым манере.
– А я их боюсь, – признаётся Чиж.
– Ещё один. Свободного тоже лютой паникой при виде детей накрывает.
– Ребята, нам нужно поторопиться. Поезд вот-вот будет.
– Ну так погнали.
Суетимся. Подхватываем сумки. Всей толпой движемся к центральным дверям здания вокзала. Там друг за другом проходим через рамку и направляемся к выходу на платформы.
– Как понять, какая у нас?
– Щас объявят.
– Паспорта все взяли? Приготовьте вместе с билетами, – командует матушка.
– Блин-блинский!
Чиж трясущимися руками роется в сумке. Ищет документ, выпотрошив почти всё её содержимое на асфальт.
– Посмотри по карманам, – советую я.
– Точняк! Вот он!
– И эти люди едут покорять Москву, – качает головой батя, забирая Петю у Паши.
– Внимание пассажирам! Скорый поезд Сочи-Москва прибывает на третий путь, – раздаётся из уличного динамика.
– Правильно стоим.
– Номер вагона посмотрите.
– А где смотреть? – хмурится Чиж.
Чувствую, как меня крепко стискивают за ноги.
Сонька.
Дулась на меня весь вечер, но сейчас вцепилась так, словно не хочет отпускать.
– Иди сюда, – присаживаюсь. Потому что поднять её на руки сейчас не смогу из-за проблем с шеей и спиной. – Обижаешься на меня?
– Немножко, – шепчет она в ответ, намертво стиснув вышеупомянутую шею.
– Буду скучать, Джеки Чан.
– Сильнее всего за мной? – губки бантиком целуют мою скулу.
– Само собой, – отклоняюсь назад и вытираю слёзы, которые катятся по раскрасневшимся щекам младшей сестры. – Завязывай сырость разводить. Тебе не идёт.
– Угу.
– Предкам сильно нервы не трепи. Чуток для тонуса. Лады?
– Как получится, – шмыгает носом.
– Сонь…
– Я постараюсь, – вздохнув, выжимает из себя обещание.
Мимо нас проносится гудящий поезд.
– Так какой вагон?
– Девятый.
– Купе?
– Плацкарт.
– Ой олени… – отец в шоке.
– Зато им будет весело. Так, считаем. Это третий.
И снова все на суете. За исключением Паши и Миланы. Эти двое даже на фоне грохота состава умудряются ругаться.
– Харэ уже, Мила.
– Я говорю о том, как рада его отъезду!
– Ты могла бы не повторять это столько раз. Все всё поняли, – мрачно отзывается Горький.
– Наконец-то никто не будет лезть в мою личную жизнь! Буду делать, что хочу! – заявляет она, широко улыбаясь, однако эта её улыбка совсем не вяжется с глубокой грустью, которую транслируют глаза.
– Смотри осторожней. Иногда от этого «хочу» появляются маленькие люди.
– Придурок! – краснея, толкает его в плечо. – Ненавижу тебя!
Паша усмехается, глядя на тормознувший перед нами вагон под номером десять.
– Чтоб ты никогда из Москвы не вернулся!
– Алё, прекрати, – осаживаю, посылая в её сторону осуждающий взгляд.
– Сюда! – зовёт всех Чиж, и мы дружно перемещаемся вправо.
– Стоянка поезда три минуты. Приготовьте паспорта и билеты.
Пока проводник раскладывает лестницу, мы прощаемся.
Обнимаю сестёр. Взъерошиваю кучери ревущего Петьки, испугавшегося поезда. Пожимаю руку отцу.
Долго в глаза друг другу смотрим.
– Дерзай, Абрамов-младший.
С облегчением принимаю его скупое мужское объятие и подбадривающее похлопывание по плечу.
Что ж. Если и злится, решение моё всё равно принял.
– Сынок, – матушка целует меня и ласково гладит по волосам. – Как приедете, сразу позвони. Хорошо?
– Обязательно, мам.
– Иди.
Разумеется, плачет.
– Прости, что не сказал заранее.
Совесть заела. Там за столом мне показалось, что я совершил ошибку, скрыв от родных свои планы на будущее.
– Неважно. Пусть у тебя всё получится. Береги себя.
Обнимаемся ещё раз.
– Молодые люди, проходим в вагон! Или без вас уедем! – торопит грозного вида тётка.
Первым показываю ей паспорт и билет.
– Проходите. Следующий.
Поднявшись по ступенькам, ныряю в узкий проход. В полутьме нахожу своё место и, забросив туда наши с Илоной вещи, возвращаюсь в тамбур.
Там толпятся ребята, а проводник, на них каркая, поднимает лестницу.
– Пока! – машет Сонька, прилипнув к отцу.
– Удачи! – кричит Милана, утыкаясь в его плечо.
Тоже по итогу расплакалась. Хоть и строила из себя снежную королеву.
Поезд трогается.
Ну вот и всё.
– Ой, а пакет с едой!
Матушка, всполошившись, бежит за вагоном и бросает его в проводницу со словами «Детям передайте, пожалуйста!»
– Господь Всемогущий, кирпичи там, что ли? Нате, дети, – глянув на нас с Пашей, усмехается женщина.
– Благодарю, – друг принимает от неё увесистый пакет.
– Идите уже, – закрывает двери. – Сейчас бельё вам принесу.
Глава 8
Белорусский вокзал. Дождливое, серое утро. Мрачное небо над головой. Холодные капли бьют по лицу. Белые кроссы рассекают по лужам.
В Москве как будто бы совсем не лето. В сравнении с той жарой, что стоит в Красоморске, можно сказать, самая настоящая осень.
На перроне нас встречает мой крёстный, Роман Беркутов. Тепло поприветствовав друг друга, спешим в сторону паркинга, где забиваемся в его крупногабаритный немецкий внедорожник.
– Родителям отзвонился?
– Да. Я как мокрая псина, – оцениваю свой внешний вид в зеркале, взъерошивая пальцами волосы.
– Серьга в ухе. Недовольный фэйс. Один-в-один отец, – наблюдая за моими действиями, ржёт крёстный. – Тот в молодости тоже вечно бесился, когда шевелюра лежала не так, как надо. И, кстати, узнаю вот это вот выражение его лица… Где твоя фирменная улыбка, Малой?
– Нам бы тоже хотелось снова её видеть, – тихо подаёт голос Илона.
– Ты как себя чувствуешь?
Он замечает, по ходу, как я укладываю башку на подголовник.
Шея, не оценившая отсутствие ортопедической подушки, с раннего утра даёт звезды.
– Нормально. Давно у вас идут дожди? – перевожу тему. Не люблю обсуждать своё здоровье. Даже с близкими людьми.
– С начала недели похолодало жёстко. Ливень второй день фигачит. Гром, молния, все дела...
– Мы тебя с работы дёрнули?
Крёстный, как всегда, на стиле. Рубашка, модный галстук, дорогой брендовый костюм.
– Гендиректор вправе самостоятельно решать, когда ему работать, а когда нет, – деловито заявляет, подмигивая.
– Ой, – цокаю языком, – слышала бы тебя тётя Алёна.
Они с женой вечно ругаются из-за того, что глава семьи недостаточно времени уделяет этой самой семье.
– Вообще-то я рассчитывал на то, что вы с Артёмом дальше без меня будете развивать бизнес, но, видимо, в твоём случае, не судьба.
– Ты же знаешь, строительство, офисы, проекты – не моё.
– Знаю-знаю. Творческий ты наш, – вздыхает с явным сожалением. – Так значит, вашу группу пригласил в столицу какой-то перец.
– Да. Продюсер одного известного лейбла.
– Круто. У вас состав сменился? – смотрит на ребят в зеркало заднего вида. – Где Ромасенко и Свободный?
– Первый в армии. Второй сосредоточился на спортивной карьере.
– Ясно. Пашка, татух у тебя прибавилось, что ли?
– Да, дядь Ром.
– Красота. Тоже себе, что ль, набить чё-нибудь на старости лет?
– Например?
– Портрет любимой женщины на груди.
– Мне кажется, не надо. Дома тебя не поймут. Решат, что ты крышей поехал.
Он смеётся.
– Вы голодные? Едем все к нам обедать?
– Да на самом деле, времени в обрез. Искупаться бы после поезда, переодеться...
– Начинается. Приехал крестный сын в гости, называется, – отражает обиженно.
– В шесть вечера Горин ждёт нас у себя.
– Уже сегодня?
– Ага.
– Как-то лихо этот продюсер взял вас в оборот, – прищуривается.
– Он итак долго ждал, пока я более-менее оклемаюсь. Мог кого-то другого вместо нас позвать. Надо ехать.
– Ты смотри, прежде, чем что-то подписывать, мне документы отправь. Пусть мои юристы сначала глянут.
Киваю.
– Так что? Тогда заселять вас едем? Я обещал твоему отцу, что по улицам в поисках квартиры вы шататься не будете.
– Да мы с ребятами, вроде как, нашли подходящую хату на сайте аренды жилья. Не хотели ни тебя, ни деда напрягать.
– Ну чё ты буровишь, Кучерявый? Какие сайты? У тебя крёстный кто?
– Акула строительного бизнеса.
– Вот именно! Неужели ты думаешь, что я позволю тебе и твоим друзьям жить непонятно где? – качает головой. – Щас всё будет. Мой менеджер нашёл для вашей компании отличный вариант...
*********
Крёстный заселяет нас в приличный ЖК закрытого типа. Просторная двушка с балконом, большой гостиной и кухней. Забитый доверху холодильник со стикером «на первое время».
Что сказать. Нереальная мечта любого приезжего.
– Погнали хавать. Пока ты нежился в душе, Вебер сварганила перекус, – Чиж подрывается с дивана.
Протираю башку полотенцем и, закинув его на плечо, направляюсь вслед за другом в сторону кухни.
Горький сидит за столом и, уткнувшись в смартфон, пьёт ароматный кофе. Илона раскладывает по тарелкам яичницу с беконом.
– Не зря мы её с собой взяли. Будет нам обеды-ужины готовить.
– Уже не боишься, что отравлю? – девчонка выгибает бровь, поднимая взгляд на Чижова.
– Ты ж, вроде как, завязала со всей той хернёй.
– Вдруг нет?
– Кстати, скажи, ты правда в восьмом классе лазила по кладбищу ночью?
– То был поздний вечер, – поправляет его она.
– То есть реально? – Чиж таращится на неё, округлив в шоке глаза.
– И что с того?
– Зачем ты туда ходила? За кладбищенской землёй?
– Нет. С духами пообщаться.
– А если серьёзно?
– Чижов, – она вздыхает. – У нас просто убежала собака.
– И ты не придумала ничего лучше, чем пойти искать её на кладбище?
– Пёс был очень привязан к бабушке.
– Жесть. Не страшно было шарахаться среди могил?
– Бояться нужно не мёртвых, а живых.
– И как? Нашлось животное?
– Да.
– Охренеть. А Ковалёва с Зайцевой тогда целую легенду про тебя придумали. Мол, обряды там какие-то при полной луне проводишь.
Илона фыркает.
– А ты всегда безоговорочно веришь тому, что говорят?
– Не то чтобы… Просто ты, честно говоря, всегда немного меня пугала. Странно себя вела и эти твои увлечения гаданиями, астрологией и прочей лабудой… Что не говорила, всё сбывалось. Совпадение? Не думаю.
– Так и есть. Совпадение.
Я вдруг ни с того, ни с сего вспоминаю наш поход, организованный Шац.
– Про твою бабку и матушку ходили всякие разные слухи.
– Например?
– Что обе они были ведьмами.
– Чиж, – толкаю его локтем в бок.
– А ты?
– Что я?
– Тоже?
– Всё возможно, – Илона пожимает плечом. – Продолжай меня бояться.
– Ты издеваешься?
– Марсель, чай или кофе?
– Кофе.
– Я посмотрел схему метро, – Горький отрывает сосредоточенный взгляд от экрана телефона.
– И чё там? – закидываюсь обезболом. Тянусь за бутылкой с водой.
– Добираться до офиса Горина минут сорок. Одна пересадка и пешкадропом четыреста метров.
– Недалеко, – накалываю на вилку кусок яичницы. – Слушай, Илон…
– М? – она наконец сама садится за стол.
– А помнишь, как мы прошлым летом гадали в палатке?
Меняется в лице. Рука, тянувшаяся за кусочком хлеба, замирает в воздухе.
– Ромасу ты тогда предсказала неразделённую любовь с девушкой постарше.
– Это вы про его шуры-муры с психологиней? – хмурится Паша.
– Мне выпали кубки и проткнутое мечами сердце.
– Я уже не помню, – девчонка опускает глаза.
Врёт, естественно. Всё она прекрасно помнит.
– Что там было за толкование? Душевные муки. Любовный треугольник. Разочарование. Предательство, – озвучиваю вслух то, что само собой всплывает в памяти.
– Марсель… – Вебер заметно теряется. – Это всего лишь карты.
– Ага и всё странным образом совпало, – косится на неё Чиж.
– Ты Джугели в тот вечер тоже расклад делала? – не спрашиваю, скорее утверждаю. Мы с Максом как раз за гаданием их и застали. – Что там у неё было?
Не знаю, на кой икс мне нужна эта информация, но зачем-то нужна.
– Сперва выпала карта-предостережение.
– Да ладно? – пучеглазится Чиж, приоткрыв рот от изумления. – Это тогда она чуть не утонула?
– Да. На следующий день, – отвечаю я.
– Ошизеть!
– А две другие карты? – давлю взглядом и интонацией. – Вспоминай.
– Семёрка жезлов и влюблённые.
Пацаны молчат, а мы с Вебер всё это время удерживаем зрительный контакт.
– Расшифруешь последнюю?
– Марсель…
– Давай не надо соскакивать, Вебер. Говори. Любопытно же.
– Капец как, – поддерживает меня Чижов.
Илона поджимает губы и нехотя произносит:
– В общем раскладе карта Таро Влюбленные указывает на то, что человеку, которому делают расклад, предстоит принять какое-то решение. Прошлое и будущее, старое и новое, обязанности и желания — это то, между чем в скором времени предстоит определиться с выбором.
Её слова – лезвием по сердцу.
– Ясно.
Невесело усмехнувшись, киваю.
Так ведь и получилось по сути. Джугели почти год спустя сделала этот самый выбор.
Жаль, правда, совсем не в мою пользу…
Глава 9
С Гориным знакомимся в тот же вечер. Сразу становится ясно, что Стас в свои тридцать семь имеет за спиной серьёзный опыт работы в музыкальной сфере. Разговор у нас складывается прямой и по существу. Вокруг да около этот человек ходить явно не привык.
– В общем так, Марсель. Нам нужна новая крутая молодёжная группа, которая займёт свою нишу и привлечёт к себе большую аудиторию. Вам – нужно продвижение, которому активно может поспособствовать наш лейбл. Собственно, предложение простое. Пробуем сотрудничать. Подписываем договор, начинаем работу. Записываем на студии полноценный альбом. Релизим. Смотрим, что по итогу получается. Исходя из этого планируем наши дальнейшие действия.