Направляюсь к Бланко. Беру со скамейки полотенце, чтобы вытереть стекающий по лбу пот.
– Ты видишь, Матиас меняет темп, провоцируя бить по мячу слишком рано на мягких ударах и слишком поздно на жестких?
Киваю.
– Не поддавайся. Чётко держи зону удара. Не забывай, на замахе вес тела переносится на одноименную с бьющей рукой ногу, на выносе ракетки в мяч – вес тела переносится на другую ногу, шагающую в направлении удара. Старайся постоянно поддерживать баланс силы и скорости.
– Это не всегда возможно.
– Старайся, следи за этим. И поменьше агрессии, Джугели. Ты делаешь ошибки именно из-за того, что порой слишком сильно бьёшь по мячу.
– Поняла.
– Помни, нельзя терять качество. Техника суперважна. Кроме фактора силы есть еще не менее важные факторы. Скорости разгона головки ракетки и баланса корпуса. В выполнении удара участвует не только энергия перемещения корпуса в направлении удара, но и энергия раскрутки корпуса после его углового скручивания. Сядь посмотри о чём говорю, – забирает у меня ракетку и идёт на корт к Матиасу.
Внимательно слежу за игрой, отчаянно стараясь не упустить все важные детали.
С досадой отмечаю про себя тот факт, что до уровня их мастерства мне расти и расти.
Ну ничего, Москва не сразу строилась. Так ведь?
В последующие полчаса пытаюсь повторить то, что мне продемонстрировали. Бланко, вроде как, по итогу доволен. Фишер, как всегда нет. Ругает меня за каждый косяк, коих Мистер «Орлиный глаз» замечает великое множество.
– Вопросы?
– Мне плохо удаются «резаные» удары слева, – поправляю козырёк.
– Закрывай корпус правой ногой под углом не менее девяноста градусов. Обязательно сохраняй боковое положение тела до полного окончания удара. Рука с ракеткой заканчивает мах в направлении полета мяча. Плечи держат перпендикулярное положение по отношению к сетке. Возьмите завтра на отработку. Закругляемся на сегодня.
– Хорошо.
– Через двадцать минут буду ждать тебя в лаундж-зоне. Поужинаем и обсудим предстоящий турнир.
Мне становится как-то неловко. Вида не подаю, но уточняю:
– А здесь не можем это обсудить?
– Тата, я голодный как волк. Давай поедим.
Молчу.
– Встретимся на открытой веранде с южной стороны, – встаёт и направляется к Фишеру, чтобы по традиции обсудить с ним какие-то нюансы.
Закладываю ракетку в чехол. Кладу бутылку и полотенце в рюкзак. Закидываю его на плечо и выхожу за пределы корта. По узкой дорожке прохожу вдоль десятка других.
Кто-то свистит мне по пути.
Боковым зрением вижу, что это тот самый француз, который на днях пытался ко мне подкатить.
Пошлости какие-то опять несёт на своём лягушачьем. За что, собственно, и получает средний палец без единого комментария и взгляда.
Шагаю к зданию, в котором располагаются душевые. Оставляю ракетку в своей ячейке. Иду приводить себя в порядок. Принимаю душ. Переодеваюсь. Расчёсываюсь. Собираю волосы в высокий хвост. Выдвигаюсь.
– А ты пунктуальная, – Хавьер, ожидающий меня в лаундж-зоне, удивлённо смотрит на часы.
– Не люблю опаздывать.
Он отодвигает для меня стул. Поправляют ворот рубашки-гавайки.
– Выбирай, что хочешь, – кладёт передо мной меню. – Я не стал заказывать на свой вкус.
– Спасибо.
Впредь не хочу, чтобы за меня что-то решали..
– Счёт закрываю я, – произносит уверенно.
– Нет, – нахмурившись, выражаю протест. – Не нужно. Я сама оплачу свой ужин.
Хавьер, усмехнувшись, растерянно разводит руками.
– Впервые вижу девушку, выражающую столь ярое желание за себя заплатить. Это круто, но мне будет крайне некомфортно перед официантом. Он решит, что я жлоб.
– Вовсе нет. Мы ведь здесь по делу, – напоминаю я.
– А может это свидание, – выдаёт неожиданно.
– Это не свидание, – отрицательно качаю головой.
– Да расслабься ты, – смеётся. – Судя по всему, парней ты отшиваешь с такой же агрессией, как бьёшь по мячу.
Поджимаю губы.
– На самом деле я просто хочу узнать тебя получше, Тата. Ты интересна мне как игрок, как человек. Нам ведь предстоит много работать вместе.
– И дальше? – осторожно спрашиваю.
– Да. Хочу включить тебя в свою личную команду. Ты же не против, надеюсь?
– Не против. Только… Фишера мне оставьте, пожалуйста.
– Неожиданная просьба, учитывая вашу обоюдную «любовь».
– Сейчас мы стали лучше понимать друг друга. Вы же тоже заметили это?
– Да. Давай уже на ты, а? Режет слух это твоё вы. Я ведь вполне себе молодой ещё. Как думаешь?
Киваю.
– Ну вот и договорились.
К нам подходит официант. Принимает заказ и удаляется.
Хавьер, поговорив по телефону, откладывает тот в сторону и, кажется, всерьёз вознамеривается послушать информацию обо мне. Потому как начинает задавать разного рода вопросы.
– Кто ты по национальности?
– Грузинка.
Молчу, что наполовину. Никогда себя русской не считала.
– Раньше жила и тренировалась в Москве?
– Родилась в Грузии. Детство провела в Тбилиси. Потом мы с отцом переехали в столицу. Там я стала заниматься в теннисном клубе.
– Я читал твою анкету. Турниры можешь не перечислять. Одно скажи. Почему при таких весьма хороших результатах среди юниоров так и не дошло до Кубка страны?
– Мне пришлось временно сменить место жительства. Я провела год в маленьком провинциальном городке.
– Ясно. Ты продолжила там тренироваться?
– Да. Правда никаких крупных турниров так и не случилось.
– Почему?
– По личным причинам. Делиться подробностями не буду, извините. Извини, – исправляюсь, когда вижу на его лице недовольство и досаду.
– На деталях не настаиваю. Как тебе Барселона? – расслабленно откидывается на спинку стула и заводит руки назад.
– Мне здесь очень нравится.
– Что конкретно нравится?
– Климат, море, академия, – пожимаю плечом. – А вы…
– Тата, – вздыхает и качает головой.
– Ты. Давно живёшь в Испании?
– А ты что, не гуглила мою биографию? – выгибает бровь. И обижается как будто.
– Нет, – отвечаю я честно.
Он продолжает внимательно изучать моё лицо, почёсывая при этом подбородок.
– Я родился и вырос в Мадриде. Сюда переехал, когда мне было двенадцать.
– Всегда знал, что будешь заниматься теннисом?
– Нет. Когда мне было шесть, родители решили, что я должен стать футболистом.
– Но ты им не стал.
– Эта игра меня вообще не впечатлила. Она казалась мне довольно глупой.
– И как проснулся интерес к большому теннису?
– Совершенно случайно. Как-то раз в один из вечеров я шёл с тренировки домой и увидел двух пенсионеров на корте.
– Пенсионеров?
– Престарелые мужчина и женщина играли в теннис. Да так виртуозно, что я завис там на последующие полтора часа.
– Футбол было решено оставить?
– Уже на следующие сутки. Отец жутко расстроился, ведь я поставил крест на его мечте.
– Нет ничего хуже, чем воплощать чужие мечты в реальность.
– Согласен. С достопримечательностями Барселоны, надеюсь, познакомилась?
Перечисляю те, которые нам с бабушкой удалось охватить. Хавьер попутно даёт комментарии и советы.
– Дворец каталонской музыки точно надо посетить хотя бы раз. Даже если уснёшь, как я.
Нам приносят еду.
– Ты уснул там?
– Да, к моему стыду.
Он рассказывает мне эту историю и ещё множество других.
Бланко – интересный собеседник. Он тактичен и вежлив. У него хорошее чувство юмора. И он… Кучерявый. Почему-то это особенно бросается в глаза.
В какой-то момент ловлю себя на мысли, что общаемся мы достаточно легко и непринуждённо. Как будто бы преодолев некую первоначальную неловкость.
Разговариваем долго. Обо всём и в целом ни о чём.
До обсуждения календаря соревнований тоже добираемся. Правда в эту же минуту мне пишет бабушка и её сообщения оседают тревогой в груди.
«Ты скоро вернёшься, Тата?»
«Есть разговор»
Спрашиваю, что случилось.
А когда узнаю что именно, как-то очень не по себе становится.
– Всё в порядке? – Хавьер сразу замечает перемену моего настроения.
– Кое-какие неприятности с дедушкой, – отвечаю я. – Извините, – обращаюсь к официанту. – Не могли бы вы принести счёт?
– Тата, да я разберусь, не переживай.
Достаю посчитанные в уме наличные.
– Слышишь, перестань. Убери деньги.
Один мой взгляд и Бланко выставляет вперёд руки, принимая отказ.
– Давай хотя бы отвезу тебя. Я на машине.
– Не нужно, я сама доберусь. Спасибо за ужин, – поднимаюсь со стула и быстрым шагом ухожу.
Глава 4
Марсель
В начале сентября случается то, чего я так жду. Меня наконец-то выписывают и отпускают домой.
Родные пенаты помогают держаться морально. Первое время я это прям отчётливо чувствую.
Ясное дело, предстоит долгое восстановление и реабилитация, но уже одно то, что я вырвался из плена больничных стен, придаёт жизни хоть какой-то смысл и цветной окрас.
Физиотерапевт, травматолог, реабилитолог, остеопат. С врачами по-прежнему встречаюсь чаще, чем мне хотелось бы, поскольку они регулярно к нам приходят.
Что из последних новостей…
Ромасенко попадает под осенний призыв. Причём друг уходит в армию со скандалом, накануне в хлам разругавшись с матерью. Причина ссоры – весть о том, что она собралась замуж за своего ухажёра, местного чиновника Градова, которого Макс на дух не переносит.
Проводов в армию, как таковых, не устраиваем. Бывшие одноклассники и знакомые пацаны к тому моменту практически все разъезжаются на учёбу. Да и настроение у Ромаса отстойное, учитывая обстоятельства. Поэтому просто обходимся ужином, который организовывают мои предки.
Дальше.
Дэн сваливает в Сочи, пообещав наведываться в Красоморск каждую неделю. По факту же получается так, что видимся мы, дай Бог, раз в месяц, ибо тренировки по самбо и универ занимают всё его время.
Кто остаётся со мной по итогу, так это Горький и Вебер. Друзья на постой зависают у меня. Приходят почти ежедневно и, честно говоря, их появление в нашем доме здорово разбавляет мои серые однотипные будни.
Ну и плюс семья держит в тонусе. Часто прилетают из Москвы дед с бабушкой. Мелкая постоянно торчит возле меня (иногда даже раздражая своим присутствием). Мать окружает вниманием и заботой. Отец рядом тогда, когда мне это нужно.
Я не слабак, нет, но стоит признать: ДТП, его последствия, долгое восстановление, боли и ситуация с отъездом Джугели… Всё это вкупе достаточно серьёзно повлияло на мою психику.
Наступает даже момент, когда друзья и родные начинают всерьёз беспокоиться о моём ментальном здоровье. Прикиньте до чего доходит? Психологов ко мне приводят. Однако ничего из этой заведомо провальной затеи не выходит. С первым я попросту отказываюсь общаться. Второму несу откровенную чушь. Третьего, не церемонясь, грубо посылаю.
– Издеваешься, Абрамов? – присаживаясь напротив, спрашивает отец в тот же вечер.
Молчу, уставившись в стену.
– Марсель, ты взрослый человек. Если есть необходимость в том, чтобы поговорить со специалистом, это нужно сделать.
– Мне не нужен хренов мозгоправ. Завязывайте подсылать их ко мне!
– Не можешь признать, что нуждаешься в помощи?
– Я не нуждаюсь, – выталкиваю упрямо.
– Твоя депрессия снова подзатянулась, сын. Ты ни черта не хочешь делать и толком никак себя не мотивируешь.
– И на что, по-твоему, мотивировать?
– На то, чтобы вылезти из состояния перманентной меланхолии. Тело восстанавливается, душа – нет. Сечёшь?
– Бать, – раздражённо цокаю языком.
– Хочешь попасть в спецучреждение? Я тебе исходя из собственного опыта скажу, это – незабываемые впечатления.
Поворачиваю голову в его сторону. Слишком резко. Шея тут же отзывается болью.
– Ты о чём? – морщусь.
– О том, – откидывается на спинку дивана. – Я там был.
– Чего? – глаза округляю. – Ты лежал на дурке?
– Да, – отвечает он нехотя. – Имеется и такой эпизод в моей биографии.
– Это прикол? Ты меня разводишь?
Не верю, хотя по его глазам и своим внутренним ощущениям чую, что отец не блефует.
– Нет.
– Охренеть.
– Про обстоятельства не спрашивай. Прими как данность.
– В смысле? Ты объясняться не собираешься? Это, на хрен, не в санаторий съездить. Просто так в такое место не попадают.
Отец вздыхает и какое-то время сидит, потирая висок. Видимо, взвешивает «за» и «против», решая, делиться ли со мной подробностями этой занимательной истории.
– Это произошло из-за того, что случилось с твоей сестрой? – предполагаю, лихорадочно подбирая в мозгу варианты.
– И да, и нет.
– Как это понимать?
– Крыша поехала на этом фоне. Терапию я проходил в том числе по этой причине, но повод для получения путёвки в жёлтый дом был иным.
Жесть.
– Знаешь, какие персы там обитают? – его взгляд становится размытым, словно он не здесь, а погружается в воспоминания того периода. – Пациенты-то разные. Тихие, буйные. Эмоционально разрозненные. С расстройством личности, биполяркой. Шизофреники. Один мужик разговаривал с деревом. Второй каждый день представлялся разными именами. Сегодня он ребёнок пяти лет. Завтра молодая мамочка с воображаемым младенцем. Третий во время прогулок по территории руками «откапывал во дворе жену», стирая ладони и пальцы в кровь.
– Зачем ты рассказываешь мне это?
Мороз ползёт по коже, когда слышу такие вещи.
– Затем, чтобы до тебя дошло. Порой наступает момент, когда ты сам уже не в состоянии справиться. Будешь и дальше хандрить, имеешь все шансы с этим столкнуться.
– Харэ пугать меня.
– Я не пугаю. Предупреждаю о том, как порой бывает. Завязывай страдать по девчонке.
– Причём тут она? Дело в аварии. Меня всё достало. Особенно боли и то, что я ощущаю себя немощным.
– Не гони мне, – отрезает сухо. – Это всё из-за Неё.
Встаёт. Подходит к окну.
– С чего ты взял?
– С того. Симптомы неразделённой любви налицо.
– Откуда тебе знать о них? У вас с матерью с самого начала всё было взаимно.
– Видел на других. Дурью не майся. Сконцентрируйся на своём здоровье и давай потихоньку учёбу в твою жизнь возвращать. Желания. Мечты.
– А если мечты исключительно с Ней были связаны? Ты сам всегда говоришь, мол, если б не встретил мать, то пропал бы.
– Так и есть, – кивает, соглашаясь.
– Ну вот.
– Сравнил кого с кем конечно… – усмехается. – Твоя мать ради меня и нашего общего счастья, ещё будучи совсем юной девчонкой, совершила множество поистине взрослых поступков. Была рядом, когда мне это было жизненно необходимо. Поддерживала. Против семьи пошла. Против общественного мнения. А твоя Джугели? – с презрением её фамилию произносит. – Она даже показания давать не стала.
– Мне на это класть. Дед и без неё справился.
– Естественно, справился. Дело в самом поступке, Марсель.
– Может, у неё была какая-то причина, – озвучиваю версию Илоны.
– Причина, которая оказалась важнее тебя? Тогда у меня плохие новости, сын. С её стороны любви точно не было. Да и с твоей… Хочешь откровенно?
– Ну? – желваками туда-сюда двигаю.
– Есть ощущение, что она тебя зацепила исключительно своей неприступностью. Как говорят, запретный плод особенно сладок. Раньше проблем с девчонками не возникало. Сами в руки шли, а тут ты столкнулся с нетипичным для тебя сценарием. Получил от ворот поворот. По самолюбию ударило. Задело. Заело.
– Хватит, – перебиваю. – Рассуждаешь так, будто она – чёртов трофей! – недовольно комментирую.
– Что можешь выдвинуть в противовес моим словам?
– Тата не вышла замуж за Горозию.
– Теперь эта мразь – жених незавидный. Кому нужен брак с сидельцем? Хотя учитывая, что её отец тоже сидит… – пожимает плечом.
– Она что-то чувствовала ко мне. Я знаю.
– «Что-то». Тебе этого было бы достаточно? Уверен? – скептически выгибает бровь.
– Не знаю.
– Сын, я тебе так скажу. ТВОЁ никогда никуда от тебя не денется, а если делось, значит не твоё. Делай выводы...
*********
Проходит неделя за неделей.
Что могу сказать? Разговор с отцом возымел свой эффект. Видимо, я на подсознательном уровне воспротивился возможности оказаться на дурке.
Потихоньку возвращаюсь к жизни.
Общаюсь с друзьями.
Занимаюсь с Шац и репетитором по математике.
Попутно пишу альбом, песни в котором совершенно непохожи на то, что мы делали с пацанами раньше.
Восстанавливаю своё ушатанное здоровье.
Мануальная терапия, физиопроцедуры, бассейн, спецтренажёр. Усилиями армии врачей иду на поправку и качество жизни, несмотря на некоторые нюансы, значительно улучшается.
Сросшиеся кости больше не беспокоят. Есть проблемы со спиной и шеей, но мой реабилитолог, Иван Константинович, слушая порой нытьё на эту тему, услужливо напоминает о том, что люди часто вообще не встают после таких аварий. Мол, заткнись дурак и радуйся тому, что не превратился в инвалида.
Сильный аргумент. Я действительно искренне благодарю за это Всевышнего, удачу и экипировку. Потому, сцепив зубы, делаю то, что мне говорят и, в общем-то, всё идёт как надо. До тех пор, пока не начинают мучить адские головные боли.
Прохожу обследование и, к сожалению, вскоре меня снова кладут в больницу, поскольку требуется срочная операция из-за образования какой-то хренокисты, которую срочно нужно удалить.
«Всё будет хорошо!» – обещает Илона, сжимая мою ладонь своей.
«Чик-чик, чердак починят, – и ты перестанешь мучиться» – настраивает на позитив Горький.
Семья тоже активно подбадривает. Их уверенность в благоприятном исходе передаётся и мне. Наверное, именно поэтому я не особо переживаю по поводу предстоящего оперативного вмешательства. Когда все вокруг верят в хорошее, сложно оставаться пессимистом. Ты, волей-неволей, тоже перенимаешь у них эту веру...
*********
Конец декабря. У матушки день рождения, а значит все близкие собираются за праздничным столом.
Я тоже тут. С перемотанной башкой, но тут.
– Видели последнюю фотку Ромасенко в сети? Угар, блин, – хохочет Чижов.
– Рожа недовольная и подбитая.
– Ещё бы. Он там проштрафился на год вперёд. Упорно характер демонстрирует, – хмыкает Горький.
– Назад домой не просится?
– Вы чё? Он же гордый.
Непросто Максу в армии, да, но просить о помощи мать или Градова друг ни за что не станет.
– Денис, как твои дела? Учёба, спорт?
Свободный наконец явился в гости.
– Да нормально всё, тёть Даш. В основном, тренируюсь. Остальное фоном.
– То есть учёба. Фоном.
– Ян Игоревич, я по беспределу пары не пропускаю. Появляюсь в универе эпизодически.
– Эпизодически. Уже неплохо, – усмехнувшись, кивает батя, прилетевший утренним рейсом из Москвы.
Сколько себя помню, он, не взирая на занятость по работе, всегда на всех важных семейных событиях присутствовал. Сегодняшний день исключением не стал. Отец появился на пороге дома с шикарным букетом роз. Жену поздравить приехал. Завтра улетает обратно, чтобы закончить к тридцать первому проект.
Я, честно, не собирался подглядывать за предками. Так уж получилось, что стал невольным свидетелем этой сцены. Испытал в тот момент смущение, гордость и лютый восторг одновременно.
Вот скажите, как можно спустя столько лет целовать друг друга с такой страстью?
– Чё там Филатова? – интересуется Паша, надкусывая бутер с икрой.
– Усердно грызёт гранит науки. Староста группы, все дела…
– Ожидаемо.
Филатова, бедная, офигела в тот день, когда увидела бывшего одноклассника в холле СГУ. Вебер говорит, что Полина в том числе от него сбежала в Сочи. Что-то там на выпускном между ними случилось всё-таки. Это её напугало.
Кстати, о Вебер.
Достаю телефон из кармана и проверяю, прочитала ли она мои сообщения.
Галочки горят, но ответа ни фига нет.
Чё за херня?
Злюсь.
Илона без объяснений в очередной раз на несколько дней пропала с радаров. Меня начинают напрягать эти странные игры. То болтает со мной до утра, то вообще общаться не хочет. Где логика?
– Я тоже когда вырасту, буду ездить на чемпионаты страны, – уверенно заявляет Кнопка, слушая рассказы Дэна.
– Ты самбо не бросила? – удивляется тот.
– Ты чё, ку-ку? – крутит пальцем у виска.
– София.
– Я там лучшая у нас в секции! – откровенно хвалится.
– Круто.
– Это не спасёт тебя от отчисления. В случае, если продолжишь драться в школе, – напоминаю, возвращая трубу в карман. У нас в семье не принято отвлекаться на телефон, когда сидим все вместе за столом.
– А пусть меня Ярик не трогает. Тогда и бить его не придётся, – ворчит мелкая, складывая руки перед собой.
– Ты по-прежнему на пацанах приёмы отрабатываешь? – хохотнув, спрашивает Денис.
– Только на одном!
– Да это просто кошмар какой-то, – качает головой мать. – Там вражда не на жизнь, а на смерть. Впору уже школу менять.
– Вот он пусть и меняет.
– С чего бы? Дерёшься-то ты, – хмыкает Милана.
– Он провоцирует!
– Не всегда.
– Всегда!
– Нет. Ты часто сама его первая затрагиваешь.
– Это неправда!
– Нравится мальчик, так и скажи, – улыбается старшая.
– Чё-чё??? С дубу рухнула? – орёт громко.
– Это моё предположение. Замучила ты уже своего Ярика.
– А чё ты защищаешь этого тролля? – смотрит на сестру как на предателя.
– Жалко пацана, – пожимает плечом та. – Он ведь в ответ ударить тебя не может.
– Жалко у пчёлки.
– Ты ведёшь себя как пещерный Маугли, Сонь.
– А ты как кто? – дуется мелочь.
– Не поняла… – старшая хмурит брови.
– Уж лучше мальчишек бить, чем зажиматься с ними в школе по углам и лизать им рты. Фу! – брезгливо кривится София прежде, чем закинуть в рот ложку с салатом Оливье.
Горький давится содержимым стакана.
Мама кашляет в кулак.
Мила заливается краской и опускает глаза, когда взгляды присутствующих сходятся на ней.
Отец со звоном кладёт приборы на тарелку и стискивает челюсти до скрежета зубов.
– Это с кем она там зажимается? – первым подаёт голос Паша.
– Твоё какое дело? – огрызается Милана. – Мам, пап, вы неправильно всё поняли.
Предки молчат и сестра начинает нервничать сильнее.
– Ну один раз всего было. Клянусь!
– Вашу дочь к директору за это вызывали. Её и Воробьёва, – сдаёт с потрохами младшая. – Я сидела у двери и ждала. Директриса так на них орала!
– Заткнись!
– Сама заткнись.
– Обе замолчали, – сухо произносит отец.
– Па…
Милана вот-вот заплачет. Видно, что ей очень стыдно за то, что эта инфа дошла до родителей.
– Ещё раз я услышу что-то подобное, – чеканит батя по слогам, – сдам тебя в школу при Николаевском монастыре.
– Чего? – в ужасе округляет глаза сестра.
– Ты меня услышала?
– Да.
– Вот и замечательно. Тема закрыта.
– Достану мясо по-французски из духовки, – поднимаясь со стула, сообщает мама.
– Я помогу, – Милана, по цвету напоминающая помидор, встаёт следом.
– Ты чего радуешься, дятел Вуди? – обращается к чрезмерно довольной Софии отец. – Свою же сестру заложила.
– В воспитательных целях.
– Быть доносчиком – не меньший позор.
– А чё она…
– За собой всегда смотри, – обрывает её на полуслове.
– Я этому Воробьёву в понедельник рёбра пересчитаю, – обещает отцу Паша.
– А за что, она ж не сопротивлялась. Сама его…
– Сонь, захлопни варежку а, – не выдержав, вмешиваюсь.
Чёт понесло сегодня нашего Гнома капитально. Такое поведение ей несвойственно.
– Тёть Даш, – Паша зовёт мать, глядя на экран телефона, который прячет под столом.
– Аюшки.
– Там Илона пришла вас поздравить.
Прекрасно. То есть с Горьким на контакте, а меня сливает?
– Так пусть проходит в дом. Мы заждались её уже.
– Она просит, чтобы вы вышли на минутку к калитке.
– Что ещё за глупости? Марсель, приведи, пожалуйста, девочку за стол.
– Она со мной не общается.
– Ребята, а что происходит?
Кто б знал.
– Ян…
Батя молча поднимается и отправляется встречать гостью.
– Вы поругались, что ли? – предполагает мама.
– Нет, – глажу по морде подвалившую ко мне Санту.
– Тогда странно, что Илона не хочет заходить к нам в дом.
– Она сама тебе написала?
– Ну да, – Паха показывает мне телефон.
– Зашибись. Мои сообщения игнорит.
– Вы типа спелись с чернокнижницей? – удивляется Дэн.
– Она не чернокнижница.
– Кто такая чернокнижница? – попугаем повторяет Софа, тискающая нашего кота Элвиса.
– А вот и мясо по-французски, – матушка ставит большое квадратное блюдо в центр стола.
В этот же момент на пороге кухни появляется отец, который, естественно, привёл сюда Вебер. Уж ему перечить никто из моих друзей не посмеет.