Холодный огонь

Глава 1. Небесная лазурь

Небо над Синими горами в это утро было особенно глубоким — цвета индиго у горизонта и почти прозрачным в зените, где солнце только начинало набирать силу. Лиара стояла на краю скалы, чувствуя, как ветер треплет подол её лёгкого платья, и улыбалась. Она любила это время: мир ещё спал, птицы только пробовали голоса, а воздух был наполнен той особенной свежестью, какая бывает только высоко в горах перед рассветом.

— Ты опять без куртки, — раздался за спиной низкий, тёплый голос.

Отец вышел из-за деревьев, хромая чуть больше обычного — старая рана давала о себе знать по утрам. В руках он нёс две чашки с дымящимся травяным отваром. Лиара обернулась, и её улыбка стала ещё шире.

— Папа, ты же знаешь, драконам не холодно.

— Драконам — возможно, — он протянул ей чашку, — а вот моей дочери, которая вечно забывает, что она ещё и человек, не помешает согреться.

Лиара приняла чашку и сделала глоток. Отвар был горьковатым, с привкусом горных трав, которые мать собирала на склонах. Тепло разлилось по телу, и она благодарно прижалась плечом к отцовскому плечу.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О полёте.

— Это я уже понял. Ты с четырёх лет только о нём и думаешь. Что именно?

Лиара помолчала, глядя на горизонт. Там, за грядой, скрывалась столица — Арантия, город тысячи шпилей и Академия, о которой она мечтала с тех пор, как впервые услышала о ней от отца. Императорская Академия магии и драконьих искусств — место, где учились лучшие из лучших, где рождались легенды и где она должна была оказаться этой осенью.

— Я думаю о том, что уже через месяц я буду не просто летать над горами. Я буду учиться. По-настоящему. Магия, история, боевые искусства... Всё, о чём ты рассказывал.

Отец ничего не ответил, и Лиара почувствовала, как его плечо напряглось. Она подняла глаза и заметила тень, пробежавшую по его лицу — морщины вокруг глаз стали глубже, а взгляд, обычно такой ясный и прямой, ушёл куда-то в сторону.

— Что-то случилось? — спросила она, и голос её дрогнул.

— Ничего, — он через силу улыбнулся. — Просто старые раны. Иди, полетай. Я подожду здесь.

Лиара колебалась лишь мгновение. Затем поставила чашку на камень, отошла на несколько шагов и закрыла глаза. Обращение всегда начиналось с тепла — оно зарождалось глубоко в груди, растекалось по рёбрам, бежало по позвоночнику, пока не достигало кончиков пальцев. А потом мир взрывался светом.

Её дракон был прекрасен. Огромный, с чешуёй цвета утреннего неба — голубой, с перламутровыми переливами, которые на солнце отливали серебром. Крылья — широкие, мощные, с тонкими прожилками, похожими на морозные узоры на стекле. Когда она расправила их впервые после обращения, скала содрогнулась от порыва ветра.

Лиара оттолкнулась от земли и взмыла вверх. Воздух подхватил её, как старого друга, и она засмеялась — драконий смех звучал как перезвон хрустальных колокольчиков где-то высоко-высоко. Она сделала круг над горами, наслаждаясь тем, как ветер скользит по чешуе, как мир внизу становится крошечным и неважным. Дом, поместье, старый сад — всё это казалось игрушечным с высоты птичьего полёта, и только горы оставались такими же величественными и вечными.

Она спикировала вниз, почти касаясь верхушек деревьев, и снова взмыла — так резко, что дух захватывало. Свобода. Вот что это было. Абсолютная, ничем не ограниченная свобода, доступная только тем, у кого есть крылья.

Но сегодня что-то было не так... Она чувствовала это на уровне интуиции.

На третьем круге она заметила всадника. Одинокий силуэт на сером коне двигался по дороге, ведущей к поместью. Это было странно: гости в их краях появлялись редко, а если и появлялись, то давали знать заранее. Этот же ехал молча, целенаправленно, и Лиара почему-то почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику — там, где у человека были бы мурашки, а у дракона вставала дыбом чешуя.

Она спланировала вниз и обратилась обратно ещё до того, как коснулась земли — легко, почти невесомо, как учил отец. Платье слегка помялось, волосы растрепались, но она не обратила внимания.

— Папа, там кто-то едет. Со стороны тракта.

Отец поднялся со своего места. Он тоже заметил всадника и теперь стоял, выпрямившись во весь рост — бывший военный дракон, в котором, несмотря на ранение и годы, всё ещё чувствовалась сила. Лицо его стало каменным.

— Иди в дом, Лиара.

— Но...

— Иди в дом. Сейчас же.

Таким тоном он не разговаривал с ней никогда. Лиара хотела возразить, но что-то в выражении его глаз заставило её замолчать. Она подхватила чашки и быстро зашагала к поместью, чувствуя, как сердце колотится где-то у самого горла.

У крыльца её встретила мать. Элиана — женщина с такими же голубыми глазами, как у дочери, и серебряными нитями в тёмных волосах — стояла, прислонившись к дверному косяку, и смотрела на дорогу. Лиара заметила, что руки матери слегка дрожат.

— Мам, что происходит?

Элиана перевела взгляд на дочь, и Лиара с удивлением увидела в её глазах слёзы. Мать никогда не плакала. Никогда.

— Ничего хорошего, родная, — тихо сказала она. — Ничего хорошего.

— Но кто это? Почему вы с папой...

— Потому что на письме, которое везёт этот гонец, — чёрная печать, — голос матери стал глухим. — А чёрная печать означает только одно.

Лиара посмотрела на дорогу. Всадник уже въезжал в ворота, и теперь она видела то, что не могла разглядеть с высоты: чёрный плащ, серебряный герб на груди и тонкий кожаный тубус, перекинутый через плечо. Сердце упало куда-то вниз, в ледяную пустоту.

Чёрная печать...

Печать Императорского Совета. Печать приказов, которые не обсуждаются.

Всадник спешился у крыльца и, не глядя на Лиару, протянул тубус отцу. Тот взял его медленно, будто свиток внутри был ядовитой змеёй. Сломал печать. Развернул.

И Лиара увидела, как с лица отца уходит цвет.

— Что там? — выдохнула она, хотя уже знала — ничего, что могло бы её обрадовать.

Отец молчал долго. Потом посмотрел на неё — и в его взгляде было столько боли, сколько Лиара не видела никогда.

— Приказ, — сказал он. — Императорский приказ о браке.

— О браке? Чьём?

— Твоём, Лиара. Твоём.

Ветер стих. Птицы замолчали. И в этой внезапной тишине Лиара услышала, как где-то внутри неё — там, где жил дракон, — разбилось что-то хрупкое и беззащитное.

Мечта о свободе.

Глава 2. Приказ

Тишина, повисшая над поместьем, была неестественной. Даже ветер, казалось, затаил дыхание, припав к земле среди серебристых елей. Лиара стояла на крыльце, чувствуя, как слова отца медленно, словно ледяная вода, просачиваются сквозь неё, заполняя каждую клеточку тела.

— Моём? — повторила она, и собственный голос показался ей чужим. — Браке? Папа, о чём ты говоришь? Мне семнадцать. Я даже не поступила ещё в Академию. Я не...

— Лиара, — отец шагнул к ней, но она отшатнулась.

— Нет. Нет, подожди. Это какая-то ошибка. Может быть, перепутали? Может быть, есть другая Лиара? Из другого рода? — она говорила быстро, сбивчиво, чувствуя, как внутри поднимается волна паники. Дракон внутри неё метался, бил хвостом, требовал обратиться и улететь прочь, прочь, прочь...

— Ошибки нет, — мать подошла ближе и взяла её за руку. Ладонь у Элианы была ледяной. — Идём в дом, не здесь.

Лиара позволила увести себя. Ноги двигались сами, как во сне. Гостиная встретила их привычным запахом сушёных трав и старого дерева, но сегодня этот запах казался удушающим. Она опустилась в кресло у камина — то самое, где любила сидеть с книгой по вечерам, — и уставилась на отца, который мял в руках злополучный свиток.

— Рассказывайте, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Я имею право знать.

Отец и мать переглянулись. Этот взгляд длился лишь мгновение, но Лиара увидела в нём целую жизнь — годы любви, годы боли, годы решений, принятых вместе. Наконец отец тяжело вздохнул и сел напротив.

— Император издал указ, — начал он, и голос его звучал глухо, словно из-под земли. — Все высшие чиновники, советники и военачальники, не имеющие семей, обязаны вступить в брак в течение года. Это касается и...

— Советника Веридана, — закончила за него мама. Имя упало как камень в колодец.

Рейнар Веридан. Чёрный дракон. Правая рука императора. Человек, которого боялись даже генералы. О нём ходили слухи — один мрачнее другого. Говорили, что он никогда не улыбается, что его магия способна заморозить целую армию, а сердце — если оно вообще есть — сделано из того же льда, что и его стихия. Говорили, что он работал по двадцать часов в сутки, не зная отдыха, не зная жалости, не зная ничего, кроме долга перед короной и этот человек выбрал её...

— Почему? — прошептала Лиара. — Почему я? У него есть выбор из сотен невест. Дочери герцогов, князей, богатейших родов империи. Почему именно я?

— Потому что мы должны, — мать произнесла это так тихо, что Лиара сначала не поверила своим ушам.

— Что?

— Мы должны, Лиара. — Элиана подняла глаза, полные слёз. — Твой отец... ты же знаешь, его рана не заживает. Целители в столице могли бы помочь, но это стоит огромных денег. Поместье заложено. Земли почти не приносят дохода. Мы на грани разорения уже три года. Мы скрывали это от тебя, как могли, но...

— Но что? — Лиара вскочила с кресла. — Вы продали меня? Как вещь? Как последнюю овцу на базаре? Как вы могли?

— Лиара! — отец тоже поднялся, и в его голосе прозвучала сталь. — Не смей так говорить. Мы не продавали тебя. Когда пришёл запрос от Совета, когда мы узнали, что Веридан рассматривает нашу кандидатуру... мы пытались отказаться. Клянусь тебе, мы пытались.

— И что же вам помешало?

Отец замолчал. Молчание затянулось, и Лиара увидела, как его плечи опустились, будто на них навалилась невидимая тяжесть.

— У нас не было выбора, — тихо сказала мать. — Отказ советнику императора — это оскорбление короны. Это не просто разорение, это тюрьма. Или ссылка. Или... — она не договорила.

Лиара опустилась обратно в кресло. Внутри неё что-то оборвалось — та тонкая нить, которая связывала её с детством, с беззаботностью, с верой в то, что родители всегда защитят, всегда спасут, всегда примут правильное решение и будут на её стороне. Теперь эта нить была разорвана, и она чувствовала, как падает в пустоту.

— Когда? — спросила она безжизненным голосом.

— Через две недели, — ответил отец. — Церемония состоится в императорском дворце. Советник Веридан прибудет завтра для... для личного знакомства и подписания договора.

— Договора, — повторила Лиара и горько усмехнулась. — Значит, это сделка. Официально.

— Это единственный способ спасти нашу семью, — мать опустилась перед ней на колени и взяла её руки в свои. — Послушай меня, моя драгоценность. Ты — самое дорогое, что у нас есть. Самое ценное. И именно поэтому... именно поэтому мы должны тебя отдать. Как отдают самую дорогую жемчужину, чтобы спасти корону. Я знаю, это звучит ужасно. Но иногда любовь — это не способность удержать, а способность отпустить. Он не причинит тебе вреда, мы обсудим все детали договора.

Лиара смотрела на мать — на её заплаканное лицо, на серебряные нити в волосах, на дрожащие губы, — и чувствовала, как гнев медленно уступает место чему-то другому. Не прощению, пониманию. Личная жертва спасет родителей.

Она высвободила руки, встала и подошла к окну. За стеклом простирались Синие горы, окрашенные закатом в пурпур и золото. Там, в вышине, она была свободна. Там, среди облаков, не было ни приказов, ни долгов, ни чёрных драконов с серебряными глазами, а здесь уже была объявлена цена за товар и этим товаром была я.

— Я сделаю это, — сказала она, не оборачиваясь. — Я выйду за него, но у меня есть условие.

— Какое? — спросил отец.

— Я всё равно поступаю в Академию. Брак — браком, но мою жизнь он не отберёт. Если он захочет запереть меня в своём особняке как птицу в клетке, я... я не знаю, что сделаю. Но я не стану просто женой. Никогда! Слышите? Никогда!!!

Родители снова переглянулись, и на этот раз в их взглядах было что-то похожее на облегчение и гордость.

— Это мы можем обещать, — сказала мать. — В договоре это можно прописать.

— Тогда договорились, — Лиара повернулась и посмотрела на них. Глаза её были сухими. — Завтра я встречусь с тем, кто станет моим мужем и пусть попробует меня сломать.

Она вышла из гостиной, не дожидаясь ответа, и поднялась в свою комнату. Там, наедине с собой, она наконец дала волю слезам — но плакала беззвучно, уткнувшись в подушку, чтобы никто не слышал. Её дракон внутри свернулся клубком, спрятал голову под крыло и тихо, жалобно выл.

Никто не должен знать. Никто не должен видеть её слабость. Завтра она встретит чёрного дракона — и он увидит перед собой не испуганную девочку, а будущую хозяйку своей судьбы. Пусть даже пока эта судьба висит на волоске.

За окном стемнело, звёзды высыпали над Синими горами, холодные и равнодушные. Где-то там, в столице, за десятки миль отсюда, в высокой башне Императорского Совета сидел он — Рейнар Веридан, чёрный дракон, и, возможно, даже не думал о той, чью жизнь он только что перечеркнул.

Но это было ненадолго.

Завтра они встретятся.

Глава 3. Жених

Утро следующего дня выдалось пасмурным. Низкие тучи ползли над Синими горами, цепляясь за вершины, и воздух был тяжёлым, влажным, пропитанным запахом приближающегося дождя. Лиара стояла у окна своей комнаты, глядя на дорогу, и чувствовала, как с каждым ударом сердца внутри неё сжимается пружина.

Она почти не спала. Всю ночь пролежала с открытыми глазами, прокручивая в голове вчерашний разговор, снова и снова. Безвыходный брак с незнакомцем. С драконом, о котором ходят слухи один страшнее другого. С человеком, который выбрал её не потому, что она ему понравилась, а потому что так было удобно. Выгодно. Политически правильно.

И всё же где-то глубоко внутри теплилась крошечная, глупая надежда. Может быть, он не так страшен, как говорят? Может быть, за маской холодного советника скрывается кто-то другой? Может быть...

Тяжёлый удар колокола разорвал тишину, и Лиара вздрогнула. Она знала, что означает этот звук. Гость прибыл.

Девушка надела самое строгое платье, какое нашлось в её гардеробе, — тёмно-зеленое, почти чёрное, с высоким воротником и золотистой вышивкой по рукавам. Никаких украшений, кроме тонкой цепочки с кулоном — подарок матери на шестнадцатилетие. Она заплела волосы в тугую косу и посмотрела на себя в зеркало.

Оттуда глядела невеста. Бледная, с тёмными кругами под глазами, но с гордо поднятым подбородком.

— Ты справишься, — прошептала она своему отражению. — Ты — дракон. Драконы не сдаются.

И вышла из комнаты.

В гостиной уже собрались все. Отец стоял у камина, прямой как струна, в парадном мундире, который не надевал уже много лет. Мать сидела в кресле, нервно теребя край шали, а посреди комнаты, спиной к двери, стоял он.

Лиара замерла на пороге.

Она ожидала увидеть кого угодно- старого интригана с холодными глазами, грузного чиновника, надменного аристократа, глядящего на всех свысока, но человек, стоявший в гостиной их скромного поместья, не был похож ни на один из этих образов.

Он был высок. Очень высок — на голову выше её отца. Широкие плечи обтягивал чёрный мундир без единого украшения, лишь серебряная брошь в виде драконьего крыла на груди указывала на его статус. Волосы — чёрные как смоль, чуть длиннее, чем требовала мода, — были собраны в низкий хвост, а когда он повернулся, чтобы посмотреть на вошедшую, Лиара забыла, как дышать.

Его лицо было... прекрасным. Это слово не подходило, оно было слишком простым, слишком земным, но другого она подобрать не могла. Резкие, будто выточенные из мрамора, черты. Высокие скулы, твёрдая линия челюсти, прямой нос. И глаза — серебряные, светящиеся, как расплавленный лунный свет. В них не было ни тепла, ни холода — только бесконечная, неизмеримая усталость.

Советник Рейнар Веридан. Чёрный дракон.

— Госпожа Лиара, — произнёс он, и его голос оказался именно таким, каким она его представляла: низким, ровным, лишённым всяких эмоций. — Рад познакомиться.

Она хотела ответить что-то достойное, что-то, что показало бы ему — она не испугана, она не сломлена, она не вещь, которую можно купить, но вместо этого лишь коротко кивнула и прошла к своему месту у окна.

Рейнар проводил её взглядом и вновь повернулся к отцу. На столе между ними уже лежал раскрытый документ — договор, исписанный мелким, убористым почерком. Лиара видела, как отец пробегает глазами по строчкам, и его лицо мрачнеет с каждой секундой. Видимо не все условия были "подходящими".

— Условия стандартные, — говорил Рейнар, и его тон был деловым, почти скучающим. — Я беру на себя все финансовые обязательства вашей семьи. Долги, закладные, лечение — всё будет оплачено. Ваша дочь получает моё имя, защиту и статус. Она будет обеспечена всем необходимым. Её дети, если таковые появятся, станут наследниками моего рода.

— Если появятся, — тихо повторила Лиара, но он услышал.

— Если, — подтвердил он, не глядя на неё. — Я не принуждаю вас к супружеским обязанностям. Этот брак заключается в интересах государства и по требованию императора, ничего больше.

— Ничего больше, — эхом отозвалась Лиара и усмехнулась. — Как романтично.

На мгновение ей показалось, что в его глазах что-то мелькнуло. Тень? Искра? Но это длилось лишь секунду, и вот он снова был безупречен.

— Романтика — это роскошь, которую я не могу себе позволить, — сухо сказал он. — Как и вы, полагаю. Вы хотите учиться в Академии, я это обеспечу. Более того, я настаиваю на этом. Жена советника должна иметь достойное образование.

— Я хочу не просто учиться, — Лиара встала и подошла к столу. — Я хочу окончить Академию, полностью. Четыре года, без перерывов, без отвлечений на приёмы и светские мероприятия сверх необходимого минимума.

Рейнар впервые посмотрел на неё прямо, его серебряные глаза встретились с её голубыми, и воздух в комнате словно загустел.

— Это приемлемо, — сказал он после короткой паузы. — Я внесу это в договор.

— И ещё, — она не отводила взгляда, хотя внутри всё дрожало. — Я не хочу жить в клетке. Я — дракон, мне нужно небо. Если вы попытаетесь меня запереть, я улечу и никакой договор меня не остановит.

Отец за её спиной сделал резкий вдох. Мать прижала руку к губам, но Рейнар не рассердился. Он продолжал смотреть на неё, и ей показалось, что уголки его губ чуть дрогнули — не в улыбке, но в чём-то, что могло бы стать улыбкой у человека, умеющего это делать.

— Вы не попугай чтобы сидеть в клетке, госпожа Лиара, — произнёс он. — Вы — дракон, я это понимаю. Возможно, лучше, чем кто-либо другой.

Он склонился над документом и внёс несколько поправок ровным, каллиграфическим почерком, затем выпрямился и протянул перо ей.

— Подпишите, это ваша жизнь. Я хочу, чтобы решение было вашим.

Лиара взяла перо. Её рука не дрожала — она заставила её не дрожать. Она прочитала договор, строку за строкой, и отметила, что все её условия были вписаны. Затем, не раздумывая больше ни секунды, поставила подпись.

Отец подписал следом. Мать — последней, и Лиара увидела слезу, упавшую на пергамент.

— Сделка заключена, — Рейнар аккуратно свернул документ и убрал его во внутренний карман мундира. — Через две недели — церемония в императорском дворце. До тех пор я распоряжусь, чтобы вам прислали портниху и всё необходимое. Если у вас появятся вопросы, — он положил на стол небольшой серебряный медальон, — используйте этот артефакт для связи. Он настроен на меня.

Лиара взяла медальон. Он был холодным и гладким, без единой детали, кроме крошечной гравировки: чёрный дракон, свёрнутый кольцами вокруг буквы «В».

— Это всё? — спросила она.

— Всё, — он направился к двери, но на пороге остановился и, не оборачиваясь, добавил: — Я не причиню вам зла, госпожа Лиара. Я знаю, что вы думаете обо мне, но я не чудовище. Я просто человек, который делает свою работу.

— И я — просто часть этой работы? — спросила она ему в спину.

Он не ответил, легкая заминка и дверь закрылась, и через минуту она услышала, как снаружи раздался шум огромных крыльев. Чёрный дракон взмыл в небо.

Лиара осталась стоять посреди гостиной, сжимая в руке серебряный медальон. Внутри неё боролись страх, гнев, облегчение и что-то ещё — что-то, чему она пока не могла найти название.

— Ты была великолепна, — тихо сказала мать, подходя и обнимая её за плечи. — Ты была сильнее, чем я когда-либо могла мечтать или даже представить.

— Я не чувствую себя сильной, — прошептала Лиара, глядя в окно, где среди туч ещё мелькал далёкий чёрный силуэт.

— Сильные никогда не чувствуют себя сильными в момент битвы, — ответила Элиана. — Это приходит потом, когда всё заканчивается.

Лиара прижалась к матери и закрыла глаза, битва "за себя" только начиналась.

Глава 4. Клетка

Две недели пролетели как один бесконечный, душный день. Лиара почти не замечала смены дня и ночи — всё смешалось в пелену примерок, распоряжений, доставок и визитов чужих людей, заполнивших их тихое поместье.

Портнихи из столицы прибыли на третий день после подписания договора. Три женщины в строгих платьях, с булавками во рту и лентами через плечо. Они кружили вокруг Лиары, измеряли, закалывали, перекраивали, и их щебетание сливалось в белый шум. Шёлк, бархат, кружево — ткани, которых она никогда не носила, к которым никогда не стремилась, всё это было чужим.

— Госпожа, пожалуйста, стойте ровно, — просила старшая портниха в сотый раз за час. — Его превосходительство советник Веридан лично утвердил эскизы, платье должно сидеть безупречно.

— Разумеется, — отвечала Лиара безжизненно. — Безупречно.

Она стояла как манекен, позволяя делать с собой что угодно. Внутри неё словно что-то выключили — тот самый свет, который горел в груди, когда она летала над горами, когда смеялась с отцом, когда мечтала об Академии. Теперь там была пустота, и только дракон изредка шевелился, напоминая о себе слабым биением под сердцем.

Мать старалась держаться. Лиара видела, каких усилий ей это стоило. Элиана улыбалась, помогала выбирать ткани, советовала фасоны, но глаза её оставались красными от невыплаканных слёз. По ночам Лиара слышала, как в родительской спальне звучат приглушённые голоса — мать и отец говорили о чём-то, и в этих разговорах всё время всплывало слово «прости» и плачущую маму. Скрывающую от меня свою боль.

Отец и вовсе изменился до неузнаваемости, он почти не разговаривал, целыми днями сидел в кабинете или уходил в горы. Его хромота усилилась, и Лиара знала — виной тому не только старая рана, но и тяжесть, которую он нёс на сердце.

Однажды вечером, за три дня до церемонии, Лиара не выдержала.

Она вышла в сад, когда последние слуги разошлись, а портнихи уехали в город, ночь была ясной и холодной. Звёзды рассыпались над горами бриллиантовой пылью, и луна — полная, серебряная — висела низко над горизонтом. Точь-в-точь как в ту ночь, когда она впервые обернулась драконом.

Лиара сбросила туфли и пошла по мокрой траве босиком. Холод обжёг ступни, но ей было всё равно, она отошла подальше от дома, туда, где за старым дубом начинался склон, и закрыла глаза.

Обращение пришло быстро, словно дракон внутри неё тоже устал ждать и рвался наружу. Вспышка света — и вот она уже стоит на четырёх лапах, огромная, голубая, с чешуёй, мерцающей в лунном свете, крылья расправились, ловя ночной ветер.

Она оттолкнулась от земли и взлетела.

Это было как глоток воды для умирающего от жажды. Ветер запел в ушах, ночное небо обняло её со всех сторон, и на какое-то время — всего на несколько драгоценных минут — она снова стала свободной.

Она летела высоко, выше гор, выше облаков, туда, где воздух был разреженным и ледяным. Её дракон пел — тихую, тоскливую песню, и из глаз катились слёзы, которые в полёте превращались в крошечные льдинки и уносились прочь.

«Я не сломаюсь. Я не сломаюсь. Я не сломаюсь», — твердила она про себя в такт взмахам крыльев.

Когда она вернулась, небо на востоке уже начало сереть. Лиара опустилась на землю, обратилась обратно и, дрожащая, обессиленная, прокралась в дом, никто не заметил её отсутствия.

Но в ту ночь она дала себе клятву — самую важную клятву в своей жизни. Что бы ни случилось, она останется собой! Она будет летать! Она будет учиться! Она станет сильнее всех, кто пытался её сломать! И она никогда, никогда не будет молить о любви!

Утро церемонии началось с дождя. Мелкая морось затянула горы серой пеленой, и казалось, что само небо оплакивает этот день. Лиара стояла перед зеркалом в своей комнате и не узнавала себя.