Он смотрел на меня так, словно не знал значения слова гувернантка. Я понимаю, что данная профессия совсем скоро канет в лету. Сейчас тех, кто выполняет функции гувернера, называют как угодно: воспитателями, учителями, няньками. Однако Бенедикт и Беренис Фарнье, родители Эммы, моей воспитанницы, называют меня именно гувернанткой. Им приятно думать, что их дочь находится под присмотром того, кто, несмотря на веяния современности, умудрился сохранить любовь к старине.
– Я занимаюсь воспитанием девочки, – на всякий случай пояснила я. – Ее зовут Эмма. Она танцует и учит латынь, а я пытаюсь привить ей любовь к цветам.
Мы просидели в кафе около двух часов, после чего Бернар оплатил счет и мы отправились на прогулку. Они с Камиллой проводили меня до дома. Весь вечер я порхала по квартире словно бабочка. Мне хотелось пить кофе, петь, танцевать и изучать свое отражение в зеркале. Ночью я практически не сомкнула глаз. Мне было так хорошо, что я просто не видела смысла тратить свое драгоценное время на сон.
Когда утром я вышла из дома, Бернар ждал меня у подъезда. Он сказал, что вечером хотел бы встретиться со мной в кафе Прокоп. Я сказала, что заканчиваю работать в семь. Он поцеловал меня в щечку. Так начался наш роман, продлившийся три месяца. Все это время я чувствовала, как у меня за спиной вырастают крылья. Что ни говори, а Бернар оказал на меня самое благотворное влияние. Он помог поверить в то, что даже в моей жизни есть место маленькому чуду, и я ему за это бесконечно благодарна.
Глава 3
Я попыталась закрыть дверь.
– Пожалуйста, Вивьен! – умоляющим тоном воззвала ко мне Камилла. – Позволь мне войти. Я на займу у тебя много времени.
Я молчала. Внутри меня назревала буря. Не знаю почему, но на Камиллу я была зла гораздо больше, чем на Бернара. Казалось бы, она не сделала ничего особенного – просто привела в мою жизнь человека, который разбил мне сердце. Но, когда я увидела ее стоящей на пороге моей квартиры, я испытала страх, который не испытывала никогда в жизни. Я не хотела пускать ее в свой дом. У меня было чувство, что ее возвращение в мою жизнь снова нанесет мне вред.
– Что тебе нужно, Камилла? – спросила я, стараясь сохранять спокойствие.
– Поговорить, – сказала Камилла и посмотрела на меня таким взглядом, словно ее жизнь держалась на волоске и я была ее единственным спасением.
Я увидела в ее глазах легкую растерянность. Мне стало ее немного жаль.
– Проходи, – произнесла я, как вдруг меня опьянил цветочный аромат, исходящий от Камиллы.
Я с самого начала обратила внимание на ее духи. Это была смесь жасмина, пиона и специй. Если честно, я никогда не вдыхала подобного аромата. Полагаю, Камилла очень избирательна в вопросе духов.
Камилла радостно мне улыбнулась и переступила через порог моей квартиры. Ранее она бывала здесь лишь однажды – когда я позвала ее в гости, чтобы объявить о нашей с Бернаром помолвке и пригласить ее на свадьбу в качестве подружки невесты. Но сейчас она пришла ко мне как посторонний человек. Она была мне хорошей подругой, но я не готова поддерживать с ней отношения после того, как Бернар исчез из моей жизни.
Камилла прошла в гостиную и, не дожидаясь моего приглашения, села на диван.
– Хочешь кофе? – предложила я.
Камилла неторопливо подняла на меня взгляд.
– Пожалуй, – ответила она после некоторой паузы.
– А шоколад? – добавила я и почувствовала, как по моему телу распространяется тепло.
Стоит мне подумать о шоколаде, как я чувствую невероятное вдохновение. С раннего детства папины шедевры одним своим видом приводили меня в состояние экстаза. Он делал для меня шоколад с вяленой вишней, пряным абрикосом и кокосовым кремом. Все его рецепты хранились в волшебной шкатулке, которую он держал в старинном буфете. Вот и сейчас, когда я просто произнесла слово, которое определяет смысл всей моей жизни, мне стало гораздо легче. Я вспомнила о том, что позавчера папа принес мне шоколад с вяленой вишней – мой любимый. Он готовил его каждый раз, когда мне было грустно. Вкус пряной сладости всегда приводил меня в чувство.
– Шоколад? – мечтательно переспросила Камилла.
Видимо, она, как и я, была тайной фанаткой шоколада.
– Домашний, – закивала я. – От моего папы.
– Что ж, – произнесла Камилла, задумчиво мотая головой, – не могу отказаться от домашнего шоколада.
Я выдавила из себя улыбку, которая была совершенно неуместна, и отправилась на кухню. Мой взгляд снова упал на розу, которая с каждый часом становилась все прекраснее. Ароматы, которые она испускала, наполняли мою квартиру вибрациями нежности и теплоты. Я не просто ощущала приход весны – я его проживала. Я налила кофе себе и Камилле, достала из буфета брусок шоколада, к которому за два дня ни разу не притронулась, разломала его на мелкие части и выложила на свою любимую тарелку: белую, с синими полосками. Когда я вернулась в гостиную, Камилла внимательно изучала композицию из пионов, камелий и гортензий, которая стояла на туалетном столике. Я собрала ее почти неделю назад и за те дни, что я не уделяла ей внимания, она начала увядать.
– Как красиво! – восторженно произнесла Камилла. – Ты сама составила этот букет?
Я кивнула. Камилла посмотрела на меня с таким восхищением – словно я сказала, что в свободное от работы время проектирую самолеты.
Мое увлечение по-прежнему казалось ей чем-то немыслимым – при этом она утверждала, что флористика – весьма распространенное веяние современности.
Я поставила на кофейный столик две чашки кофе и тарелку с кусочками шоколада. Камилла снова присела на диван и я расположилась рядом с ней.
– О чем ты хотела со мной поговорить? – спросила я Камиллу и потянулась за куском шоколада.
Камилла смущенно отвела взгляд, затем сделала глоток кофе.
– Я боюсь, что ты сочтешь меня сумасшедшей, – немного печально произнесла она, – но если я не расскажу тебе правду, то никогда себе этого не прощу.
Я слегка приподняла брови и отправила себе в рот кусок шоколада. Изысканная пряная сладость, в которую папа вложил всю свою заботу и любовь, отозвалась в моем сердце сладостным послевкусием. Я прожевала шоколад и тут же воспряла духом. Мысли, которые проносилось в моей голове словно кадры на кинопленке, внезапно обратились в сияющую пыль и унеслись далеко за пределы моей квартиры. В моей голове воцарилась абсолютная тишина. Камилла, как всегда, говорила загадками. Я никогда не думала о том, что они с Бернаром могли попросту меня разыгрывать. Что если это так и есть? Но зачем им это нужно? Я не знала, поверю ли Камилле, когда она раскроет мне так называемую правду, но знала, что после нашего разговора я попрошу ее навсегда исчезнуть из моей жизни.
Камилла взяла в руки кусок шоколада и начала внимательно его рассматривать. Не представляю, что она надеялась в нем обнаружить, но у меня сложилось впечатление, будто она изучала его на предмет наличия в нем веществ, которые могут нанести вред ее здоровью.
– Не бойся, – успокоила я Камиллу, – он не отравлен.
Камилла улыбнулась и отправила себе в рот кусок шоколада.
– Очень вкусно, – восторженно произнесла она.
– Мой папа умеет делать шоколад, – равнодушно ответила я. – Интересно, что за правду ты хотела мне раскрыть?
Камилла сделала еще один глоток кофе.
– Прежде всего, – начала она сочувствующим тоном, – мне безумно жаль, что так вышло.
– Как – так? – сделала вид, будто не понимаю я.
– Я про то, что Бернар так неожиданно исчез из твоей жизни, – спокойно ответила Камилла.
У меня слегка защемило сердце. Имя человека, которого я планировала забыть, ударило мне в голову словно молодое шампанское. Я едва не потеряла сознание и перестала ощущать свое тело. В моей памяти всплыла сцена нашего с Бернаром знакомства. Чтобы прогнать от себя дурные мысли, я резко закрыла и открыла глаза.
– Он вовсе не хотел причинить тебе боль, – продолжала Камилла.
– Откуда ты знаешь? – резко спросила я.
Я терпеть не могу, когда утвердительно говорят о чувствах других. Камилла не может быть уверена, что Бернар не хотел причинить мне боль. Даже если он сказал ей, что разбил мне сердце из самых благородных побуждений, она не может воспринимать его слова как безусловную истину.
Камилла попыталась положить руку мне на плечо. Я отсела подальше – чтобы у нее не было возможности ко мне прикасаться, как вдруг почувствовала невероятное тепло, исходящее от ее тела.
– Вивьен, – произнесла Камилла, пристально глядя мне в глаза, – Бернар исчез не потому, что испугался вашей помолвки, а потому что…
Камилла запнулась. Она пыталась подобрать слова, чтобы выразить свою мысль. А может, просто придумывала небывалую историю, из-за которой Бернару пришлось срочно ретироваться из Парижа.
– Ну, так что? – поторапливала я Камиллу.