— Хоть у меня и тряслись поджилки при одном взгляде на Тугарина, я была хорошо готова. Посчитала, что лучше сразу ему запомниться в хорошем смысле, чем отмалчиваться и тянуть до середины семестра. И свитер на нем сегодня был зеленый: это к удаче!

Вересай рассмеялся и поинтересовался:

— Ты тоже заценила кошерную страницу его фанов ВК их гадания о результатах экзаменов по его свитерам?

— Как я могла пройти мимо этого культового сообщества! В нем аж 26 человек! — с иронией заметила я.

Мы с Сашей обменялись впечатлениями о нелепых проявлениях виртуального культа Вэ Вэ. Ксеня слушала наш разговор, не понимая половины. Она была далека от сетевых реалий, но красавец Вересаев, судя по всему, произвел на бедняжку сильное впечатление. Она совершенно неуместно смеялась после каждой его реплики. Куда ж, тебе, Ксеня, с твоим монашеским прикидом и неправильным прикусом на парня мечты покушаться?

После того как Вересай отбыл в сторону библиотеки, я не без иронии подумала, глядя ему вслед: «Ну что, теперь я для тебя не только «Мисс красивая попа»?»

Но настоящее наше сближение с Сашей началось после масштабной дискуссии в ТГ-чате группы, переросшей в Референдум #1.

Староста Ангелина Мартынюк или, как она любила себя называть, Ангел предложила закрепить подготовку к семинарам за ответственными. Звучало довольно привлекательно. Зачем разбирать нечитаемый древнерусский текст с некачественных сканов тетради по палеографии, если это может сделать кто-то другой?

Поначалу все шло неплохо: Ангелина создала в ТГ-группе темы для каждой дисциплины, куда ответственные выкладывали ответы. Все было продумано как система папок в облаке.

Но вскоре выяснилось, что одни ребята стараются изо всех сил и готовят хорошие ответы, которые заходят преподам, а другие генерируют какую-то лабуду и выкладывают это в ночь перед семинаром. Вместо того, чтобы поговорить с халтурщиками, Ангелина стала навязывать расширение этой системы.

angel.online 👼: народ, а давайте еще древняк и рашку прицепим? 👀 по другим предметам же норм работает

Veresay: а смысл?

angel.online 👼: Саааш, ну объясни 😭 смысла нет – так себе аргумент

Veresay: ок, по пунктам

к каждому сему 10+ книг, и не все есть в инете. надо прописаться в библиотеке 💀

вопросы мутные. ты про летописные традиции одно напишешь, я вообще другое. и кто из нас прав?

формат какой? я все в схемы собираю, мне так удобно. вы потом сами попросите перевод с моего на русский

Kostya.exe 😈: Вересай, ты усложняешь 😂 мы же не ответы за всех пишем. просто помогаем друг другу. непонятно – спросят в комментах. для этого и чат.

Veresay: все равно идея так себе. Раша и древняк – наши профильные предметы. пусть каждый готовится как хочет. экзы по ним всем сдавать

angel.online 👼: Вересай, ты душнила 😈 тебе наработок жалко?

Veresay: скинуть готовое не жалко, а писать по графику не хочу. я на добровольную каторгу не подписывался.

одно дело задание, которое и так сдавать. другое – расписывать ответ, который я могу по наитию рассказать

Kostya.exe 😈: Саня, по чьему наитию? дьявола? 😂

В этом обсуждении было еще два десятка комментариев. Конечно, я была на стороне Вересаея. Разве у каждого не должно быть личной ответственности за самые важные предметы? Иначе зачем было поступать на истфак? Если все сядут на шею одним и тем же, то не смогут сдать сессию.

Долго думала, писать в чат или нет, в итоге решилась.

Sofia_Mur: поддерживаю позицию Саши! есть вопросы, в которых каждый должен проявить себя и набрать очки до сессии

Раздосадованная Ангелина создала опрос: это был Референдум #1. В итоге им с Чернокнижем не удалось заручиться поддержкой большинства. Многие, кто пользовался ответами, опрос продинамили в отличие от тех, кто писал ответы.

Я так перевозбудилась от этой дискуссии, что не смогла заснуть, пока не написала Саше в личку, как сильно поддерживаю его в этом споре. С этого вечера между нами завязалась активная переписка, словно мы общались не один год. Болтали об университете, школе, которую он, как и я, закончил с медалью, летнем отдыхе и увлечениях.

Почему-то мне легко с ним. Как будто мы знакомы сто лет, как с Эндрю, Владом или Катрин. В первый раз я подумала, что это из-за ликера, который я выпила для храбрости перед тем, как написать Саше первой. Оказалось, нет. Мы флудим каждый вечер, пока готовимся к семинарам или отдыхаем. Порой не можем остановиться до двух, а то и до трех часов ночи.

В универе Саша выделяет меня. Ищет взглядом, оборачивается на лекциях. От этого я таю как свечка, словно между нами есть что-то запретное. Возможно так и есть.

В этот день первая по списку — лекция по археологии. Коридор факультета встречает меня поляной разноцветных зонтиков. Зачем-то считаю, сколько зонтиков теплых цветов, а сколько — черных и холодных оттенков. Радуюсь, что теплые побеждают. Сентябрь в этом году выдался теплым, но дождливым.

Сажусь на галерку и роюсь в телефоне. Ксеня написала, что у нее болит живот и она сегодня пропустит.

— Не возражаешь, если я скрашу полтора часа трупосожжения и трупоположения Грабавицкой твоим обществом? — раздается над ухом голос Вересая.

— Нет, ничуть, — отвечаю я, а сама всем телом дрожу от его близости.

Саша садится слева и выкладывает свою тетрадь на пружинах. На ней забавные стикеры с какими-то мемами.

Лекция еще не началась, поэтому мой сосед мило шутит и рассказывает интересные байки с конференций. Оказывается, в школе он был кем-то вроде профессионального спикера. Защищал проекты по астрономии, химии, генетике, информатике и другим наукам.

— Дело было на конфе по биологии в одной православной гимназии, — рассказывает Вересай полушепотом. — Я втираю про систему очистки аквариумов, и тут батюшка, священник, входивший в состав комиссии, неожиданно спрашивает: «Что вы думаете о чуде жизни на Земле?»

Сашин голос, терпкий запах сосны, что исходит от него, и золотая цепочка на его правой руке — три вещи, от которых я теряю голову! Не подумайте, что я фетишистка. Скорее, я просто плыву по волнам своего бессознательного и не запрещаю себе желать. Вересай все равно не узнает, какие мысли крутятся у меня в голове.

— Ты дрожишь. Тебе холодно? — внезапно спрашивает Саша.

Боже, он все-таки о чем-то догадывается… Как не выдать себя? По моим расчетам еще рано сдаваться на милость победителя. В начале знакомства надо вызвать у понравившегося парня интерес, удерживать его, но не подпускать слишком близко.

А Сашин взгляд уже скользит по моему короткому в «гусиную лапку» сарафанчику к коленям, обтянутым черными колготками.

— В лекционке всегда прохладно. Возможно, ты слишком легко оделась, — замечает он.

Поправочка: мне не холодно, а жарко. Я горю. И все из-за тебя, Саша!

— Я решила провести эксперимент и надела черные колготки.

Вот зачем, зачем я это сказала?! Он решит, что это пошлый намек, а я легкодоступная девица. Ну что за дура ты, Соня!

— Оу, — выдает, наконец, Вересай. — И что за эксперимент?

Он явно озадачен моей репликой. А я не знаю, что теперь ответить. Загнала себя в угол!

— Да так, — произношу я, глупо улыбаясь, — никогда не носила раньше, а сейчас решила попробовать.

— И как тебе? — шепотом спрашивает Саша, наклоняясь ко мне поближе.

Мне показалось, или его интонация стала более интимной? Наверное, да, иначе Ангел не смотрела бы на нас с такой двусмысленной улыбкой.

— Я немного смущена и чувствую себя почти голой.

Еще хуже… Что я несу! Стоит парню, который мне нравится, сесть рядом — и я сразу все выдаю: свои ощущения, задние мысли. А еще считаю себя мастерицей интриг, блин!

— Прости, что смутил тебя своими взглядами, — едва слышно шепчет Вересай.

— Ты не виноват, — торопливо говорю я. — Просто я всегда была консервативна в одежде, избегала коротких фасонов и некоторых цветов.

Не знаю, почему так разоткровенничалась с ним. На лекции мы сосредоточенно конспектируем нудеж Грабавицкой про археологические культуры. За полтора часа не перекидываемся и парой слов. Это нормально для первокурсников. После пары он провожает меня до кафе, а сам идет за фастфудом. Надеюсь, что не разочаровала его своим бредом про цвет колготок.

Пары заканчиваются чуть раньше из-за Гончаренко, которому надо было уехать в ректорат. На улице еще солнечно. Так хочется с ребятами погулять или что-то поделать вне универа, но боюсь предложить.

— Ребят, айда в кофейню? Нашел одно вайбовое местечко! — бросает Костя, который словно услышал мои мысли. — Девочкам точно понравится, да и мы не в накладе останемся.

Одногруппницы радостно щебечут. Вересай явно не против, поэтому я точно в деле.

— Веди! — повелевает Ангел Чернокнижу и, взяв его под руку, идет во главе нашей группы.

Вересай, которому некуда себя деть, идет рядом со мной и двумя другими девчонками — Мариной Птицыной и Аней Запольской.

И тут Марина, рыжеволосая кокетка, начинает вешаться на шею Вересаю. Страстно берет его за руку, заглядывает в глаза, не забывая при этом торжествующе поглядывать в мою сторону. Я испытываю легкую досаду, но утешаю себя тем, что для Марина для Александра глуповата.

— Динь-динь, Игорек! Мы пришли! — Это Чернокниж с порога кричит знакомому бариста.

Такие люди как Костя всегда и всех знают. Я начинаю уже думать, что наш приход сюда — часть его плана помощи кофейне с выручкой.

Смотрю на цены: они аховые, явно не для бедных студенток типа меня. Матушка два года держала меня на жестком прожиточном минимуме: давала на проездной и еду в столовой копейка в копейку.

— Соня, что будешь заказывать? — возвращает меня из раздумий Чернокниж.

Я мотаю головой, словно только проснувшись, и сонно произношу:

— Капучино, пожалуйста.

— Вам 0,3 или 0,4? — вежливо интересуется Игорек-бариста.

Отвечаю, что 0,3. На терминале оплаты высвечивается 467 рублей, и я понимаю, что у меня нет такой суммы с учетом электрички до Логвино. Мнусь и тяну время.

— Сонь, что такое? — спрашивает вездесущий Чернокниж.

— Да так…Кажется, я взяла не ту карту, — вру я, не зная, как выйти из неудобной ситуации.

Костик пожимает плечами и улыбается. Прежде чем я успеваю что-то сделать, терминал выдает, что оплата прошла.

— Спасибо, выручил… Я тебе переведу, — бормочу я.

Мы сидим за большим столом на десять человек. Кофейня находится в историческом здании бывших торговых рядов, поэтому здесь красивые полукруглые кирпичные потолки, винтажные окна. Если бы не дороговизна, я бы из таких мест не вылезала!

По факту я даже видом из окна не могу любоваться: все время уходит на переписку с маман, которая отказывается переводить мне 500 рублей. Видно, подозревает, что меня заарканили мошенники.

— Сонь, да не парься ты! — мурлычет Чернокниж. — Потом переведешь, я не в накладе.

При этом сидит рядом и делает вид, что заигрывает со мной, как-то странно поглядывая при этом на Вересая. Ангелина с усмешкой наблюдает за нами. Никак не могу понять, что они все видят смешного в моем положении!

Саша смотрит на нас с Костей, не отрываясь, а потом резко переключается на Марину и с ангельским видом отвечает на ее дурацкие вопросы. Чувствую от этого разочарование и горечь во рту: капучино совсем невкусный. Бросаю Косте обратно его деньги и выхожу на улицу подышать.

Наслаждаюсь золотой осенью, видом двухэтажных особнячков девятнадцатого века и стуком копыт конной полиции. По сравнению с советским на вид Логвино тут все дышало историей.

Продумываю композицию кадров с несчастливой кофейней для своей страницы, когда за спиной слышится голос Вересая:

— Лера, ну привет!

Что еще за Лера? Мой мир словно остановился и переместился из всех органов чувств в слух.

— Помню, конечно. И чему же это я должен быть рад? — продолжает он какой-то, по-видимому, очень личный разговор.

Слезы наворачиваются на глазах, но я слушаю дальше.

— Уговорила: давай встретимся завтра. Могу уйти с последней лекции.

Все. Не могу больше. Ухожу, даже не попрощавшись с ребятами. В электричке почти плачу и дрожу теперь уже от холода. Дома не слушаю маменьку и закрываюсь в комнате. Манюня на биологических сборах, и я две недели одна.

Долго не могу заснуть. В итоге включаю светильник, подхожу к клетке ежа Фили и задаю ему судьбоносный вопрос:

— Филя, скажи как мужчина: считаешь ли ты нормальной идею ухаживать за двумя ежихами сразу?

Глава 5. Технари. Андрей

В начале есть лишь черный экран. И вот из ниоткуда раздается треск реле, а потом мерный, почти идеальный звук, будто работает нейро-машинистка. Под этот стук экран оживает: на нем появляются красные пиксели. Меньше чем за минуту они заполняют его, словно он залит квадратиками крови. Напряжение достигает максимума вместе с треском реле. Взрыв! Пиксели расходятся — экран снова свободен.

Нейро-стук продолжается. Вот и новый пиксельный раунд. Капельки крови формируют красное облако. Оно искажается, съеживается и перерождается в красную зубчатую стену. Нейро-стук достигает предела. Отвлекшись на него, пропускаю, как зубчатая стена превратилась в длинную маску дикаря. Все, не могу больше! Мне странно и страшно! Просыпаюсь.

Открываю глаза: на часах 4:15, до будильника еще полтора часа. Уснуть уже не получится. Проклятый пиксельный кошмар! Вижу его уже второй раз, и это, как сказала бы мать, тревожный звоночек.

Понимаю, что прокручивал во сне способы передачи графической информации из восьмидесятых, про которые нудит старый лектор в универе. Если помножить это на приложение в стиле пиксель-арт, законченное мной на днях, и аудиоверсию книги Пелевина «Принц Госплана» 1990 года, которую я сгенерировал, чтобы слушать в электричке, можно объяснить засилие пикселей и их сочетаний в моем мозгу. Видимо, пора почистить кэш…

На этой неделе я то и дело предаюсь страхам и вижу плохие сны. Вот и сейчас, жаря яичницу, думаю о том, чтобы никуда не ехать и остаться дома. Может, Логвинский колледж был бы для меня не худшим вариантом?

Новый корпус ТГУ на горизонте. Подхожу к пафосной золотой арке у входа в универ и вжимаю голову в плечи. Здесь я чувствую себя каким-то маленьким и тщедушным, несмотря на свои метр девяносто. Те, кто сочувствуют мне с тем, что я прошел в ИТМО, просто плохо меня знают. Мне и здесь трудновато, ведь я не шибко социален.

— Эй, Шуман! Привет!

Голос какой-то знакомый, хоть и бабский. Медленно оборачиваюсь и вижу Катрин. У меня дергается глаз. После того, что я узнал о причинах ее разрыва с Владом, мне до сих пор трудно смотреть на эту девицу: вижу перед глазами ее разбитое, опухшее лицо…

Это было в прошлом году, в ноябре. Влад, отчаявшись вернуть Катрин, послал меня к ней домой в качестве переговорщика. Видимо, считал, что такому, как я, она точно поверит.

Катрин открыла дверь и посмотрела на меня одним глазом: другой слипся.

— Чего тебе, Шуман? Он прислал? — спросила Катрин хриплым голосом.

Я молчал, не понимая, как мог Влад сделать такое с любимой девушкой.

— А ты проходи! Тебе я все объясню, Эндрю! Ты ж для меня типа друг по несчастью! — произнесла Катрин, осторожно поправляя волосы, которые прилипли к разбитому лицу. Очевидно, она мазала его какой-то мазью.

— Может, не стоит… Я понял, — пробормотал я.

Но она заставила: почти насильно в квартиру меня затащила, налила мне какой-то бурды и рассказала свою печальную историю. Другом по несчастью она меня назвала оттого, что я в середине десятого класса потерял свою девушку.

— А я потеряла любимого парня, зато нашла изверга!

Я молча слушал ее исповедь, стараясь не смотреть на искалеченное лицо. Интересно, это пройдет или она останется так навсегда? Пройдет, наверное.

— Я все это тебе рассказала, — начала Катрин, — чтобы ты, Эндрю, даже не думал так решать с девушками! Поклянись, что не станешь!

Я поклялся — и она меня отпустила.

И вот Катрин стоит передо мной живая и здоровая, с нормальным лицом. У нее все такие же насмешливые узкие карие глаза и светлые волосы. Влад говорил, что она похожа на Оксану Акиньшину. Не знаю, так это или нет. Не видел эту актрису.

— Что ты делаешь в моем универе?

Катрин ржет, прикрывая рот тетрадью на пружинах.

— Ну ты и лупень, Шуман! Учусь я тут на той же специальности, что и твое блондинское высочество!

Смотрю на бывшую Влада, не моргая. Наверное, сегодня я открыл ее с новой стороны. Не думал, что она собирается в IT.

— Так охренел, увидев меня, что утратил дар речи, — констатирует Катрин и неожиданно добавляет: — Передам Соне, чтобы провела сеанс психотерапии. Ты что-то плох.

Открываю рот, чтобы возразить, но Катрин уже и след простыл. Очень жаль, что эта мартышка часто видит правду: мы с Соней не разговариваем уже одиннадцать дней.

Мысленно формулирую запрос GPT:

Обнови проект «Соня». Проанализируй новые данные (см. файлы с расписанием ее группы и отзывами на ее преподов) и выстрой кривую ее занятости с учетом подготовки к семинарам и придирчивости преподов. На основе Сониной кривой разработай стратегию нашего взаимодействия в новых реалиях. Для анализа рисков моей среды возьми информацию из проектов «Фантомас», «Дебил-заказчик» и внеси правки в мою кривую занятости. Определи точки пересечения наших кривых и предложи ивенты для совместного посещения.

Хорошо получилось! Жаль, что такого не скажешь о задачах Казанова. Это его мы за лысый череп и любовь к шуткам прозвали Фантомасом. Задачи не поддаются! Они не выходят у меня из головы с тех пор, как я с треском провалился на позапрошлом семинаре по линалу.

На вид это была легкая задача, и я не почувствовал подвоха. Спокойно писал на доске решение. А коварный Казанов стоял рядом и гаденько так улыбался.

— Нет, вы решительно лишены чувства юмора или же специально не видите шутку, которая скрыта в этой задаче! — произнес он, с насмешкой глядя на меня.

Я замер, словно меня поставили на паузу, и уставился на куратора (этот жук еще и курирует нашу группу).

— Шутку? — как дурак повторил я.

В этот момент вся группа не сводила с меня глаз, словно я актер из комедийного блога.

— Дорогой мой, как вам нравится вот это значение? — Фантомас подчеркнул красным маркером одну из переменных. — Оно вас не тригеррит?

— Тригеррит, — вновь повторил я, пытаясь провести в уме новые расчеты и исправить ошибку.

Это был мой первый ответ у доски в универе. Не хотелось выглядеть клоуном в глазах всей группы, но благодаря Фантомасу это, увы, стало реальностью. Напрасно я силился понять, что городит Казанов, который зачем-то сравнивал ситуацию, описанную в задаче, с показателями участников олимпиады 1972 г. В итоге простоял как истукан, глядя, как Фантомас красным маркером сам решает за меня задачу и комментирует ее, обращаясь уже не ко мне, а ко всей группе.

— Шум, че-то ты сегодня не в ударе! — брякнула Жукова после пары.

Я не собирался обсуждать свой позор с этой бабиной. Она безусловно умная и, в отличие от меня, понимает смысл шуток Фантомаса. Но зачем подчеркивать свое интеллектуальное превосходство?

— Да, и это мягко сказано, — без особого энтузиазма заметил я.

Тут Жучка, видимо, поняла, что перегнула палку, и решила сгладить ситуацию.

— Да ладно тебе, Андрюха! На твоем месте мог быть любой из нас, — заметила она милостиво. — Лично мне Казанов напоминает не Фантомаса, как вам, а Джокера из «Бэтмена». Он как будто нарочно такие задачки выбирает, чтоб над нами уссываться!

Ее комментарий немного снял напряжение. Все же Жучка не такая злыдня, хоть и на редкость стремная. У нее нос картошкой, а глаза хоть и умные, но совершенно невыразительные.

— Ты это… не переживай только, — добавила Жукова.

— Ок, не буду, — ответил я, и мы разошлись.

Точка А. До лекции еще полчаса. Сижу в поточной аудитории и безуспешно пытаюсь решать линал. Пока нормальные люди едят, болтают, мутят с бабами, я ботаню. Делаю это не потому, что задрот, а потому что осознаю, что я самый слабый в группе. Напрягаю извилины до предела и все равно ничего не понимаю. Такими темпами меня вышвырнут после первой же сессии…

Точка Б. Время перерыва подходит к концу. Поднимаю голову и вижу вокруг много людей. Ни одной задачи Фантомаса я так и не решил. Неудивительно: их даже GPT решать отказывается.

Фоновый шум в аудитории стихает, когда доисторический препод Зуткин со своей кафедры объявляет тему лекции:

— Ну вот… Мы с вами дожили до структуры и принципов функционирования ЭВМ. Кто бы мог подумать!

Нда, действительно! Когда тебе за восемьдесят, то реально за счастье дожить до следующей недели.

Я сижу на первом ряду, в отдалении от остальных, предпочитавших галерку.

Лекции Зуткина запредельно скучны. Интересно, кто или что заставляет этого старца изо всех сил напрягать свои голосовые связки, чтобы полтора часа умирающим голосом пересказывать замшелые байки вперемешку с выдержками из давно устаревшего пособия Майорова и Приблуды, изданного аж в 1988 г. Нечего сказать, очень актуальная информация для студентов, обучающихся на IT в 2023-м!

— Представьте, сейчас можно купить в личное пользование достаточно мощную ЭВМ по цене цветного телевизора! — провозглашает счастливый Зуткин. — Не то, что в семидесятых, когда за нее нужно было отдать несколько самых дорогих машин!

На этом месте еле сдерживаю смешок. Этот лектор бы лучше смотрелся на Сонином истфаке как живое свидетельство эпохи восьмидесятых, про которую он так вдохновенно рассказывает. Да и дисциплину пора из «Фундаментальной информатики» переименовать в «Историю советской вычислительной техники». До конца семестра Зуткин, судя по рассказам старших, будет читать только про свои ЭВМ.

Дед обижается, видя перед собой улыбающегося студента. С минуту он беспомощно двигает губами, а затем все же решает дать мне отповедь:

— Молодой человек, что я такого смешного рассказываю?! Или вам не нужно знать об истории ЭВМ?

Пришлось опустить глаза и промолчать. Все-таки, я просчитался, сев так близко к кафедре.

— Хорошо! Тогда продолжаем. Сердцем ЭВМ является…

Еще час этот динозавр разрывает мозг устной реконструкцией устройства ЭВМ конца восьмидесятых. И все бы ничего! Потерпим мы забавного дедушку, витающего во временах сорокалетней давности. Вот только старшекуры выдали неприятную особенность Зуткина. Оказывается, он любит приходить на зачет, который принимает препод, ведущий практику. Задает там вопросы по своей туфте из восьмидесятых и требует незачет для тех, кто не может в точности воспроизвести его лекции. Конечно, чаще всего преподы кивают, а зачеты проставляют сами, в зависимости от качества сданных лабораторных. Но были случаи, когда проклятый дед не угоманивался и заставлял отправить пару-тройку человек на пересдачу. В силу возраста ему все позволялось, а крайние, как всегда, студенты.

— Ну что, к Фантомасу? — спрашивает Данила Алдонин, с которым я сижу на семинарах. — Надеюсь, он сегодня не разбушуется!

— Да, хотелось бы, — со вздохом отвечаю я, закидывая рюкзак на плечо.

Алдон вроде неплохой парень. Из всей группы я общаюсь только с ним и старостой Ником Аврехтом. Данилу отличает нордическое спокойствие, поэтому он особо не напрягает меня. А еще он неплохой волейболист и даже успел записаться на секцию, в отличие от меня. Придется весь год скучать на ОФП и терпеть выходки преподов кафедры физвоспитания. К достоинствам Алдона можно отнести и то, что он старается быть в курсе происходящего, может подсказать, когда и в какой форме нужно сдать задание.

<<1 2 3 4 >>

На страницу:

Перейти

3 из 4