Оставив попытки приблизиться ко мне, демон наклонился и уставился на меня ненавидящим взглядом. Его ледяные глаза стали отливать красным и в туже секунду, я почувствовала, будто на меня надвигается стена и вот-вот раздавит меня, как жучка. Волоски на теле зашевелились. Он что хочет принять боевую форму и прихлопнуть мня прямо тут?
«Тин! Срочно! Мне нужна помощь!».
Ворон не заставил себя долго ждать и воплотился на моем плече с угрожающем карканьем. Он расправил крылья, показывая противнику свою готовность сопротивляться.
- Изиде, демон! – Тин махнул крыльями, задевая мои волосы и обдавая лицо Рергарда воздухом.
Со стороны это выглядело глупо и совсем не устрашающе. Но если знать, что мой фамильяр был передан мне по крови, его действия станут менее забавными.
«Ты любишь эффектные появления» - обратилась я мысленно к ворону.
«У меня просто крылья затекли. Разминаю». Я хмыкнула.
- Думаешь, ты напугаешь меня своей жалкой птичкой? – оскалился демон. Но его глаза приняли прежний вид. – Если я пожелаю, ты превратишься в пепел, не успев чирикнуть.
Он выпрямился, скрестил руки на груди и теперь взирал на меня свысока. Его гадская ухмылка, сияла ровными зубами с острыми, как у хищника, клыками.
«Можно я выклюю ему глаза?» - полный надежды голос Тинебриса раздался в моей голове.
«Я полностью солидарна с тобой и с радостью бы посмотрела на это, но не сейчас! Он специально провоцирует! Будем выше этого»
- Я не понимаю, как моя семейная ситуация касается тебя? И как конкретно я тебе насолила? – мой голос прозвучал уверенно.
- О, не строй из себя дуру! Пусть новый король и перестал вас преследовать ради расплаты, но моя семья никогда не прощала того, что натворила твоя прабабка и страдает до сих пор! – Волдемар коснулся своей шеи. И этот неосознанный жесть помог мне заметить красную линию татуировки, идущей из-под воротника форменного пиджака и продолжающуюся где-то за ухом.
«Это метка. Я чувствую ее. Но пока не пойму, что за магия такая…рассмотреть бы получше». Тин тоже обратил внимание на подозрительную линию.
- Если ты жаждешь мести, тогда зачем ты хочешь, что бы я покинула академию? – задала я резонный вопрос. – Тебе было бы удобнее портить мне жизнь, зная, где я нахожусь.
Я не хочу портить тебе жизнь, - тоном, которым что-то объясняют маленьким детям, сказал демон. – Я хочу лишить тебя этой самой жизни.
Я просто застыла. Стояла пригвождённая к полу его словами. Я знала, что в попытках распутать клубок тайн Этерции, я столкнусь с неприятными и даже опасными вещами, но мне и в голову не приходило, что кто-то будет желать моей смерти.
Рергард был прав, я правда надеялась, что с приходом новой власти проступки моей прабабки если не забылись, то стали гораздо невесомей. И я надеялась, что со временем смогу все выяснить и уладить. Надеялась, что мой потерянный род сможет наконец-то найти свой истинный дом. Сможет вернуться к нормальной жизни, а не существовать в глубине леса, куда даже самый отважный воин не рискнёт зайти.
-Я так понимаю, ты отказываешься добровольно покидать академию?- полный ненависти голос Вольдемара нарушил мои размышления.
-Я думаю, мой ответ очевиден. Не жди от меня добровольного отказа от этой возможности. - я гордо вскинула голову, дабы заглянуть в глаза этой жертве насилия над животными.
-Нет, Морвейн, ты сейчас добровольно отказалась от нормальной жизни вне академии, потому что завтра же утром, тебя с позором вышвырнут за порог Аурора и не одно приличное заведение не примет тебя даже поломойкой.
-Посмотрим, - прошипела в ответ. Деман на это лишь зло хмыкнул и, не забыв толкнуть меня плечом, пошел прочь.
От неожиданности я отшатнулась, ударившись лопаткой о дверной косяк. Вспышка боли отрезвила, и пока я набирала воздух для ответной колкости, его спина уже скрылась за поворотом. Ну и скотина»
Я забежала в свою комнату, закрыла дверь на замок и прислонилась к ней лбом, выдохнув: «Ну и влипли мы с тобой».
Тин, шумно хлопая крыльями, переместился с моего плеча на спинку кровати. Не забыв при этом громко каркнуть.
- Знаешь, Кир, его метка как-то знакома мне отзывалась...
Я резко обернулась и вцепилась взглядом, полным надежды, в своего птенчика.
- Что это значит? Ты успел ее прощупать? Вспоминай!
- Это было похоже на родовую магию...ведьменскую. - меня будто молнией шибануло.
- Не хочешь ли ты сказать, что почувствовал магию моего рода?
- Сложно сказать наверняка, но очень похоже.
Я задумалась. Многое из прошлого Этерции и нашего клана мне было не известно, могли ли мои предки изучать темную магию? Могло ли это быть связано с побегом в Туманный лес?
- Я думаю, пришло время основательно покопаться в прабабкином дневнике.
Тин одобрительно каркнул и перелетел поближе к моей сумке, которая так и лежала не разобранной.
Я решила сначала принять душ и выпить отвар из Бурой травы, потому что после насыщенного дня, мое состояние было явно нестояние.Глаза слипались, а ноги гудели, будто я весь день таскала мешки с мукой, а бурая трава как нельзя лучше помогала с усталостью после тяжелого дня.
Сделав глоток горьковатой жидкости, я почувствовала как тело перестаёт гудеть от усталости и в очередной раз мысленно поблагодарила маму и бабушку за то, что заставляли учить травы и рецепты зелей.
Жаль, что отвар действует всего пару часов, но этого времени мне должно хватить для поиска нужной информации.
Достав толмуд, подругому язык не поворачивался назвать эту кожанную тетрадь с пожелтевшими листами, я положила на него руку, пркрыла глаза и плозволала магии плавно перетечь из меня в дневник, активируя печать дуступа.
Листы приветственно зашуршали, являя мне свое содержание. Я уже ни раз листала эти страницы испещрённые размашистым почерком, но вникнуть или найти что-то конкретное не пыталась.
Тин устроился на моем плече и тоже изучал дневник.
- Думаю нам нужно искать в первой половине тетради, именно там описаны события до побега в Туманный лес, - задумчиво промямлила я.
- Дааа, я с тобой полностью согласен....кааарр, - ворон воодушевлено впился своими коготками мне в плечо.
- Ай, не так сильно! Мне же больно!
- Ой, прости...я забыл.
Я еще немного побурчала на Тина и вот мы наконец-то начали погружаться в жизнь моей прабабки.
А жизнь, судя по записям Этерции, у нее была неплоха. Она закончила Аурор, поступила на службу помощницы главного заклинателя короля, получала хорошее жалование и не была обделена поклонниками. Но все это было не то и не о том.
Первые страницы были написаны рукой еще молодой ведьмочки, очарованной королевским замком, первыми балами и свиданиями в укромных местах красивых парков. В этой девушке пока не зародилось рвение к власти и подавляющему контролю, о котором шептались у нас в поселении. И эта колоссальная разница показалась мне странной. Где произошёл тот перелом, изменивший ее личность?
- Ты тоже не видишь сходства между нашей Этерцией и этой наивной особой, о которой мы читаем уже целый час? - спросил вдргу Тин. Видимо прочитал мои мысли, наглец.
- Да, абсолютно другой человек. Сколько лет ей было, когда она тебя призвала?
- Двадцать восемь. А через год она стала веховной. - Отвели ворон.
- Получается ты тоже заком только с могущественной ведьмой, а не с милой ведьмочкой?
- Получается, что так. Но тогда она тоже еще не была совсем уж злюкой, как в старости. Но от нее точно не веяло наивностью. Я бы сказал, что она была полна тоски и душевных мук.
- Но ты же мог читать ее мысли, ты должен знать что произошло?
- Нет, я был еще не зрелым воронёнком и не таким сильным и хозяйка с лёгкостью поставила метальные щиты от меня, - в голоси Тинебриса послышалась обида.
- Как такое возможно? Ведьма и ее фамильяр - это единое целое.
- Ты совсем глупая что ли? Плохо училась в поселенье, раз не помнишь такие элементарные вещи! - ворон больно клюнул меня в ухо и не успев получить ответку перелетел на дневник. Видимо что бы лучше разглядеть мое перекосившееся от боли лицо. - Если ведьма сильнее фамильяра, то ее задача ставить блоки на мысли и эмоции своего подопечного, а если фамильяр сильнее ведьмы, как это произошло в нашем случае, то уже он ставит блоки. Поэтому я могу читать твои мысли и эмоции, когда этого захочу, а ты читаешь мои только с моего позволения.
Я прям видела, как он надулся от гордости. Ну и наглеца же я получила в фамильяры.
- Попрошу без оскорблений.
- А нечего ковыряться в моей голове, - я махнула в сторону птицы, что бы тот улетел и вернул мне доступ к дневнику, - мы еще не нашли нужной информации, поэтому занимай исходную позицию и продолжай изучать написанное.
Через пол часа, я почувствовала, как веки начинают слипаться, видимо отвар переставал действовать и организм начал намекать на естественный отдых.
Но тут мне попалась на глаза знакомая фамилия.
«На днях к нам в отдел заглянул Рион Рергар, я давно мечтала познакомится с этим молодым человеком, так как была наслышана о его невероятной красоте и интересных увлечениях и вот мне представилась такая возможность.
Мы мило поболтали и он предложил поужинать. Как я могла отказать такому, как Рион?За ужином разговор плавно перешел к моей работе помощницы заклинателя. И когда Рергард узнал, что я достаточна способная, перешел к самому интересному. Он сообщил, что приходил в наш отдел за помощью в изучении одного жуткого проклятья, которое случайно обнаружил в записях старца из Горного хребта.Отдел отказал ему из-за опасности данного предприятия и Рион решил заняться этим делом сам, но естественно в одиночку ему не справится и поэтому он попросил моей помощи, заверив, что самую опасную работу возьмёт на себя. Моей же задачей будет разгребать архив.
Я сразу согласилась, во-первых, это был хороший повод поближе узнать Риона, во-вторых, можно было набраться опыта и получить доступ к закрытым архивам.
Первая встеча назначина через три дня.»
Я переваривала прочитанное, пытаясь уловить мысль, которая меня так беспокоила. Что-то лежало прям на поверхности, но я не могла до этого дотянутся своим уставшем мозгом. Так и уснула лежа на спине, в одежде, обнимая толстый кожанный дневник.
Но поспать мне дали недолго.
Раздался оглушительный грохот, я подскочила с кровати не сразу осознавая происходящие. Кто-то тарабанил в дверь со всей силы и этого кого-то, абсолютно не смущала ночь, накрывшая академию. И я вскоре я поняла почему.
За дверью грозно гаркнули:
- Адептка Морвейн, немедленно откройте дверь!
Глава 6
Раздался оглушительный грохот. Я подскочила на кровати, не сразу осознавая происходящее. Кто-то тарабанил в дверь со всей силы, и этого кого-то абсолютно не смущала ночь, накрывшая академию.
— Адептка Морвейн, немедленно откройте дверь!
Голос был мужской, резкий, с металлическими нотками — так говорят люди, привыкшие командовать. Я скатилась с кровати, сунула босые ноги в туфли и накинула мантию прямо поверх ночной рубашки. Тин, мгновенно проснувшийся на спинке кровати, распушил перья и беззвучно каркнул. Я поняла без слов: «будь наготове, но не высовывайся».
— Иду! — крикнула я, дрожащими пальцами снимая заклинание с двери.
На пороге стоял высокий, сутуловатый мужчина лет сорока пяти в тёмно-бордовой мантии — помощник ректора. Я уже видела его мельком: он стоял в тени за спиной Грандхейма во время приветственной речи, и тогда мне показалось, что он похож на огромного ворона — чёрные волосы с проседью, острый нос, цепкие серые глаза. Сейчас эти глаза впились в меня с таким выражением, будто я только что призналась в государственной измене.
— Адептка Морвейн, — процедил он, отчеканивая каждое слово. — Вы немедленно проследуете со мной в кабинет ректора. Защитный контур академии зафиксировал в вашей комнате мощный всплеск тёмной магии.
Я открыла рот, но он уже развернулся и зашагал по коридору, явно не сомневаясь, что я последую за ним. И я последовала — а что мне оставалось?
«Кир, что происходит?» — мысленный голос Тина прозвучал на удивление спокойно.
«Сама не знаю. Но, кажется, наш рогатый друг не терял времени даром».
Мы шли по тёмным переходам. Академия ночью была совсем другой: факелы горели вполсилы, тени плясали на стенах, как живые, а шаги отдавались гулким эхом. Я пыталась собрать мысли в кучу. Тёмная магия? Но я ничего такого не делала! Или... дневник? Могла ли его активация вызвать какие-то сторожевые чары, о которых я не знала?
Помощник ректора молчал всю дорогу. Только когда мы остановились перед высокой дубовой дверью с гербом Аурора, он обернулся и бросил на меня короткий, изучающий взгляд.
— Вам следует говорить только правду, адептка. Это в ваших интересах.
И распахнул дверь.
В кабинете ректора горели все свечи, будто здесь и не наступала ночь. Ларион Грандхейм стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на луну. Когда мы вошли, он повернулся — и я снова, как в зале во время речи, поймала на себе его пронзительный взгляд. Теперь он не был тёплым. Он был оценивающим.
А у стола, вальяжно опершись бедром о столешницу, стоял Вольдемар. Ни тени вчерашней злости на лице — только холодное, почти скучающее выражение. Но я заметила, как пальцы его правой руки слегка подрагивали, и он тут же сжал их в кулак. Нервничает. Это хорошо.
— Господин ректор, адептка доставлена, — сухо произнёс мой провожатый и отошёл к двери, застыв, как страж.
Грандхейм кивнул и указал мне на стул.
— Садитесь, адептка Морвейн. Боюсь, этот разговор не будет приятным ни для кого из присутствующих.
Я села, выпрямив спину, и положила руки на колени, чтобы никто не заметил, как они дрожат.
— Час назад, — начал ректор, — защитный контур Аурора зафиксировал мощный магический всплеск тёмной магии в восточном крыле общежития. Наш артефакт-регистратор указал на комнату 332. Вашу комнату. — Он сделал паузу, и в тишине стало слышно, как Вольдемар шумно выдохнул. — Вы что-нибудь хотите сказать?
Дневник. Это был дневник. Я активировала его, и защитные чары академии это почувствовали. Глупо, глупо, глупо! Мама ведь предупреждала: родовые артефакты — не игрушка, используй их только в крайнем случае. Но мне так хотелось найти ответы...
— Я думаю, это из-за дневника, — сказала я тихо. — Дневника Этерции Морвейн, моей прабабушки. Это старая семейная реликвия. Я активировала его, чтобы прочитать, и, видимо, это вызвало резонанс. Я не знала, что дневник обладает такой силой.
— Дневник? — ректор приподнял бровь. — Любопытно. И что же вы в нём искали?
— Я пришла в Аурор, чтобы понять прошлое моей семьи. Почему Этерция увела клан в Туманный лес, почему мы так долго скрывались. Дневник — единственная ниточка.
— Единственная ниточка, — вдруг заговорил Вольдемар, и голос его прозвучал глухо, — которая чуть не сорвала мою метку. Этот дневник пропитан магией рода Морвейн, и когда ты его активировала, я почувствовал это даже на другом конце общежития.
Я повернулась к нему:
— Метку, о которой ты говорил ещё на дороге?
— Да, — он коснулся рукой шеи, и только сейчас я заметила красную линию татуировки, уходящую из-под воротника. — Метку, которая появилась на мне по вине твоей прабабки.
— Адепт Рергард, — ректор перевёл взгляд на него, — если между вашими родами есть какая-то история, я хочу её услышать. Это может иметь прямое отношение к сегодняшнему происшествию.
Вольдемар замер. Было видно, как под его кожей ходят желваки, а ноздри раздуваются — совсем как тогда, на дороге, когда мы встретились впервые. Затем он выдохнул, и его плечи чуть опустились.
— Семьдесят лет назад, — начал он глухо, — Этерция Морвейн и мой предок, Рион Рергард... Они были близки. Очень близки. И они решили провести в Горном хребте древний обряд демонического заключения брака. Очень старый, такой, каким уже много веков никто не пользовался.
Он замолчал, и в наступившей тишине я услышала, как бьётся моё сердце.
— По условиям обряда, — продолжил Вольдемар, — Рион принёс в дар свою силу и кровь. Всё, что у него было. Но в последний момент Этерция просто сбежала. Испугалась, передумала — не знаю. Она оставила его одного и увела свой клан в Туманный лес. Древние боги не получили своего дара в полном объёме и разгневались. Рион... он умер. Так нам говорили. А проклятие не ушло — не получив жертву тогда, оно нашло выход позже. Через тридцать три года. На мне.
Он поднял на меня глаза, и я увидела в них не только ненависть — но и боль. Старую, глубокую боль.
— Я родился с этой меткой, Морвейн. Она убивает меня медленно, год за годом. Твоя прабабка не просто бросила моего предка у алтаря. Она обрекла мой род на вымирание. И теперь ты понимаешь, почему мы вас ненавидим.
Я сидела, оглушённая. Рион Рергард — тот самый мужчина из дневника, с которым Этерция познакомилась на службе и которому помогала в каком-то исследовании. Но в дневнике не было ни слова о браке. Ни о каком обряде. Только запись о встрече, об ужине, о предложении поработать вместе в архивах над каким-то проклятием. И всё.
— Я не знала, — прошептала я. — В дневнике Этерции, который я читала, сказано только, что она помогала твоему предку с каким-то исследованием. Там нет ни слова о браке или обряде. Я даже не подозревала...
— Не подозревала? — Вольдемар горько усмехнулся. — Удобно, правда? Твоя семья семьдесят лет скрывалась в лесу, а моя — семьдесят лет расплачивалась за это проклятием.
— Довольно, — ректор поднял руку. Он переводил взгляд с меня на Вольдемара, и в его глазах читался неподдельный интерес. — Похоже, вы оба — заложники одной истории. И, судя по всему, дневник Этерции Морвейн может содержать разгадку.
Он помолчал, постучав пальцами по столу.
— Адептка Морвейн, дневник должен быть проверен. Но я не стану его изымать — при условии, что вы согласитесь сотрудничать с адептом Рергардом. В конце концов, если в этих записях есть ключ к снятию проклятия, искать его вам придётся вместе.
— Что?! — мы с Вольдемаром произнесли это одновременно.
— Это не просьба, — ректор обвёл нас стальным взглядом. — Я не могу допустить, чтобы в стенах моей академии бесконтрольно активировались древние артефакты и фонили тёмной магией. Вы оба заинтересованы в решении этой проблемы. Так решите её. Вместе.
Вольдемар сжал кулаки и процедил сквозь зубы:
— Я не доверяю ей.
— А я не доверяю ему, — добавила я.
— Замечательно, — ректор неожиданно усмехнулся. — Значит, у вас есть отличный повод научиться доверять друг другу. Завтра после занятий оба явитесь ко мне с планом совместной работы. А теперь — свободны.
Я поднялась. Вольдемар резко развернулся и первым вышел за дверь, даже не взглянув на меня. Я уже собиралась последовать за ним, когда ректор вдруг сказал тихо:
— Адептка Морвейн. Ещё кое-что.
Я обернулась. Грандхейм смотрел на меня, и в его глазах снова промелькнула та странная, почти печальная задумчивость, которую я видела во время его речи.
— Этерция Морвейн была удивительной женщиной. И, возможно, она знала гораздо больше, чем рассказала. Будьте осторожны. И помните: древняя магия, замешанная на демонической крови, имеет обыкновение искажать правду. Не верьте всему, что вам скажут.
Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Я вышла из кабинета с колотящимся сердцем и путаницей в мыслях.
В коридоре меня никто не ждал. Только ворон спикировал откуда-то из-под потолка и приземлился мне на плечо.
«Ну что, Кир?»
«Всё сложно, Тин. Очень сложно. Но, кажется, у нас появился союзник».
«Этот рогатый? Да он тебя чуть не убил!»
«Знаю. Но теперь у нас общая цель. И нам придётся работать вместе».
Тин недовольно каркнул, но больше ничего не сказал. Я добрела до своей комнаты, закрыла дверь на все замки и рухнула на кровать. Спать хотелось невыносимо, но в голове крутились вопросы.
Брачный обряд? В дневнике Этерции — ни слова. Она писала о Рионе как об интересном знакомом, упоминала их совместную работу над каким-то проклятием, но никакого брака, никакого алтаря. И если всё было так, как говорит Вольдемар, — почему она сбежала? Просто испугалась? Или узнала что-то, что заставило её бросить всё?
И ещё — этот ректор. Он сказал, что знал Этерцию. Но как? Прошло семьдесят лет... Он что, совсем не стареет? Или тут что-то другое?
Я закрыла глаза и провалилась в сон, в котором тени прошлого танцевали с языками пламени, а красная метка на шее Вольдемара пульсировала, как живое сердце. И над всем этим возвышалась фигура в мантии ректора, с глазами, полными древней, нечеловеческой жажды.
Глава 7
Проснулась я оттого, что кто-то настойчиво тыкал меня клювом в щёку.
— Кир, вставай. Ты проспишь всё на свете, включая завтрак, а я не намерен голодать из-за твоей ночной беготни по кабинетам, — проскрипел Тин прямо в ухо.
Я разлепила глаза. Солнце уже заливало комнату, и в его лучах пылинки танцевали, как крошечные феи. Голова была тяжёлой, а тело напоминало о вчерашних приключениях тупой болью в плече, которым я приложилась о дверной косяк, и гулом в ногах. Но отвар бурой травы, пусть и выветрился, своё дело сделал — я хотя бы могла стоять.
— Который час? — простонала я, садясь на кровати и пытаясь пригладить волосы, которые, кажется, за ночь устроили самостоятельную жизнь.
— Без четверти восемь. Завтрак через пятнадцать минут, а тебе ещё умываться и форму натягивать. Шевелись, ведьма.
Я запустила в ворона подушкой. Он ловко увернулся и перелетел на шкаф, обиженно каркая. Но спорить было некогда — я быстро привела себя в порядок, облачилась в форменное платье с серебряными линиями, собрала волосы в небрежный пучок и подхватила сумку. Дневник Этерции я, поколебавшись, оставила под половицей — после ночных событий таскать его с собой было бы откровенным безумием.
— Тин, побудешь здесь? Если кто сунется — клюй без предупреждения.
— Как скажешь. Но если пропущу завтрак, ты мне принесёшь что-нибудь с кухни. И не какую-нибудь чёрствую булку, а нормальную еду. Я ворон с изысканным вкусом.
— Ты ворон с изысканной наглостью, — буркнула я, но уголки губ дёрнулись в улыбке. Хоть что-то оставалось неизменным.
В коридоре пахло утренней свежестью и едва уловимым запахом магических чернил. Академия просыпалась: по лестницам уже сновали адепты, кто-то сонно зевал, кто-то бодро топал навстречу новому дню. Я почти дошла до лестницы, когда меня едва не сбили с ног два урагана.
— Киара! Живая! — Ирис обняла меня так крепко, что я чуть не выронила сумку. — Мы с Вэл ждали тебя до полуночи, а потом нас выгнала комендантша! Рассказывай сейчас же, что случилось? Тебя увели, мы чуть с ума не сошли!
— Тише, тише, — я выставила ладони, призывая к спокойствию. — Всё обошлось. Почти.
Вэл прищурилась, окидывая меня цепким взглядом эльфийки, которая привыкла оценивать ситуацию по мельчайшим деталям.
— «Почти» — это самое интересное. Давай по дороге в столовую. Умираю от любопытства и от голода одновременно.
Мы спустились в обеденный зал — огромное помещение с высокими стрельчатыми окнами и длинными деревянными столами. Над каждым столом парил магический светильник, и по цвету его огня можно было угадать факультет: зелёный — лекари, красный — боевики, серебристый — заклинатели. Мы втроём взяли подносы с едой и устроились в углу, подальше от чужих ушей.
Я уже поднесла ложку ко рту, когда Вэл вдруг присвистнула и толкнула меня локтем.
— Гляньте-ка. Вот, значит, какая дама сердца у нашего рогатого старосты.
Я проследила за её взглядом и чуть не поперхнулась. За столом боевого факультета, в окружении таких же красновыточных адептов, сидел Вольдемар. А рядом с ним, прижимаясь к его плечу с грацией сытой кошки, расположилась та самая тёмная эльфийка с дороги. Те же распущенные локоны, тот же обтягивающий костюм для верховой езды, те же надменные глаза. Только теперь её тонкие пальцы лежали на предплечье Вольдемара, и она что-то шептала ему на ухо, изредка касаясь губами его щеки.
— Это же та девица, что остановила его на дороге, — пробормотала я, чувствуя, как аппетит куда-то улетучивается. — Она тогда назвала его... «Маль». И он её послушался.
— Маль? — Ирис округлила глаза. — Это же сокращение от Малькарион. Так его, кажется, зовут полностью. А она, выходит, имеет на него влияние.
В этот момент эльфийка, будто почувствовав наши взгляды, повернула голову и окинула нас холодным оценивающим взором. На мгновение её глаза встретились с моими, и я увидела в них не просто узнавание — а что-то вроде торжества. Она улыбнулась уголком губ, медленно, почти лениво, и демонстративно прижалась к плечу Вольдемара ещё крепче. Тот чуть нахмурился, но не отстранился. Он вообще, кажется, не замечал ничего вокруг — потягивал какой-то тёмный напиток из высокого стакана и смотрел перед собой с таким видом, будто весь мир ему смертельно наскучил.