— Вот же ж... — прошипела я. — Мало мне одного демонюки, так у него ещё и эльфийская свита.
— Подожди, — Вэл прищурилась, провожая эльфийку взглядом. — Почему она так странно зыркнула на тебя? Вы знакомы, кроме той стычки на дороге? Она явно тебя выделила из всей толпы.
— Думаю, она уже в курсе про вчерашнее, — нехотя ответила я. — Слишком много народа видело, как меня уводили к ректору, а Вольдемар был там же.
— А что вообще было-то у ректора? — Ирис подалась вперёд. — Рассказывай уже! Ты обещала!
Я вздохнула и коротко пересказала историю: про дневник Этерции, про то, как его активация вызвала магический всплеск, про вызов к ректору и про рассказ Вольдемара о древнем обряде, который пошёл не так. Про проклятие, которое перешло на его род. И про то, чем всё закончилось.
— И теперь ректор приказал нам работать вместе, — закончила я, помешивая остывшую кашу. — Искать способ снять проклятие через дневник.
— Что?! — Ирис чуть не поперхнулась чаем. — Ты и он? Вместе? После всего, что он тебе наговорил?
— А у него есть выбор? — хмыкнула Вэл. — Ректор приказал. Но вот что интересно: эта эльфийка, похоже, уже знает. И судя по её взгляду, она не в восторге.
— Мне-то что, — я пожала плечами с нарочитым равнодушием. — Пусть разбирается со своей... подругой сам. Моё дело — дневник и ответы. Чем быстрее мы найдём решение, тем быстрее я избавлюсь от этого рогатого.
Пауза затянулась, и первой заговорила Ирис — осторожно, словно пробуя воду пальцем.
— Кир, я хочу спросить... Там, у ворот, когда ты говорила с Вольдемаром, я слышала твою фамилию. Морвейн. И эльфийка-регистратор вчера так странно на тебя смотрела... Ты ведь не просто однофамилица?
Я отложила ложку. Сердце застучало быстрее, но лицо я постаралась удержать спокойным.
— Тот самый клан, да? — Вэл подалась вперёд, прищурившись. — Клан Теней, который исчез из столицы почти век назад. Говорят, они сбежали в Туманный лес и больше не возвращались.
— И говорят, — тихо добавила Ирис, — что их Верховная ведьма то ли прокляла императорский род, то ли украла что-то очень важное. Легенд ходит столько, что не разберёшь, где правда. А тут появляешься ты с той же фамилией, и тебя тут же вызывают к ректору...
Я молчала несколько секунд. Врать подругам не хотелось. Но и всю правду вываливать было рано — слишком опасно. И всё же они заслуживали хотя бы частичного ответа.
— Да, — сказала я наконец. — Я из того самого рода. Морвейн — это моя прабабушка, Этерция, та самая Верховная ведьма. И да, мы действительно жили в Туманном лесу почти семьдесят лет.
Ирис охнула. Вэл же, наоборот, удовлетворённо кивнула — похоже, она и так уже всё сопоставила.
— Поэтому Вольдемар так на тебя взъелся, — протянула она задумчиво. — Род Рергард и род Морвейн как-то связаны в той истории, да?
— Да, — кивнула я. — Между нашими семьями случилось что-то очень плохое много лет назад. Что-то, что оставило рану на обоих родах. Я пришла в Аурор, чтобы узнать правду. Правду, о которой мой клан молчал десятилетиями.
— И как, получается? — Ирис смотрела на меня с тревогой и любопытством одновременно.
— Получается, — я невесело усмехнулась, — что правду искать придётся вдвоём. Ректор приказал мне и Вольдемару работать вместе.
— С ума сойти, — выдохнула Вэл. — Ты — и этот рогатый. И что, он согласился?
— Куда он денется, — пожала я плечами. — У него на кону жизнь. У меня — будущее моего рода. Так что придётся терпеть друг друга.
— Значит, слухи о клане Теней — правда, — медленно проговорила Ирис, глядя на меня так, будто видела впервые. — Ты понимаешь, что это значит? Если кто-то ещё узнает, что ты Морвейн, проблем не оберёшься. Ваш род до сих пор помнят — и не все добрым словом.
— Я в курсе, — сказала я сухо. — Поэтому надеюсь, что вы, девочки, умеете хранить секреты.
— Обижаешь, — фыркнула Вэл и положила руку на сердце. — Мы с тобой с первой минуты, помнишь? Спор про карету, ворон, пять серебряных — это всё скрепляет покрепче любой клятвы.
— Я тоже никому не скажу, — Ирис улыбнулась, и её карие глаза потеплели. — Наоборот, если что — мы тебя прикроем.
От этих простых слов у меня вдруг защипало в носу. Я так долго была одна — только мама, бабушка да ворон. А теперь у меня появились подруги. Настоящие. И это было удивительно.
— Спасибо, — тихо сказала я. — Правда, спасибо.
— Ладно, хватит соплей, — Вэл деловито пододвинула ко мне тарелку с булочками. — Ешь давай, а то на первой же лекции в обморок грохнешься. И кстати, какая у тебя первая пара?
— Вводная встреча факультета заклинателей. Куратор — Астраллион Веорий.
— О, тот рыжий клоун со сцены, — усмехнулась Вэл. — Говорят, он добродушный, но на учёбе зверь. Не опаздывай.
После завтрака мы разошлись по факультетам. Я направилась в аудиторию на третьем этаже, но по пути заглянула в умывальную и сполоснула лицо холодной водой. Отражение в зеркале смотрело на меня устало и настороженно. «Ну что, Киара, — сказала я себе, — теперь у тебя есть подруги, тайны и вынужденный союзник-демон с ревнивой эльфийкой в придачу. Прекрасный набор для первого учебного дня».
Аудитория заклинателей встретила меня запахом старых книг и мела. Стены были увешаны схемами рунных цепочек, а на столах лежали чистые свитки и перья. Адептов собралось немного — человек двадцать. Впереди сидел Астраллион собственной персоной: рыжие кудри, усыпанное веснушками лицо, широкая улыбка. Он помахал мне рукой, как старой знакомой.
— Приветствую, заклинатели-первогодки! — провозгласил он, поднимаясь на кафедру. — Я ваш куратор, и сегодня мы не будем зубрить формулы. Сначала я расскажу, как не взорвать себя на первом же практическом занятии.
Дальше последовала лекция о технике безопасности, которая оказалась на удивление увлекательной — Астраллион умел шутить и вставлять забавные истории из своего опыта. К концу занятия я почти расслабилась, но тут дверь аудитории распахнулась.
На пороге стоял Вольдемар.
По рядам пронёсся шепоток. Староста боевого факультета, демон с ледяными глазами, явился в обитель заклинателей — это было всё равно что волк, зашедший в загон с овцами.
— Морвейн, — произнёс он, и все взгляды скрестились на мне. — Выйди. Нужно обсудить план, который требует ректор.
Я почувствовала, как щёки вспыхнули. Перед глазами тут же всплыла картина: тёмная эльфийка, прижимающаяся к его плечу, её торжествующая улыбка. Интересно, где сейчас Каирра? И знает ли она, что её драгоценный «Маль» посреди лекции вызывает к себе другую девушку?
— Простите, куратор, — я поднялась, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело. — Это по приказу ректора.
Астраллион кивнул, и в его глазах мелькнуло любопытство.
— Не задерживайся, Морвейн. Пропустишь важное — будешь навёрстывать вечерами.
Я вышла в коридор. Вольдемар скрестил руки на груди и уставился на меня сверху вниз. Выражение лица — привычно надменное, но я заметила лёгкие тени под глазами. Похоже, ночной вызов к ректору и ему не дался легко.
— Не думай, что я счастлив от этой затеи. Но ректор приказал, и я вынужден подчиниться. Твой дневник — единственная зацепка, и я хочу увидеть его. Когда мы можем начать?
Я вспомнила Каирру, её пальцы на его плече, и внутри что-то кольнуло — злость? обида? Нет, глупости. Какая разница, с кем он там обнимается? Мы не друзья и никогда ими не будем.
— Твоя эльфийка не будет против? — вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык.
Вольдемар приподнял бровь. В его глазах мелькнуло что-то — не то удивление, не то насмешка.
— Моя эльфийка, — повторил он с нажимом, — не имеет отношения к этому делу. И к тебе. Мы встречаемся сегодня вечером, в библиотеке, в закрытой секции. У тебя ведь нет туда доступа, верно? Вот и воспользуйся случаем.
— Ах, какая щедрость, — я скрестила руки, зеркально повторяя его жест. — Ладно. В семь, у входа в секцию заклинателей. Я приду с дневником.
— Не опаздывай, — бросил он и развернулся.
— И ещё, — окликнула я его уже в спину. — Может, хотя бы предупредишь Каирру? Чтобы она случайно не решила, что между нами что-то есть?
Вольдемар замер на мгновение, но не обернулся.
— Тебя это не касается, Морвейн, — донеслось до меня, и он скрылся за поворотом.
— Ну и пожалуйста, — пробормотала я, возвращаясь в аудиторию. На душе было муторно. Я сама себе злилась — зачем вообще спросила про эльфийку? Какая мне разница?
Остаток дня прошёл как в тумане. Я побывала ещё на одной лекции — по основам теории магии, — но почти не слушала, прокручивая в голове предстоящий вечер. В шесть я забежала в комнату, проведала Тина, захватила дневник и отправилась в библиотеку.
Закрытая секция находилась в подвальном этаже, и доступ туда был только у старшекурсников и преподавателей. Вольдемар уже ждал меня у решётчатой двери, поигрывая ключом-амулетом. Без эльфийки, без свиты — один. Он молча отпер замок, и мы вошли в царство пыльных фолиантов и мерцающих магических светильников.
— Итак, — он уселся за массивный стол и кивнул на мою сумку. — Давай дневник.
Я достала тяжёлый кожаный том и положила перед ним. Вольдемар осторожно, почти благоговейно, коснулся обложки.
— Здесь могут быть ответы, — тихо сказал он, и на мгновение его маска высокомерия дала трещину. — Надеюсь, ты не против, если я буду читать вместе с тобой?
— Затем мы здесь, — ответила я. — Только давай договоримся: без колкостей и без угроз.
— Постараюсь, — он усмехнулся, но на этот раз в усмешке не было яда.
Мы склонились над дневником. Первые страницы я уже знала почти наизусть, но дальше, в середине, начинались записи, которые я ещё не разбирала. Размашистый почерк Этерции, её восторженные заметки о Рионе, затем — более сдержанные, тревожные. Вольдемар вчитывался, хмурясь.
— Здесь она пишет, что они нашли что-то в архивах. Какое-то упоминание о «силе, дарованной древними». Это не похоже на брачный обряд. Скорее на...
— На ритуал могущества? — я вспомнила его слова из кабинета ректора. — Ты говорил, что в твоей семье рассказывали о брачном обряде. Но здесь ни слова о браке. Только о силе.
Он замер, перечитал строчку и вдруг стукнул кулаком по столу.
— Мне рассказывали, что это был брак. Но если дневник говорит другое... Может, моя семья чего-то не знает? Или Этерция не всё записала.
— Или правда совсем иная, — прошептала я. — И нам ещё предстоит её узнать.
Мы просидели в библиотеке до отбоя, делая выписки и строя догадки. А когда расходились, я заметила в конце коридора фигуру в мантии — ректор Грандхейм смотрел на нас из тени, и его лицо, на мгновение освещённое светильником, показалось мне маской хищника, почуявшего добычу. Заметив мой взгляд, он тут же исчез.
Сердце пропустило удар. Я не сказала Вольдемару — просто попрощалась и пошла к себе, чувствуя, как подозрения превращаются в уверенность.
В комнате было тихо. Тин спал, устроившись на спинке кровати и накрыв голову крылом. Я закрыла дверь на замок, прислонилась к ней спиной и выдохнула.
— Кажется, мы ввязались в историю куда опаснее, чем я думала, — прошептала я в темноту.
Ворон приоткрыл один глаз.
«Я тебе об этом твержу с первого дня в этой академии. Но ты же у нас гордая ведьма, предпочитаешь учиться на своих ошибках».
— Иди спать, Тин.
«Уже сплю. И тебе советую. Завтра будет не легче».
Я улыбнулась, глядя на своего ворчливого фамильяра, и начала готовиться ко сну. Но мысли ещё долго не давали покоя: древний ритуал, Этерция, Рион, проклятие Вольдемара и странный ректор, который явно знает больше, чем говорит. Что-то подсказывало мне: мы стоим на пороге открытий, которые изменят всё
Глава 8
Утро второго учебного дня началось не с тыканья клювом в щёку, а с настойчивого стука в дверь. Я, ещё толком не проснувшись, скатилась с кровати, запуталась в одеяле и, ругаясь сквозь зубы, доковыляла до двери.
— Кто там? С добрым утром, между прочим!
— Это мы! — раздался приглушённый голос Ирис. — Открывай, соня!
Я распахнула дверь. На пороге стояли Ирис и Вэл — уже при полном параде, с сумками наперевес и с таким выражением лиц, будто они только что раскрыли заговор века.
— Ты чего такая взъерошенная? — Вэл окинула меня критическим взглядом. — Опять полночи не спала? С этим рогатым, что ли, сидела?
— С дневником, — буркнула я, пропуская подруг внутрь. — Вольдемар тоже был, но это не то, о чём ты подумала.
— Ага, конечно, — хмыкнула эльфийка, усаживаясь на край моей кровати. — Красивый демон, древние тайны, совместные ночные бдения в закрытой секции… Очень романтично, Кир.
— Вэл! — я швырнула в неё подушкой, но та ловко перехватила её и расхохоталась.
— Ладно, ладно, — примирительно сказала Ирис, присаживаясь на стул. — Мы вообще-то по делу. Вчера после ужина я видела ту эльфийку, Каирру, в компании каких-то старшекурсников с боевого факультета. Они о чём-то шептались и очень недобро поглядывали в сторону башни заклинателей.
— Думаешь, она что-то замышляет? — я нахмурилась, натягивая форменное платье.
— Не знаю, — Ирис пожала плечами, — но выглядело это подозрительно. Особенно после того, как она на тебя зыркнула в столовой.
— Девчонки, — Вэл вдруг посерьёзнела, — я тут подумала… Вы же понимаете, что Кира для неё — прямая угроза? Она же встречается с Вольдемаром, а тут появляешься ты, с ним работаешь, он сам к тебе приходит. Любая на её месте начала бы ревновать.
— Да с чего ей ревновать-то? — я всплеснула руками. — Мы с Вольдемаром друг друга на дух не переносим! Он меня чуть не убил при первой встрече, забыли?
— Это пока, — загадочно произнесла Вэл и подмигнула Ирис. Та прыснула.
Я только закатила глаза и пошла умываться. Но где-то в глубине души её слова засели занозой.
После завтрака, на котором мы предусмотрительно сели подальше от столов боевого факультета, я отправилась на первую пару — «Введение в артефакторику». Лекцию читал пожилой гном с роскошной седой бородой и в очках, делавших его глаза огромными, как плошки. Он говорил монотонно, но содержание оказалось на удивление полезным: я узнала, что многие артефакты можно активировать не только прямым вливанием магии, но и через родовую кровь, и что некоторые из них имеют «память» — хранят отпечаток всех, кто когда-либо к ним прикасался.
«Дневник, — пронеслось у меня в голове. — Если он хранит отпечаток магии Этерции, можно попробовать настроиться на него и увидеть её воспоминания. Но для этого нужен специальный ритуал…»
После пары я уже собиралась идти в библиотеку, чтобы поискать книги по артефактной памяти, когда в коридоре меня перехватил Астраллион.
— Морвейн! — окликнул он, помахивая свитком. — Задержись на минутку.
Я остановилась, чувствуя лёгкое беспокойство. Куратор улыбался, но в его глазах читалось что-то более серьёзное, чем обычно.
— Слушай, — он понизил голос и отвёл меня чуть в сторону от потока адептов, — я вчера видел тебя с Рергардом. Не подумай, что лезу не в своё дело, но… Ты знаешь, кто он такой?
— Староста боевого факультета, демон, меня ненавидит, — перечислила я. — Что ещё мне нужно знать?
— То, что его род, Рергарды, — Астраллион осмотрелся, будто проверяя, не подслушивает ли кто, — когда-то был очень близок к короне. Ходили слухи, что они занимались какими-то тёмными ритуалами. А потом, около семидесяти лет назад, что-то случилось, и они резко потеряли влияние. Тогда же пропал их глава — Рион Рергард. Его так и не нашли.
— Не нашли? — переспросила я, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Вольдемар говорил, что он умер.
— Говорил? — Астраллион приподнял рыжую бровь. — Странно. Официально он просто исчез. Ни тела, ни следов. Как и твоя прабабка, кстати.
Мы встретились взглядами. В его веснушчатом лице не было и тени обычного шутовства — только цепкий интерес исследователя.
— Ты что-то знаешь о моей прабабушке?
— Только то, что она работала с Рионом. В королевском архиве. А потом они оба пропали примерно в одно время. Совпадение? — он покачал головой. — Не думаю. И, Морвейн, будь осторожна. Если Рергард хочет что-то найти через тебя — возможно, не только он этого хочет.
Я молча кивнула. Астраллион хлопнул меня по плечу и, насвистывая что-то весёлое, зашагал по коридору, снова превратившись в беззаботного рыжего клоуна. Но я уже знала: за этой маской скрывается кто-то гораздо более проницательный.
Я задумчиво побрела в сторону библиотеки. Слова Астраллиона не шли из головы. Рион не умер — исчез. Этерция тоже. Они работали вместе, а потом оба пропали. И теперь Вольдемар носит на себе проклятие, которое возникло после того самого ритуала…
Погружённая в мысли, я не сразу заметила, что коридор вокруг стал подозрительно тихим. Тин, сидевший на плече, вдруг напрягся и больно впился когтями в ткань платья.
«Кир, стой».
Я замерла. Прямо передо мной, словно соткавшись из теней, стояла Каирра. Тёмные волосы обрамляли лицо, делая его похожим на фарфоровую маску, а в раскосых глазах читалось что-то опасное.
— Морвейн, — произнесла она, и её голос был как шёлк, натянутый на остриё кинжала. — Нам нужно поговорить.
— О чём? — я постаралась, чтобы мой голос звучал ровно. — Если о Вольдемаре, то у нас исключительно учебное сотрудничество. По приказу ректора.
— Учебное сотрудничество… — Каирра шагнула ближе, и теперь я видела, как в полумраке поблёскивают её глаза. — Ты правда думаешь, что я в это поверю? Вы сидите вдвоём в закрытой секции до отбоя, ты ходишь к нему на встречи, он вызывает тебя с лекций… Со стороны это выглядит совсем иначе.
— Это не мои проблемы, — отрезала я. — Что бы тебе ни казалось, меня интересует только правда о прошлом моей семьи. Вольдемар — лишь средство.
— Средство? — она нехорошо усмехнулась. — Слушай меня внимательно, лесная ведьма. Маль — мой. Я была рядом с ним долгие годы, я выстраивала то, что между нами есть. И я не позволю какой-то выскочке из опального рода всё разрушить.
— Я не претендую на твоего демона, — процедила я. — Можешь забирать его себе целиком.
— Тогда почему ты всё ещё здесь? Почему не уехала обратно в свои леса после первой же угрозы?
— Потому что у меня есть цель. И твоя ревность меня не остановит.
Лицо эльфийки исказилось. Она подалась вперёд, и в её руке что-то блеснуло — тонкий стилет, явно зачарованный.
— Ты не понимаешь, глупая девчонка, — прошипела она. — Я не ревную. Я защищаю своё. И если для этого нужно, чтобы ты исчезла…
— Каирра.
Голос раздался из темноты за моей спиной — низкий, с металлическими нотками. Я вздрогнула, но с места не сдвинулась. Каирра же отступила на шаг, и стилет мгновенно исчез в складках её рукава.
Вольдемар вышел из тени и встал между нами. Его лицо было каменным, но в глазах полыхало такое пламя, что даже мне стало не по себе.
— Что здесь происходит?
— Ничего, Маль, — Каирра мгновенно перестроилась; её голос стал мягким, вкрадчивым. — Мы просто беседовали с твоей… знакомой. Делились впечатлениями об академии. Правда, Морвейн?
— Ага, — буркнула я. — Особенно мне понравилась та часть, где ты обещала, что я исчезну.
Вольдемар медленно повернул голову к Каирре.
— Это правда?
— Маль, ты же знаешь, я просто погорячилась! — она шагнула к нему и положила ладонь на его предплечье. — Ты проводишь с ней столько времени, я волнуюсь. Мне казалось, между нами что-то есть, а теперь…
— Каирра, — перебил он, и его голос стал тише, но тяжелее, — то, что между нами было, не даёт тебе права угрожать другим адептам. Тем более ей.
— Почему «тем более ей»? — эльфийка прищурилась.
— Потому что она нужна мне, — отрезал Вольдемар. — И ты это знаешь. Без неё я не сниму проклятие. Так что если ты хоть пальцем её тронешь — ты навредишь не ей, а мне. Ты этого хочешь?
Каирра замерла. Её губы дрогнули, но ответа не нашлось.
— Возвращайся в свою комнату, — повторил он. — Мы поговорим позже.
Она бросила на меня взгляд, полный яда, и прошипела:
— Ты ещё пожалеешь об этом, Морвейн. Обещаю.
И, развернувшись, скрылась в темноте коридора.
Мы остались вдвоём. Тишина висела такая, что было слышно, как потрескивают магические светильники. Тин на моём плече переступил с лапы на лапу и тихо каркнул.
— Ты как? — спросил Вольдемар, не глядя на меня. — Она не успела ничего сделать?
— Нет, — я всё ещё сжимала кулаки, чувствуя, как колотится сердце. — Спасибо.
— Не за что. — Он наконец посмотрел на меня, и взгляд его был холодным и деловым. — Я защищал не тебя, Морвейн. Я защищал свою единственную возможность снять проклятие. Не обольщайся.
— Я и не обольщаюсь, — отрезала я, хотя внутри что-то кольнуло. — Ты тоже для меня — лишь инструмент. Так что не переживай.
— Вот и отлично, — он кивнул. — Тогда встретимся вечером в закрытой секции. Попробуем твой ритуал.
— Договорились.
Он развернулся и ушёл, а я осталась стоять в тёмном коридоре. Тин проводил его долгим взглядом и мысленно фыркнул.
«Инструмент… — передразнил он. — А ведь он тебя только что спас, Кир».
«Он спас не меня, а свою надежду на исцеление. И правильно сделал. Мы друг другу никто».
«Ну-ну», — скептически протянул ворон, но развивать тему не стал.
Я встряхнула головой, прогоняя лишние мысли, и направилась туда, куда шла изначально, — в библиотеку. Если вечером предстоял ритуал, нужно было подготовиться.
В библиотеке было тихо и пустынно — всё же большинство адептов сейчас обедали. Я прошла в секцию артефактной магии и начала методично просматривать корешки. «Ритуалы памяти: теория и практика» — нет, не то. «Кровь как проводник магии» — это ближе, но слишком общо. Я перерыла полку, пока наконец не наткнулась на потрёпанный фолиант без названия, в котором обнаружилась глава «Оживление артефактной памяти через родственную кровь». То, что нужно.
Тин сидел на спинке стула и наблюдал, как я лихорадочно выписываю нужные строки.
«Долго ты ещё? Есть хочется».
«Сейчас, — отмахнулась я. — Тут описан ритуал почти в точности как я думала. Нужна кровь двух людей, связанных с артефактом, несколько рунных кругов и капля магии для активации. И ещё в книге сказано, что если артефакт хранит сильный эмоциональный отпечаток, воспоминание может быть очень ярким. Почти как реальность».
«То есть вы с рогатым будете стоять в круге и истекать кровью?»
«Тин! — я закатила глаза. — Капли хватит. Всё будет безопасно».
Ворон хмыкнул, явно не поверив.
Закончив с книгой, я вернула её на место и спустилась в столовую. Обед уже близился к концу, и зал был полупустым. Я быстро перекусила, почти не чувствуя вкуса: в голове крутились рунные цепочки, формулы и предстоящий вечер. Вольдемар будет рядом. Мы смешаем кровь. И если ритуал сработает, мы увидим то, что Этерция и Рион скрывали семьдесят лет.
После обеда я наконец добралась до своей комнаты. Тин тут же устроился на спинке кровати, а я достала дневник и разложила на столе выписки из библиотечной книги.
— Хочу попробовать настроиться на дневник глубже, — сказала я, скорее себе, чем ворону. — Если он хранит отпечаток магии Этерции, я смогу увидеть её воспоминания.
«И что для этого нужно?» — спросил Тин мысленно.
— Капля крови. Моей и… того, кто хочет увидеть воспоминание.
Тин нахохлился.
«Ты же не собираешься делиться кровью с этим рогатым?»
— Если мы хотим узнать правду — придётся. Я не смогу активировать эту часть дневника одна. Нужен кто-то, связанный с Рионом. А Вольдемар — его потомок.
Ворон недовольно каркнул, но спорить не стал.
Вечером мы снова встретились в закрытой секции. Я рассказала Вольдемару о том, что узнала от гнома-артефактора и от Астраллиона. Он слушал молча, и только желваки на скулах выдавали его напряжение.
— Значит, мой предок не умер, а исчез, — произнёс он наконец. — И твоя прабабка — тоже. И они работали вместе.
— И в дневнике нет ни слова о браке, — добавила я. — Только об исследованиях. О какой-то силе. Вольдемар, я думаю, нас обманывали. Обоих.
Он долго смотрел на меня, и в его глазах боролись недоверие и что-то ещё — может быть, надежда. Не на меня — на избавление.
— Чего ты хочешь, Морвейн?
— Я хочу провести ритуал. Ритуал памяти, который покажет нам прошлое. Для этого нужна моя кровь и твоя. — Я выдержала его взгляд. — Я понимаю, это звучит безумно. Довериться ведьме, которую твой род привык ненавидеть. Но если мы хотим узнать правду — другого пути нет.
Вольдемар молчал. Потом медленно, почти торжественно, достал из-за пояса маленький кинжал с чёрной рукоятью.
— Если ты меня обманешь, Морвейн, — произнёс он тихо, — я тебя уничтожу. Но если нет…
Он надрезал палец и протянул руку над дневником. Капля демонической крови упала на пожелтевшую страницу и растеклась алым пятном.