Сказки Черного рынка
Анна Хешвайн
Правда или вымысел? Хотите ли проверить свой пытливый ум? Я делюсь историями, а вы угадываете – есть ли в них крупица истины или все сплошная ложь? Я рассказываю, вы слушаете. Я пишу, вы читаете. Я знаю, кто вы, но сможете ли вы узнать – кто я? Проведите этот день со мной, а я покажу вам его своими собственными глазами. Я обещаю погрузить вас в мир неизведанного, непознанного, в мир на грани безумия. Держите глаза широко раскрытыми, но не забывайте проверять на месте ли ваша душа. Быть может, в попытках найти ответы на мои вопросы вы заплатите слишком дорого.
Анна Хешвайн
Сказки Черного рынка
Там, где заканчивается сказка и начинается реальность,
происходит что-то на грани остросюжетного триллера.
Предисловие
Все, что ни делается, что ни говорится – все намеренно.
Все совпадения случайны, но неизбежны.
Слово
Сегодня мне захотелось приготовить на ужин нечто изысканное. Для того, чтобы придать своим блюдам особую пикантность, мне не хватало некоторых деталей – специй, соусов, особого вида соли и еще какого-нибудь секретного и внезапного ингредиента. Ну, знаете, кайенский перец в кофе или шоколадный пудинг со свеклой.
Я выхожу из своего дома, плотно закрывая дверь – ни к чему мне незваные гости, я предпочитаю только званых. Прохожу знакомой дорогой и сворачиваю в темный переулок. Мало кто знает, но в непримечательной подворотне уже много лет как раскинул свои палатки Черный рынок. В нем можно приобрести что угодно, от почтовых марок до духовного просветления, все зависит от количества монет в вашем кошельке и вашего же умения торговаться. Лично я на Черном рынке всегда нахожу все, что мне нужно, но часто возвращаюсь домой с тем, что не нужно.
В темном переулке тихо, тесно прижавшиеся друг к другу крыши скрывают этот проход даже от вездесущих богов. Я иду, а каучуковые каблуки глухо стучат по мощеному проулку. Запах сырости и спертости прочно заседает в носу, и уж точно он не покинет это место ближайшие пару дней. Несмотря на утренний час – золотой рассвет для любителей рынков – я никого не вижу, бреду в одиночестве, а в голове прокручиваю список покупок.
Сворачиваю в нужный поворот и вижу кузнечный шедевр всех эпох – вывеска «Черный рынок» на черном кованном полукружье и гостеприимно распахнутые ворота в десяти сантиметрах над землей. Я переступаю ограждение и погружаюсь в песню низких цен и самых свежих овощей.
Первые лавки меня не интересуют, ведь там всегда ломят цену. Здороваюсь со завсегдатаями, соглашаюсь, что день сегодня хорош. Углубляюсь, глазея по сторонам. Торгаши и их товар глазеют на меня. Кое-кто смотрит на меня особо пристально, и я понимаю, что не могу сопротивляться этому гипнозу.
– Что за диковинная вещь? – спрашиваю торговку, бабушку лет ста восьмидесяти при хорошем освещении.
– Зеркало из драконьей чешуи, – улыбается бабуля, обмахивая зеленый перламутр чешуи.
– В каком же месте это зеркало? – наклоняюсь, но не заглядываю, надеюсь увидеть отражение окружающей местности в этом «зеркале».
– А ты загляни, – подначивает бабуля.
Перевожу на нее скептичный взгляд. За кого она меня принимает?
Сказание первое: «Не покушайся на то, что имеет свою жизнь»
Жила и, как водится, была принцесса. Дни свои она проводила согласно обывательскому представлению – среди роскоши в неизмеримом гедонизме. Однако, среди правдивых домыслов, существовала та действительность, что была недоступна понимаю обывателей и отличалась от представлений – в перерывах между довольствованием жизнью, принцесса то и дело ломала голову над тем, как всем царством лучше жить. Сама она обладала качествами, присущими девушке закаленного характера, но вот чего ей не хватало, так это упорства. Стоило ей взяться за какое-либо дело, она почти сразу его бросала, если не удавалось достигнуть мгновенного результата. И тогда, с имеющейся у ней рациональностью и критичностью мышления, принцесса благоразумно рассудила, что ей требуется муж, способный целеустремленностью своей пересечь все миры от начала и до конца.
Объявила принцесса о желании своем разделить монаршие обязанности и взять в супруги того, кто сможет доказать свою полезность. Для того, чтобы отсеять исключительно красивых, исключительно хитрых, исключительно меркантильных и прочих исключительных, она призвала всех желающих пройти испытание.
– Кто жаждет моей руки, отправляйтесь в горы за западным ущельем, отыщите пещеру, в которой таится дракон. Одолев дракона, из его чешуи сделайте зеркало и принесите его мне, – сказала она с высоты своей башни.
Дракон, обитающий в указанной пещере, отличался мелкостью, и чешуя его была словно рыбья – мелкая и колючая, а на одно зеркало для принцессы как раз ушла бы вся драконья шкура от носа до хвоста. Дело весьма кропотливое и сложное, а если учесть драконий жизнелюбивый нрав и чудовищную скорость, которую он мог развивать на своих крохотных крыльях, то ситуация складывалась почти неразрешимая.
Среди отважных воздыхателей нашлись совсем юные и приближающиеся к благородным сединам. Были среди них рыболовы и плотники, скотоводы и писари, аристократы и незаконнорожденные пасынки. И каждый из них пребывал в уверенности, что сразить дракона, не превосходящего размерами облезлого кота, не составит никакого труда.
Шли женихи день и ночь, пока не достигли подножья гор. В пути они все передружились, сбились в компании, периодически задирая друг друга и нещадно принижая, возвышая при этом самих себя. В целом, атмосфера царила дружественная и беззаботная. Выделялись особенно несколько женихов: мясник на третьем десятке жизни по имени Конарь, солдат кавалерии с ни разу не бритой бородой Минчик, да бравый лесоруб по имени Прох. Сколько годов было Проху никто не мог дознаться, глянешь на него слева – совсем юн, глянешь справа – уже почтенен, снизу – в самом расцвете сил, а сверху не разглядишь – так высок, что никому не дотянуться.
Еще один день и одну ночь шли женихи по горной тропе, подбираясь к пещере. В пути уже назрел раскол между единомышленниками – общая цель настолько их сблизила, что разделила, сделав каждого самим за себя. Невеста ведь одна, не может же она сразу всех взять в мужья.
Так с горы скатился пастух, следом за ним отдал богам душу иконописец. Пропал без вести следопыт, скончался от удушья библиотекарь. Печальная участь не обошла стороной писаря, гвардейца, дозорного, скотовода, повара и владельца лавки специй. Женихи таяли, не добравшись до пещеры.
Осталось от силы пятнадцать женихов, добравшихся до пещеры. Встали они у ее порога, вглядываясь в холодную темноту, да пытаясь услышать или учуять ее обитателя.
– Кто первый пойдет? – спросил солдат кавалерии Минчик, почесывая бороду.
– Я пойду, – отвечал мясник Конарь. – И не таких зверюг разделывал, что мне эта белка с чешуей.
– Ну иди, – пробасил лесоруб Прох, усаживаясь на холодные камни, вымазанные в золе. Даже сев, он возвышался выше остальных так, что невозможно было разглядеть его сверху.
Ушел Конарь, растворившись в темноте пещеры. Шаги стихли, не доносилось даже шумного дыхания отважного мясника. Шла минута, другая, все не возвращался мясник.
– Ну, пойду я, – вызвался тушитель пожаров.
Никто не препятствовал, но не успел войти он, как навстречу ему из темноты выбрел тот самый мясник, держа в руках за хвост крылатую ящерицу, потрясая ей, как самым ценным мясом в своей карьере.
– Вот оно! Быть принцессе моей! – воскликнул он, разглядывая мелкие чешуйки на костлявом туловище.
– Не может быть! – загомонили женихи, ведь по законам любовных историй только самый последний мог одолеть дракона и стать законным супругом. Где это видано, чтобы испытание так быстро заканчивалось?
– Но там есть еще драконы, – сознался мясник. – Идите, если хотите. Так будет честно. Каждый сделает свое зеркало и преподнесёт принцессе. Она уже выберет, кто из нас ей по нраву.
Как говорилось, женихи сдружились между собой, и оттого поступок мясника не казался остальным странным. По очереди каждый заходил в пещеру и неизменно выходил с тушкой в руках. Драконы отличались по цвету, чешуя одного была зеленой, другого красной, третий обладал шкурой с переливами лунного камня.
В конце концов, пятнадцать женихов вошли и вышли из пещеры, обзаведясь тушей дракона. Уселись они кружком, примериваясь подручными средствами, чтобы освежевать волшебное создание.
Шел час, другой, третий, женихи соскабливали чешую, натягивали кожу на дощечки, пытаясь выжать из своих потуг правдоподобное зеркало. Случалось и так, что кто-то портил чешую, и тогда оплошавший вновь уходил в пещеру, чтобы вернуться с новой тушкой.
Так прошел день и одна ночь, сменился еще один, перешедший в ночь, женихи сновали туда-сюда, пробуя создать зеркало раз за разом. Рядом с ними уже скопилась целая гора из освежеванных дракончиков, но зеркало не выходило даже у Проха, которого все – не вслух конечно – заочно считали победителем.
В конце концов, лесоруб Прох оправдал мнение о себе, у него получилось достойное зеркало из чешуи, переливающееся от изумрудного до кианитова. Обрадованный, воодушевленный, Прох потряс зеркалом и собрался было в обратный путь, но изумленно застыл, увидав в чешуйчатом зеркале свое отражение.
Тем временем юная принцесса разменяла шестой десяток своего одинокого существования. Да и не принцесса она уже была, а давно королева. Не обзаведясь наследниками, она передала трон своему приемному дитю.
Что же стало с женихами, отправившимися в пещеру за драконом для зеркала из чешуи? Ведь было их так много, а по законам любовных испытаний, самый умный и отважный да должен был вернуться.
Нет, не должен. Законы этому миру не писаны, а охота на драконов незаконна.
Из пещеры выходил каждый, но никто из нее так и не вышел.
***
Отхожу от лавки, как от греха подальше. Увы, будучи человеком искушенным ко всему красивому, заостряю внимание на соседней палатке.