Зяблик

Раздался телефонный звонок. Дмитрий взглянул на экран телефона, и его лицо просветлело. Звонил его лучший друг, Андрей Север.

– Привет, Андрюша!

– Здорóво, Дима, значит, не от всех ты скрываешься?

Вопрос Андрея озадачил Дмитрия:

– Ни от кого не скрываюсь. Просто пока не расположен к общению. А что, уже поступили жалобы?

– Ну как тебе сказать?..

– А ты говори, как есть.

Андрей сделал небольшую паузу.

– Жалоб-то как таковых не было, но я же чувствую, когда Наташа не в духе.

– Прости, ничем помочь не могу. Я плох по части женских духов.

– Раз у тебя пока такое настроение, может, нам не приезжать завтра? Дай, думаю, почву прозондирую.

– Ох, и трудная у тебя работа, Андрюша, почвы для баб зондировать!

– У меня и мама, и жена, и три дочки подрастают. И это помимо сестер. Я, понимаешь ли, привык!

– Мне очень не нравится высказывание о том, что «у меня пока такое настроение». Не милая я девушка, дорогой мой, чтобы в мой адрес такие вот формулировки прилетали.

– А что тогда у вас там происходит?

– У меня и погода, и гормональный фон без изменений. Просто... Мне всё надоело.

– Что именно? Умница-красавица Наташа тебе наскучила? Или вдруг стала нестерпима твоя кайфовая жизнь? Любимая работа надоела? Может, ты просто зажрался?

– А ты мне, Андрюша, не хами. Не посмотрю ведь, что лучший друг. Но спорить не буду, может, и зажрался. Только это не телефонный разговор. И мы его с тобой поговорим завтра, у меня. Так что приезжай...те. Если хотите. Если она хочет. Но обещать, что для нее это будет приятный визит, – не буду. А тебе я рад, как всегда, и, надеюсь, что несмотря ни на что, и ты мне будешь всегда рад. А там уж, как знаешь.

– Ну на этот счет у тебя может не быть сомнений. Просто я изначально в щепетильном положении.

– Ты в щепетильном положении оказался, когда привел ее в мой дом.

Дмитрий умолк. Разговор не приносил ему удовольствия.

– Щепетильное у тебя положение... – продолжал он. – Она взрослая, я взрослый. Не лезь.

– Так что же, не зря болтают, что к тебе из Москвы прикатила невеста?

– Слухами земля полнится! Только я одного недолюбливаю, когда эти слухи мужики собирать начинают. Не надо тебе, Андрюша, лезть в это дело. Еще раз тебя об этом прошу. Остальное – завтра поговорим.

– Хорошо. Не знаю только, брать ли Наташу...

– Опять не та формулировка. Наташа сама кого хочешь за что хочешь возьмет, так что вряд ли это решение останется за тобой.

– Да что ты пристал со своими формулировками? Что, слово новое разучил?

– Можно и так сказать. – Дмитрий грустно улыбнулся. – Точнее, вроде я его и раньше знал, – он бросил взгляд в сторону комнаты Юли, – но тут один человек так точно формулирует, что я и впрямь засомневался, что раньше правильно понимал его значение...

***

Машина плавно раскачивалась на ухабах. За рулем большого джипа с салоном, обшитым черной кожей и карбоном, сидел Тима, а на пассажирском кресле – Юля. Да, это был не Паша, рядом с Тимой она ощущала спокойствие.

Юля размышляла. Еще утром она решила, что ей нужно срочно убираться из дома Дмитрия. Их встреча на озере и последовавшая за ней поездка на байке только уверили ее в правильности такого решения. Но потом его как будто подменили.

Это был матерый загонщик дичи, и Юля не сомневалась в том, что он точно знал, какой именно метод стоило применять к каждому конкретному виду добычи. Теперь же он охотился на нее. Расслабиться и отдаться течению – нельзя. Дмитрий до боли напоминал ей Влада, это были мужчины одного типа, которые способны проникнуть в самую суть Юли. Но после этого они пожирали ее и растаскивали на части, оставив после себя лишь истощенную оболочку. Это были варвары. Не оттого, что они разграбляли с намерением. Ведь ни гунны, ни готы, ни галлы не осознавали, что несут лишь разрушение и смерть. Переплавляя произведения искусств в слитки золота, они не считали, что это святотатство, а просто думали, что с золотом следует обращаться именно так. С подобными мужчинами происходило то же самое, они просто были варварами по своей сущности. Юля чувствовала, что для нее Дмитрий даже более опасен, чем Влад, ведь он волновал ее гораздо сильнее. Он также менял к ней подходы. Как будто пробовал на зубок. Раз с лету не вышло с силками, значит, стоило попробовать прикормить ее лаской. А потом продать соседу, если тот хорошо раскошелится.

Юля всё это понимала. Но в данный момент полотно всей ее жизни свернуто в рулон и заброшено на чердак. Она не могла развернуть его обратно, нужно было соткать новое. Но ей было некуда ехать.

Тима прервал ее размышления:

– Вам не дует? – в салон врывался приятный освежающий ветер.

– Спасибо, всё в порядке, – она немного помолчала. – А что случилось с Пашей, я правильно помню имя?

– Правильно. Дмитрий Владимирович его в город отослал, просил ему другого водителя дать. Так что пока я за него.

Сделав небольшую паузу, Юля спросила:

– Если это не конфиденциальная информация, то, может, расскажете...

– Не конфиденциальная, – усмехнулся водитель, – словечки тоже у вас! По-нашему, стало быть, «не тайна»! – Тима посмотрел на Юлю с интересом. – Он еще в тот момент, когда гроза началась, должен был с вами обратно в город возвращаться, вы бы там заночевали. Подвергать вас такому риску не стал бы ни один разумный человек. В грозу ведь что угодно может приключиться. А тут еще и связи не было, вот Дмитрий Владимирович и был уверен, что либо поезд задержали, либо вы в городе остались. Со спокойной душей лег спать. Не мог же он себе представить, что этот шельмец надумает с вами в разгар грозы тащиться через лес! Простите... везти вас.

Тима вытащил из пачки сигарету, прикрыл окно, оставив небольшую щель. Пожевав ее, он, видимо, вспомнил о Юле и запихнул сигарету обратно в пачку.

– Да курите уже. Я потерплю.

– Зачем терпеть-то?

– Курите, курите. Ничего страшного со мной не случится.

Тима закурил.

– Ну а когда у вас жар начался... Он ему так прямо и сказал, чтобы тот сейчас же собирал свои манатки и только и делал, что молился о вашем здоровье.

Юля не поверила своим ушам. И это Тима говорил о Дмитрии? Она взглянула на водителя:

– Не ополчатся теперь из-за меня против Дмитрия Владимировича в городе?

– Хороший вы вопрос задаете, и не скажешь, что из Москвы приехали.

– Любые люди везде есть.

Тима повернулся в сторону Юли и внимательно посмотрел на нее.

– Ваша правда. Давно только в доме Дмитрия Владимировича не произносили таких здравых вещей. Очень рад за него. И за вас тоже. Вы, видно, девушка приятная.

– Как здравомыслящий человек, как вы выразились, я бы не стала делать скоропалительных выводов.

– А почему нет, Юлия? Одному человеку найти другого иногда бывает так трудно, что почти нельзя, простите за каламбур.

– Почему вы мне это говорите? – спросила она, немного прищурив глаза.

Тима остановил машину и повернулся лицом к Юле.

– Потому что он мне глубоко симпатичен. И вы тоже. А все его друзья-подруги – нет. Потому-то я у него и работаю уже пятый год. А иначе ничем бы он меня не удержал. Такой уж у меня характер привольный.

– Как же это я вам так быстро стала симпатична?

– А с иным человеком и не надо много говорить. У иного все мысли наружу. А у иного на роже.

Он отвернулся и замолчал, но не выдержал и продолжал:

– Я не узнаю никогда, что вас сюда привело, только я вам так скажу, сам бог вас сюда послал.

Юля задумалась. Она посмотрела на Тиму, в его загорелое лицо, на поседевшие виски, жилистые руки на баранке. Это был человек приятной наружности, лет пятидесяти, с красивыми чертами. Он располагал к себе.

– Бог, говорите... А почему тогда так тревожно на душе? Ведь если сам бог меня ведет, как вы сказали, то в душе должно быть предчувствие чего-то хорошего?

Тима оторвал взгляд от дороги и снова внимательно посмотрел на Юлю:

– Человек всегда страшится нового. А иногда он от счастья своего убежать хочет. Слишком боится, что не заслужил.

Юля бросила на Тиму резкий удивленный взгляд и опустила голову вниз…

***

Стемнело. Дмитрий стоял у камина, когда из глубины дома выступила фигура Тимофея.

– Были у врача?

– Еле заставил! К Евсей Петровичу, как вы просили. Сказал, поберечься ей надо. Еще сказал, что она «горячая голова».

– Это да...

– Продукты все на месте, Маша завтра обещала быть пораньше. Прихватит с собой племянницу, все успеют, – отчитался Тима.

Дмитрий произнес с недовольством:

– Ох, опять... Будут здесь ходить, глазами стрелять и всё время случайно об меня спотыкаться. Не хочу, чтобы она не то подумала.

– А это уж от вас зависит, Дмитрий Владимирович, только от вас. У меня только что в машине состоялся один занятный разговор...

Дмитрий вздернул брови:

– Неужели? Что-то я не припомню, чтобы ты раньше с кем бы то ни было вел занятные разговоры. – Он внимательно вгляделся в лицо Тимы. – Что, и ты туда же?

Тима грозно взглянул исподлобья:

– Ты, брат, Дмитрий Владимирович, говори, да не заговаривайся!

– Прости, Тима. Чушь болтаю. Совсем нюх потерял.

– Бог простит. А насчет нюха, ты впервые в жизни в шаге от того, чтобы он у тебя прорезался. Только смотри на этом этапе не застрянь.

Тима угрюмо посмотрел на Дмитрия и хотел было уходить, но тот попросил:

– Задержись на минуту. Мы никогда не говорили откровенно.

– Ну что же, давай поговорим.

– Я за эти два дня стал каким-то другим... В момент! Разве так бывает?

– Ты говори, а я пока послушаю.

– Понимаешь, мне никогда не нравились такие женщины, Тима. Они меня физически не привлекали. Ведь от своей природы не уйти. Мне другое всегда нравилось. Плоть, кровь...

– То есть одна форма, так?

– Ну почему сразу форма? Содержание тоже никто не отменял...

– А потому, Дмитрий Владимирович, что у тебя за формой ни разу не было никакого содержания. Ты уж меня прости за откровенность, я к тебе с этим никогда не лез, но ты сегодня сам напросился.

– Я не хочу с тобой об этом говорить.

– Оно и понятно. Ты никогда не говоришь о том, чего не хочешь слышать. – Тима с чувством бросил руку вниз. – Пошел я. Поздно уже.

– Да постой ты. Я не хочу обсуждать с тобой своих женщин, ни с кем не хочу. Просто я в первый раз в жизни не хочу ошибиться. Не хочу ее обидеть...

– Так не обижай тогда.

– Легко сказать! Ну не похоже на меня подобное влечение, не мой это стиль, понимаешь? Как увидел ее, ну прям зяблик, ей-богу, – Дмитрий улыбнулся, голос его задрожал от умиления. – Маленькая… как ребенок... Защитить хочется, а не трахнуть.

– Ты, Дмитрий Владимирович, не говори при мне таких мерзостей.

– Мерзостей? Да я тебе только что самую трогательную историю в своей жизни рассказал!

Дмитрий выдохнул воздух и произнес:

– Может, я просто всё сочинил…

Умолк.

– Она какая-то другая. В ней не чувствуется фальши.

В сердцах приложил растопыренную ладонь к груди:

– Не верю, что в один момент вдруг взял и переменился. Так не бывает... И потом… я ее не знаю... Кто сказал, что она такая, какой мне показалась? Может, всё выдумал?

– Циник ты, Дима, и сейчас это тебе может навредить сильнее всего. Она тебе не верит, да и с какой стати ей тебе верить, если ты сам себе поверить не можешь? – Тима медленно покачал головой. – Я всё не пойму, чего ты боишься? Что тебя твоя природа подведет? Что этот новый инстинкт будет мешать твоему старому удовольствие получать? Бывай, Дмитрий, надоели вы мне сегодня.

Тима направился к выходу. Он ушел, оставив Дмитрия в раздумьях.

Немного погодя Юля спустилась вниз по лестнице. На ней было светло-серое платье на пуговицах с английским отложным воротничком и короткими рукавчиками. Платье было по фигуре, оно шло ей, подчеркивая тонкую талию и плотно облегая бедра. Дмитрий обернулся на шум шагов и посмотрел на нее каким-то, как ей показалось, более осмысленным взглядом. Внутри у нее что-то зашевелилось.

– Проходи, садись. – голос Дмитрия звучал непривычно мягко.

Юля подошла и села на диван. Он смотрел на огонь.

– Ты сегодня задала мне вопрос, а я тебе на него не ответил. Отвечу сейчас. – он сделал небольшую паузу. – Я сказал некоторым своим друзьям, что ко мне из Москвы приезжает невеста. – Дмитрий обернулся и посмотрел на Юлю. Она молчала. – Здесь не Москва, у нас тут другие порядки и, если ты живешь в одном доме с мужчиной, то либо ты его невеста, либо, скажем так... женщина легких нравов. В душе я дже́нтльмен и должен был защитить честь дамы. Я очень хорошо отношусь к Марине. Когда она меня попросила помочь ее старой подруге, я согласился только потому, что меня об этом попросила она. Но я не хочу поводов для сплетен о том, что происходит в моем доме, и мне проще иметь такую легенду. Завтра ко мне приезжают друзья, поэтому прошу тебя придерживаться этой версии. И, надеюсь, я ответил на твой вопрос.

– Более развернуто ответить нельзя, – сухо произнесла Юля. Она встала и собралась уходить.

Дмитрий приблизился:

– Подожди... – он дотянулся до ее руки и развернул Юлю к себе лицом. – Юля...

Девушка пришла в ярость:

– Руки убери, джентлеме́н!

Дмитрий продолжал ее удерживать теперь уже за обе руки.

– К Марине ты хорошо относишься? – Юля извивалась и пыталась вырваться. – Конечно, она у нас девушка как раз с подходящими округлостями! Всё как ты, должно быть, любишь!

– Я смотрю, тебя это очень задело!

Он смотрел и оценивал реакцию на сказанное им.

– Если ты в душе и дже́нтльмен, то, видимо, где-то очень глубоко! Не это меня задело! Мне до ваших вкусов всё равно не дотянуться, ростом не вышла. Но, несмотря на это, я умру, а за мужиком бегать не стану!

Дмитрий усмехнулся:

– Так в чём же дело? Что ты тогда так бесишься?

– А в том дело, что вы с Мариной напрочь забыли о том, что на этом поле брани есть еще и я! Не знаю как именно, но вы взяли и без меня меня женили! Я бы в жизни сюда не поехала, если бы знала, чем мне это светит.

– А чем, собственно, тебе это светит? Тоже мне драма! Отдыхай себе, никто тебе не мешает, кроме тебя самой.

– Ты что совсем дурной? Или ты просто пофигист? Или у тебя вообще никаких принципов в жизни не осталось? – Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание. – Марина нарисовала мне ну просто сказочную картину, поехать к ее знакомому в заповедное место, удаленное от людей. Где бы меня никто не трогал. Где бы мне дали отдохнуть, погрузиться в себя, забыть обо всём. И какой отдых я получила? Одно расстройство! Но я сама, конечно, дура, раз так просто взяла и согласилась. Надо думать, какого ты должен быть обо мне мнения! Бедовая девица! Значит, должна быть на всё согласна... Так что я теперь пеняю только на себя. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Дмитрий вдруг спросил серьезно:

– Юля, чем я тебя так обидел?

– Да тем, что ты покусился на самое главное в моей жизни, свободу выбора! Только я решаю, что мне делать и как жить! Кто я тебе? Невеста? Нет! Так с какой стати я ею должна называться?

– Я тебе всё объяснил.

Юля толкнула его в грудь:

– Что ты мне объяснил? Я тебя спрашиваю, я тебе невеста? – она наступала на Дмитрия, снова и снова толкая его в грудь, а он понемногу пятился назад. – Что молчишь, отвечай!

– Нет, пока не невеста. – в голосе Дмитрия послышалась хрипотца.

Юля всплеснула руками и, закрыв лицо ладонями, горько рассмеялась.

– О, боже!.. «Пока» ... – ее голос звучал тихо. – Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Мы с тобой два дня знакомы. Если врешь, так делай это хоть поделикатней, что ли... Никаких «пока» не существует. Есть только да или нет. Как бы ты меня сейчас ни назвал, я тебе не невеста. А значит, я...

Дмитрий закрыл ее рот поцелуем. Юля была ошарашена таким неожиданным поворотом. Поток желания, с которым она постоянно боролась, наконец, захватил ее. Она подалась ему навстречу. Тепло залило ее лицо, грудь, низ живота, она тихонько простонала. А Дмитрий продолжал целовать ее в губы, в лицо, в шею. Он прижимал Юлю всё ближе, и она чувствовала, что он весь горит от спонтанно возникшего порыва страсти.

Его действия становились все смелее, он был готов пойти дальше, и Юля начала осознавать, что он не остановится. Внезапная мысль пронзила ее. Замерла. Перестала отвечать на его поцелуи. Дмитрий это ощутил, насторожился и посмотрел ей в лицо. Юля отстранила от себя его разгоряченное тело. Он ошалело уставился на нее.

– Вот что я вам скажу, Дмитрий Владимирович, – голос Юли звучал безэмоционально, – Всё же шлюха – не такое уж и страшное слово. Это ведь больше состояние души. Не знаю, что вы там с Мариной задумали, а главное, не знаю, зачем, но... У всех вас и всего вашего города вместе взятых пороху не хватит, чтобы сделать из меня шлюху.

Она развернулась и медленно, отрешенно, словно на ватных ногах, поднялась вверх по лестнице. Вскоре Дмитрий услышал, как за ней закрылась дверь ее комнаты. Он всё так и стоял на месте с озадаченным видом.

… А озеро было спокойно. Темная его гладь была скупа на ответы.

Дмитрий вышел на воздух. Где-то в лесу послышался тревожный крик ночной птицы. Он сел на ступеньки крыльца. В руках его была пачка сигарет, он мял ее пальцами, но не закуривал. Наконец, Дмитрий отбросил пачку в сторону и спустился во двор. Потоптался на месте, словно не зная, куда ему деться, дошел до рощи, поднялся в беседку. Достав из кармана мобильный телефон, он набрал номер:

– Мама, привет, извини, что так поздно, ты еще не спишь?

– Нет, Дима, как раз думала о тебе. Что у тебя случилось?

– А почему что-то должно случиться? – Дмитрий говорил с деланным весельем. – Я что не могу позвонить маме просто потому, что соскучился?

В трубке раздался смех:

– Мочь, может-то, ты и можешь, но только просто потому, что ты соскучился, ты не звонишь!

– Ничего-то от вас, маменька, не утаишь. – Дмитрий вздохнул.

– Раз позвонил, рассказывай.

– Какая-то на меня в последние дни меланхолия напала, мам, прям спасу нет, – с грустью сказал он. – Есть у тебя от этого дела верное средство, а?

– Средство есть, только оно тебе не поможет. Меланхолия тебе не свойственна, Дима. У тебя другой характер. Так что причина должна быть в другом. А чтобы вылечить болезнь, надо знать, в чём ее причина. Тогда и средство подобрать можно.

– Вот скажи мне, откуда ты у меня такая умная?

– Откуда я, таких там больше нет. Так в чём причина, Дима?

– А вот это ты зря! Похоже, что еще одна такая там всё же нашлась.

– В смысле?

– Я должен признаться, что в этом, видимо, и есть причина моей меланхолии, – он сделал паузу. – Похоже, мама, я влюбился.