В горло кусок не лезет. Пора выдвигаться в Марьино, чтобы посмотреть квартиру, а ноги ни в какую не ведут к выходу из номера гостиницы. Сперва позвоню, а дальше…
Знакомый голос отвечает спустя три длинных гудка, когда я едва не сбрасываю вызов.
– Я… здравствуйте! ? как заведенная, принимаюсь наворачивать километры по замкнутому кругу. ? Господин… Гривас? ? нервно усмехаюсь. Правильно вообще обращаться к нему таким образом? Давно у меня так щеки не пылали. ? Добрый день… вернее утро. Мы столкнулись с вами в ресторане не так давно. Вы обронили кошелек, помните? ? тараторю без умолку. От конфуза принимаюсь теребить край шторки, думая, как перейти к сути разговора. ? А затем дали мне визитку и…
– Милая, я вас помню, ? с задором смеется старик. ? Я гадал, когда же вы осмелитесь связаться со мной. Как ваши дела?
Без понятия, что ему ответить. Голова вмиг делается ватной и пустой. Не помню, когда я в последний раз слышала, чтобы кто-то интересовался моими делами. Тем более ? человек, с которым я однажды пересеклась. Мы же по сути чужие друг для друга люди, однако душевного тепла от этого старика исходит больше чем от кого-либо из моего окружения.
– Мне нужна ваша помощь, Кирьян, ? понуро опустив голову, сминаю в ладони пожелтевшую ткань. Была не была. Назад дороги нет. ? Пожалуйста, помогите.
– Я понял, милая. Положитесь на меня.
Так… легко согласился? Может, я сплю?
Щипаю себя за руку, шикаю от боли. Не просыпаюсь.
– Вы ведь… ? усмехаюсь я, шмыгнув носом. ? Вы ведь даже имени моего не знаете. Только «милой» зовете.
Господин Гривас опять смеется.
– Старость не в радость. Память, как решето.
– Я Вера.
– Очень приятно. Что-то мне подсказывает, что ваше имя я не забуду.
***
? Мамочка, долго нам еще ехать?
– Нет, Мань.
Мы в пути около часа. Направляемся в коттеджный поселок недалеко от МКАД. Результаты поиска в браузере об этом месте только радуют. Комфортабельно обустроенный, экологически чистый район в окружении хвойного леса с прекрасной инфраструктурой, на территории которого размещены более двухсот элитных домов. В один из таких мы переезжаем с Машей.
Дочка дергает меня за рукав кардигана с негласным требованием наклониться к ней.
– Я хочу пи-пи, ? жалобно шепчет.
– Потерпи немножко.
– Не могу-у, мам, ? Машка выпячивает нижнюю губу и глядит на меня обеззаруживающе.
Не особо жажду тревожить водителя. Парень за рулем, несмотря на довольно смазливое лицо, не распространяется на дружелюбную болтовню. С момента, как загрузил наши вещи в багажник дорогущего автомобиля, посланного добросердечным дедушкой, он хранит суровое молчание, глядя строго на дорогу перед собой.
– Мама, ? настойчиво теребит Манька мою кофту. ? Ну мама-а, пи-пи!
– Извините, не могли бы вы притормозить на минуту? ? обращаюсь к водителю.
– Мы подъезжаем.
Коротко и безапелляционно.
Окей…
– Солнце, потерпи еще вот столечко, ? сжатыми пальцами показываю Манюне щепотку, целую в лобик и прижимаю к своему боку.
Наш черный седан сворачивает с трассы, приближается к охранному пункту на въезде в поселок. Водитель предоставляет вышедшему из будки сотруднику безопасности пропуск, и перед нами поднимается шлагбаум.
Нам с Манькой открывается совершенно новый мир. Мир богачей, способных раскошелиться на такие громадные построения, разъезжать на элитных тачках и никогда и ни в чем себе не отказывать. Скупердяйка во мне завистливо фыркает, называя открывшиеся моему взору роскошества откровенным насмехательством над теми, кто лишен аналогичных привилегий. А ведь все гораздо прозаичнее. Люди делятся на два типа. Те, кто умеет зарабатывать, и те, кто только и может, что жаловаться на несправедливости жизни.
Будучи безжалостно самокритичной, я признаю, что примыкаю ко второй категории. Я не жалуюсь и четко осознаю границы своих возможностей. Думаю, что даже прыгнула выше головы, решившись махнуть в столицу из своей северной глубинки. Наверное, не будь я до жути принципиальной в некоторых вопросах, то сейчас находилась бы по ту сторону этой машины, попивая чашечку кофе на веранде гигантского дома и размышляя, на что потратить очередной миллион.
Если бы я была такой же, как моя сестра…
Как же долго я запрещала себе вспоминать о ней.
Инстинктивно притягиваю Маньку ближе, буквально норовя срастись с ней в единое целое, словно в любой момент страшный монстр вырвет автомобильную дверь и отнимет ее у меня.
Она моя. Только моя.
Наконец, водитель тормозит авто перед особняком, размерами превосходящим те, что встречались на пути сюда. На мой пролетарский взгляд, это самый настоящий замок. Готический, грандиозный домина сложного силуэта, декорированный лепниной, балюстрадами и пилястрами.
Надеюсь, моим боссом будет не какой-нибудь граф дракула.
Господин Гривас вскользь выразился о владельце особняка, обозначив его человеком крайне занятым и немногословным, а так же заверил, что мы очень редко будем с ним пересекаться. Идеальные условия, как по мне.
Залюбовавшись величественным архитектурным построением, я теряю бдительность и упускаю из виду выросшую рядом с автомобилем мощную рослую фигуру. Задняя дверь с Манькиной стороны распахивается, в салон бурливым потоком врывается незнакомая речь. Скорость произношения слов пугает, как и грозность, басовитость голоса.
Нам с дочкой не пошевелиться, ни пикнуть от шока. Груда мышц, брутальности и харизмы, утрамбованная в костюм, плюхается на сидения, держа у уха новороченный гаджет.
– Что за… ? обладатель густой копны смолянистых волос обнаруживает нас, резко повернув голову вправо.
Я чувствую, как Машка вздрагивает в моих объятиях.
– Кто вы, на хрен, такие? ? цедит бородатый брюнет, впечатав в меня испепеляющий взгляд.
– Ой… ? как-то нехорошо всхлипывает Манюня.
Я прикладываю все усилие воли, чтобы перенаправить внимание от жаждущих кровожадной расправы над нами очей к дочке и замечаю расплывающееся сырое пятно на ее светлых штанишках.
Ох, нет, моя милая… только не это!
От концентрации едкости в машине слезятся глаза. Комфортабельный салон с отделкой из дорогой бежевой кожи и темного дерева будто бы уменьшается в размерах. Иллюзорно сузившееся пространство давит на ребра, выталкивая последний воздух из легких.
– Кто, спрашиваю, вы такие? ? глас мужика, севшего в авто, напоминает раскат грома.
Машка опять дрожит, жмется, как котеночек, ко мне.