– И всё-таки в удивительное время живём! – с восхищением сказал Денис. – Недавно нас за решёткой лишь видели, куда упрятали так, что стыд берёт за них. Казалось бы, тяжёлые времена, но когда они лёгкими-то были? Глядишь, слушаешь других, книжки читаешь и думаешь: всегда так и было, и сейчас есть. Но всем известно, что изменилось, что мы испытываем на себе прогресс. Информация и знание сейчас власть, случается сдвиг интересов, который, я верю, принесёт изменения. Замечательное, повторяю, время.
Он с неимоверным удовольствием сделал большой глоток из своего стакана после последних своих сказанных слов.
– Разве всё зависит исключительно от времени? – задал вопрос Гордеев.
– Не от самого всеобъятного времени, а лишь средств, используемых для достижения цели, в нём. И с этим в нашем веке проблем не имеется, всё вокруг – информация, которая нам доступна, а как много можно сделать с помощью неё!
– Да уж, действительно когда-то немногие располагали такой огромной информацией, – соглашался Гордеев, – Взять хотя бы время два века тому назад, но что тогда было! Может век и не бунташный, но пробудившиеся, переродившиеся, воскресшие люди тогда жили! Я уже не говорю про тот период, что был столетие тому назад. Не век информации, но и без неё век изменений. Почему сейчас? А тогда что? Не от времени это зависит, а от самого существа справедливости и правды!
По его лицу можно было заметить, как разгорячился он во время своих слов, немного покраснел, и во рту пересохло. В честь окончания своих слов был сделан глоток освежающего пива, как своеобразная точка собственной мысли.
Для начала выражения своего ответа Денис прикоснулся к запотевшему стакану и только раскрыл рот, как Алиса ему помешала:
– Быть может, – произнесла она в один миг, затем резко снизила темп, довольно робко проговаривая следующие слова, тоже как-то неловко прикасаясь к своему стакану, – В каждый период толпа имеет свою точку кипения? После кульминации сюжет, как правило, изменяется, да и герои тоже. Другое дело, резкие скачки, бывало, не изменяли основного положения времени хоть через триста, двести, сто лет. Ведь если нужно дать ему определение, то твердишь одно и то же спустя века, самое что ни есть скорбно правдивое.
Между тем, музыка всё звучала, хотя танцы уже всем наскучили до чёртиков. Вмиг поменялось общее настроение так, что потребовали выключить этот шум или сделать потише. Было принято несогласованное решение утихомирить общий гул, так как это уже приелось, да и люди засыпали. Один такой завалился на своём диванчике, другой сложил голову у бара. Какой-то седовласый мужик, сидевший один, и, видимо, выпивавший за это, похоже нечаянно спился. Разговоры стали глуше, но искреннее, так как люди с неудавшегося настоящего времени перешли у доброй части бара на их самозабвенное прошлое, какое бы оно не было. Ведь там скрывалась их лучшая часть жизни – их весна, молодость. Тем были увлечены почти все присутствующие. Проблемы прошлого не тревожили лишь тех, кто был занят будущим. А именно тем, как им самим казалось, занимались трое студентов, сидящих у стены, с дешёвым, горьковатым на вкус пивом.
– Как же! Менялось многое, да не изменилось, – сделал свой вердикт Денис. – На этом, в любом случае, останавливаться не следует.
И с этим были согласны все, пластиковые стаканы оказались подняты верх и пригублены.
– Мы и не будем останавливаться, – проговаривал каждое слово Макс, – Что бы ни случилось. В каждое время люди боролись за одно и то же: справедливость и правду, – его речь становилась всё жарче. – Это не меняется, они есть всегда – те люди, которые борются за эти неизменные пласты, на которых строится лучшее общество! Не равнодушные! Пока они есть, не всё потеряно!
Выпивший мужчина, сидящий за соседним столиком по правую руку от нашей компании, повернул своё красное лицо к Гордееву и пролепетал, активно жестикулируя:
– Не верю! Ни единому слову не верю! Не искренен ты в своих речах, – он попытался по-дружески хлопнуть по плечу Макса. – Ну невозможно такие горячие чувства и мысли выражать без мата!
Вся компания за его столом, что состояла из таких же мужчин и пары женщин примерно одинакового возраста сорока лет принялась одобрительно поддакивать мужчине, который сделал Максу замечание.
– И без водки! – выкрикнул кто-то из-за его стола.
– Именно! Вместе с таким душевным разговором на столе не имеется нормального алкоголя. Не порядок! – он повернулся в сторону бара и движением руки подозвал бармена, который пытался разбудить заснувшего мужика.
– Принеси нам чего-нибудь выпить, – продолжал красный мужчина.
– Чего желаете? У нас появилась искусная новинка – шнапс. Только недавно привезли.
– Неет, – протянул он, – Не надо этого, не морочь голову всякой заморской гадостью. Водки лучше принеси какой-нибудь хорошей.
– Вы тут разговор интересный устроили, – обращался он, уже к троим студентам после того, как бармен ушёл, – Эту полемику?
Он сидел, уже развернувшись к ним, что означало за их столом, какой был поставлен очень тесно к их столику.
– Просто беседуем, – заговорила Алиса.
– Милая, – посмотрел он на неё, улыбнулся и сказал приторно ласковым тоном, насколько это было возможно выпившему человеку, – Я ведь ничего не говорю, лишь одобряю, хорошая у вас беседа. Я, между прочим, полностью с вами согласен. Нужны такие люди, совсем как вы: молодые, энергичные, душевные. А-то кто же спасёт нас от всего этого?
– Всевышний! – снова выкрикнул, казалось, тот же самый.
– И то верно! – подтвердил он. – Кто бы он ни был, нам, хорошим людям, помогут. Когда-нибудь так и сделают.
– А Петьке не помогут, – воскликнула белокурая женщина, – Он плохой от алкоголя становится, а таких пьяниц нигде не сыщешь.
– Что ты говоришь! – повернулся он к ней. – Плохой он, что выдумываешь! Он бедный. Вот те, кто сидят там, наверху, воруют, вот они настоящие мерзавцы. А ты честного нищего оскорбляешь! Да мне он, бедный пьяница, милее тех чертей!
– Да ты, потому что сам пьяница, – вновь произнесла та женщина, но уже еле слышно, и как бы в сторону.
Бармен, наконец, соизволил принести «Пять озер» вместе со стопками из обесцвеченного стекла. Красный мужчина взял три рюмки, налил туда водки и поставил на соседний стол.
– Вот, теперь не стыдно! Вы не стесняйтесь, ребята. Это лично от меня вам сувенир. А вы продолжайте, с молодёжи, студентов всегда всё начиналось.
Повернувшись к своему столику, он выдурил свою стопку и начал разливать всем остальным, кому в стаканы, кому в бокалы.
– Однако он прав, – Алиса и Денис наблюдали за сюжетом соседнего столика, и в этот момент посмотрели на Гордеева, – Многое начинается с нашего возраста. Вы только вспомните про окончание пражской весны, период освободительной борьбы! Разве мы не можем взять на себя роль индикатора общественного мнения? Стать очагом свободомыслия?
– С этим никто и не спорит, – произнесла Алиса, а Гордеев продолжал:
– Мы дадим Отпор! Искру! Свой альянс!
– Что ты имеешь в виду? – задал вопрос Денис, слишком уж увлечённому Максу.
– А вот что! Что нам мешает создать собственное объединение? Наподобие студенческого движения?
– Я бы назвал причины, но не хочется тебя расстраивать, – говорил Денис, ничего не понимая.
– Неформальное содружество единомышленников никто не в силах запретить. А что мы можем? Всего лишь выражать своё мнение разрешёнными способами. Можем начать хотя бы с того, что будем проводить беседы о том, что есть достойные граждане нашей страны во имя родоначальника освободительной мысли!
– Ты предлагаешь попытаться…
– Организовать всё это самим! – Гордеев с довольным видом опустошил до дна свой стакан и выжидающе уставился на своих двоих знакомых.
– Неплохо! – оценил Денис, помолчав некоторое время. – Мы всё же имеем множество преимуществ сейчас для поиска сторонников и распространения информации.
– Хорошая идея, – одобрила и Алиса, пока Денис передвигал стопки к каждому.
Девушка молчаливо отказалась от выпивки, но решила приободрить ребят своим настроем:
– Нас уже трое, какое-никакое объединение намечается.
– За наше новое объединение! – заключил Денис, и маленькие угрюмые стаканчики на пару с Гордеевым были иссушены.
IV.
Красный закат догорал своё и последним лучом глядел в подступающие сумерки, унося с собой теплый день. На смену взошла округлая луна и напустила свой тусклый свет на и без того ярко освящённые фонарями улицы. Раз и два, по порядку зажигались окна в хрущёвках и других многоквартирных домах, куда заходили люди и, в первую очередь, ставили чайник, затем расслаблялись в собственном пригретом месте. Каждый второпях шёл по своей улице среди фонарей и аптек да обратно.
Денис же не спешил после приятно проведённого вечера в приятной компании и с ещё более приятным напитком. Алкоголь тормозил его. Он не торопился, чтобы при вялой, неторопливой походке надышаться липким, но охлаждённым вечерней порой воздухом после жаркого дня и встряхнуть свой разум. По возвращению домой, помнил он, его ожидала из ниоткуда взявшаяся другая компания.
– Уже приехали! – воскликнула его мать, когда Денис заявился на пороге, имея в виду дальних их родственников, вздумавших навестить их, как и полагается подобного рода связям – второй раз за два года.