Огненное плетение
Хотелось кричать!
Хотелось разрушить весь Корус! Нет! Всю Сону! Уничтожить всех, кто стоит на стороне Атуна! Отнять все, что тому дорого, раздавить, разорвать на части!
Вся выдержка, которую зеленоволосый аскатарец воспитывал в себе с юного возраста, разбилась вдребезги, стоило лишь уловить жалкие отголоски энергии ненавистного человека. Ярость, переполнявшая душу, требовала немедленного выхода. Он поступил опрометчиво и безрассудно, бросившись в погоню за императором Соны.
Сейчас же он шел по лесу, выращенному Атуном, борясь с противоречивыми чувствами. Это место казалось спокойным и прекрасным, почти священным.
Готовясь к перемещению в Сону, Урух, естественно, внимательно изучил всю доступную информацию об империи. В «Сказаниях о Ночи Кровавой луны» говорилось, что, когда владыка Заотуна выпустил на волю полчища демонов, почти вся растительность Соны была сожжена, а города разрушены. Неизвестные силы заточили сильных демонов внутри магических артефактов, но заклинателям всех миров еще долго приходилось сражаться с кровожадными монстрами и озлобленной нечистью. Одержав нелегкую победу в этой битве, население Соны страдало от голода и болезней.
Раненный Атун не оставил сонийцев в беде. Он восстанавливал мосты между мирами, вспахивал землю, сеял рожь и пшеницу наряду с обычными людьми, доводя себя до изнеможения. Для жителей Соны и Шуу он стал прообразом упорного и самоотверженного человека.
Урух же всегда считал эти слова выдумкой… Но, глядя на лес, в котором росли деревья, привезенные из Шуу, начал сомневаться. Сколько усилий и любви должен был вложить тот человек, чтобы превратить лежащую в руинах Сону в Великую империю?
Удивило его и поведение мальчишки у реки. Разве можно так свободно и открыто протягивать руку незнакомцу? Урух мог одним движением свернуть ему шею или вонзить в сердце кинжал.
Его жизнь в Соне протекала настолько безмятежно?
И неужели, он сам собрал того металлического воина? Талантливо. Было бы неплохо раздобыть пару десятков подобных созданий для тренировки учеников ордена Первой заставы.
Ферелл. Этот ребенок точно не был сонийцем и, очевидно, находился под защитой Ока. Насыщенную властную энергию Ока Урух никогда не спутал бы ни с какой другой.
Черноволосый демоненок-изобретатель был похож на ожившего персонажа из древних шуунских легенд. Ферелл Ае — так звали сына последнего императора Шуу — получеловек-полудемон, которому подчинилось Око, связанное с ядром Заотуна... Мог ли он существовать в действительности? Как забавно…
Чувствуя себя сбитым с толку, Урух решил направиться к богатому поместью, которое видел с холма у барьера, накрывавшего Черный дворец. В тот момент оно его не заинтересовало, но теперь он был обязан развеять сомнения, зародившиеся в его душе.
Урух ждал встречи с врагом десять лет, терпеливо наращивая силы, и был готов бросить ему вызов. В его сердце совсем не было страха!
Но что-то казалось неправильным… Он должен разобраться.
***
В Аскатаре стояла удушливая жара, которая приходила ранней весной и к середине лета становилась почти невыносимой, делая большую часть почвы непригодной для земледелия.
Среди бескрайних песков на большом расстоянии друг от друга были разбросаны небольшие оазисы, в которых жили бесконечно враждующие племена. Тяжелые условия привели к тому, что здесь выживали только сильнейшие.
Черноволосые кареглазые жители этого мира со смуглой кожей с рождения обладали невероятной способностью восстанавливаться при любом ранении, если оно не оказалось для них смертельным. Уже к десяти годам они формировали сферу духа, и усиленная духовной энергией физическая мощь делала из аскатарцев несокрушимых воинов. В бою им не было равных. Тем не менее, они совсем не могли использовать магию. Был известен лишь один родившийся здесь заклинатель и мастер огненного плетения — Ян Анвар, ставший третьим учеником повелителя Заотуна. Ходили слухи, что и сам Дорсу родился где-то в пустыне Аскатара, но его кожа была белой словно снег, а глаза — чернее ночи. Правдивость подобных слухов казалась весьма сомнительной.
Со дня смерти Дорсу и Яна в Аскатаре долгое время не было магов, пока Атун не направил одного из своих приближенных оказать помощь в бою с сектантами.
Герцог Ост и его супруга Гвиневера были сильными заклинателями. Они основали здесь крупное королевство Аши, в которое постепенно вливались разрозненные племена. Со временем им подчинились и четыре рыцарских ордена, возглавляемых самыми влиятельными семьями песчаного мира. Мощь Оста возрастала с каждым днем.
Гвиневера ненавидела Аскатар и большую часть времени проводила в родном герцогстве Лиммрат, которое было расположено в юго-восточной части центрального континента Соны, либо в императорской резиденции, а шумный и энергичный герцог, провозгласивший себя королем Аши, упивался собственной властью и славой.
Во дворце Оста с утра и до позднего вечера было многолюдно и шумно.
Он не любил скучать.
Но в одной из богато обставленных комнат на втором этаже дворца этим утром стояла гнетущая тишина.
В полумраке на широкой кровати поверх одеял лежал мужчина. По обыкновению элегантный темно-бордовый костюм был измят, высокий ворот белоснежной рубашки сбился в сторону. Молодое красивое лицо цвета светлой бронзы сейчас казалось серым и изможденным, под глазами пролегли глубокие тени. Он не спал. Потускневшие карие глаза безучастно смотрели куда-то в стену сквозь прозрачные стекла очков.
Тихо открылась дверь. Послышался стук каблуков, шорох ткани и нежный звон колокольчиков.
Это была Лэйалин — сестра императрицы Соны и главный оракул Юсуна.
Алое платье, облегающее стройную фигуру, и многочисленные украшения подчеркивали чарующую красоту девушки. Она держала в тонких белых пальцах изящный посох, на изогнутой вершине которого висели маленькие серебряные колокольчики. Роскошные огненно-красные волосы мягкими волнами струились по хрупкой спине, а в прекрасных голубых глазах, похожих на драгоценные камни, сквозила печаль.
Ни слова не говоря и положив посох на пол у кровати, Лэйалин бережно сняла очки с лица мужчины, накрыла его тяжелым одеялом и легла рядом с ним, пытаясь согреть своим теплом. В комнате было жарко и душно, в двух больших жаровнях ярко пылали угли, но девушка знала, что холод пронизывает его до костей.
Изящная ладошка осторожно гладила длинные седые волосы мужчины, словно успокаивая. Он никак не отреагирует на ее действия и ничего не скажет. Он пролежит так еще несколько дней, пока иссушенные и разорванные в клочья духовные каналы хотя бы частично не восстановятся.
Так происходило всегда. Снова и снова…
Однажды сфера духа в его груди не выдержит и разобьется. Даже аскатарцы редко выживают, полностью исчерпав магическую энергию, а он проходил через этот ад уже десятки раз. Как бы ей хотелось забрать хотя бы половину его боли! Но она ничего не могла сделать!
— Потерпи… Осталось совсем немного... — прозвучал в тишине нежный шепот.
Она долго сомневалась. Но сейчас, в очередной раз увидев его таким беспомощным и разбитым, наконец приняла решение.
— Шэкору, я создам для тебя Око!
Глава 5. Сильный слабый Тотт
Лэйалин долго оставалась рядом с Шэкору, окутав его согревающей магической пеленой и с нежностью разглядывая красивые холодные черты лица — узкий прямой нос, длинные ресницы, плавный изгиб черных бровей… Он по-прежнему не двигался, лишь устало закрыл глаза. Его тело было настолько ледяным, что девушке приходилось постоянно с тревогой прислушиваться к едва заметному дыханию мужчины, чтобы убедиться в том, что он все еще жив.
Шэкору Анвар был правой рукой повелителя Аши. Служа королевским советником, всюду следуя тенью за Остом, он выполнял для своего господина самые сложные, порой щепетильные поручения, которые нельзя было доверить кому-либо другому. Он был внимателен к деталям, скрытен, молчалив и терпеливо сносил тяжелый взрывной характер Оста. Шэкору не перечил и не повышал голоса. Даже в очередной раз отдавая всю свою духовную энергию, оказываясь на грани смерти, он не проявлял ни капли злости или хотя бы простого раздражения.
Советник был только наполовину аскатарцем, но, унаследовав силу рода Анвар, обладал способностью к восстановлению удивительной даже для чистокровных жителей Аскатара. Однако, и для него подобные испытания не проходили полностью бесследно. Ему было всего тридцать шесть лет. Для такого сильного заклинателя, как Шэкору, это был совсем юный возраст, но его некогда черные волосы уже полностью побелели, словно у древнего старца, а зрение с каждым годом становилось все хуже.
Преданность, с которой советник служил своему повелителю, была загадкой для многих, но не для Лэйалин, которой были известны его истинные мотивы. Впрочем, даже если бы захотел, он не смог бы покинуть свой пост. Ост никогда не отпускал своих людей. Уйти или сбежать от него было невозможно. Тех отчаянных смельчаков, которые все же пытались скрыться, очень быстро находили. Ост лично лишал жизни беглецов вместе со всеми их родственниками, устраивая из казни показательное зрелище.
Он не щадил никого.
Лэйалин боялась его до дрожи, но не могла бросить Шэкору погибать в лапах этого монстра.
Государство Аши существовало немногим больше шестидесяти лет. За это время власть и сила Оста возросли настолько, что теперь, вероятно, лишь Атун, мог противостоять ему. Но, как главный оракул Юсуна, имея право первой просматривать все новые предсказания и уничтожать их по собственному усмотрению, Лэйалин знала то, что мешало ей обратиться за помощью к императору Соны.
Война между Соной и Аскатаром не могла обойти стороной Юсун, Шуу и даже мир демонов, Заотун, и привела бы к гибели огромного количества людей, а хитрость и беспринципность Оста не оставили бы Атуну шанса на победу.
Просмотрев бесчисленное количество вариантов возможного будущего, Лэйалин увидела другой путь — более надежный. Помочь на этом пути мог ее родной племянник — Тотт.
Для победы над повелителем Аши они должны создать Око!
В обширной библиотеке семьи Анвар было много старинных рукописей. Шэкору смог узнать, что тысячу лет назад незадолго до Ночи Кровавой луны маленький сын Сартена Ае смог подчинить Око Заотуна. В одной из книг даже подробно описывался обряд, который тогда проводил над мальчиком Ян Анвар — дальний предок Шэкору.
Ферелл Ае исчез, а вместе с ним было утеряно Око.
Сектанты Бессмертного духа пытались воссоздать тот обряд, чтобы получить власть над ядром Аскатара. Но все их опыты провалились. Многочисленных рабов, которым не удалось подчинить Око, безжалостно убивали либо просто бросали запертыми в клетках без пищи и воды.
Обряд был тяжелым. На тело человека, словно цунами, непрерывно накатывали мощные волны энергии. Если сфера духа была уже сформирована, она не выдерживала такого потока и раскалывалась на части, приводя к смерти заклинателя. Поэтому обряд проводился над детьми, у которых определялся потенциал к использованию магии, а сфера духа еще не окрепла. Нападая на небольшие поселения, сектанты уводили с собой самых выносливых детей, оставляя после себя пепелище, а через полтора года неудачных экспериментов бросили свои бесплодные попытки.
Конечно, Тотта сложно было назвать выносливым. Он казался слабым и тщедушным. Тем не менее, он сумел дожить до восьми лет, вопреки смертельному проклятью и постоянному противоборству темной и светлой энергии внутри его хрупкого тела. Как правило, такие дети рождались мертвыми или погибали в первый месяц жизни.
Но Тотт жил.
Вероятно, обряд будет болезненным… Ни в одном из предсказаний не удалось увидеть, как все происходило. Но мальчик точно выживет, ведь одно из зеркал будущего показало повзрослевшего Тотта, который стал заклинателем и уверенно пользовался магией Ока.
Его страдания не беспокоили Лэйалин, не испытывавшую привязанности к племяннику. Она никогда не смогла бы в этом признаться, но девушка завидовала собственной сестре. Несмотря на слабое здоровье принца и даже висящее на ним проклятье, семья императора казалась до тошноты идеальной!
Атун и Мэйлин были сильными магами и любящими родителями. Каждый месяц они кропотливо, нить за нитью, выравнивали переплетающиеся потоки в духовных каналах мальчика с риском для собственной жизни. Одно неверное движение или кратковременная потеря концентрации могли убить сразу всех троих.
Этот процесс занимал несколько часов и сильно изматывал, но, завершая его, они смеялись, заключая друг друга в крепкие объятья.
Для Лэйалин такая любовь была несбыточной мечтой.
Шэкору, которому она отдала свое сердце, не любил ее. Для советника она была лишь близким другом и прекрасно это понимала, но в глубине души девушка надеялась, что он сможет полюбить со временем, когда поймет, кто именно остается на его стороне, что бы ни случилось.
Главный оракул Юсуна неожиданно вздрогнула.
В оглушающей тишине отчетливо послышались уверенные шаги человека, идущего по коридору.
— Ах! — красноволосая девушка испуганно вскрикнула и соскочила с кровати, быстро расправляя внезапно вспотевшими ладонями складки на покрывале и подоле своего платья. Она едва успела выпрямиться и принять безмятежный, как ей казалось, вид, когда дверь в покои отворилась.
Посох оракула все еще лежал на полу. Опасаясь выдать страх звоном колокольчиков, девушка не стала брать его в руки. Она до умопомрачения боялась человека, который только что вошел в комнату с дружелюбной улыбкой на лице.
Лэйалин опустила голову, не решаясь смотреть на Оста прямо.
— Доброе утро, мой господин! — Лэйалин пыталась говорить уверенно, но голос предательски дрожал. — Советник очень слаб и до сих пор не приходил в себя.
— Хм… — Ост усмехнулся, положив широкую ладонь на крупную голову изящной пантеры, которая проскользнула в комнату вслед за хозяином. Та недовольно рыкнула и выступила вперед, сверкая красивыми желтыми глазами, в которых отражались красные огоньки от раскаленных углей, горящих в больших жаровнях.
Проходя мимо застывшей на месте юсунки, пантера будто намеренно протерлась крепким пушистым боком о длинный подол легкого алого платья, а затем грациозно запрыгнула на кровать. Она улеглась на том самом месте, где всего пару минут назад лежала Лэйалин.
Повелитель сонийского герцогства Лиммрат и самопровозглашённый король Аши почти вплотную приблизился к красноволосой девушке. Приподняв ее подбородок, он провел большим пальцем по бледной обескровленной щеке. На мгновение встретившись с Остом глазами, она отвела взгляд в сторону, не осмеливаясь пошевелиться и даже сделать вдох.
— Пора отправляться в путь, дорогая, — голос мужчины звучал мягко и заботливо, но от этого становилось еще более жутко, — не стоит тратить силы на этого мальчишку. Ты ведь не хочешь, чтобы твое личико расплавилось при переходе? Ступай.
— Слушаюсь, Ваше Величество!
Лэйалин поклонилась.
Подняв наконец посох, она вышла из комнаты, изо всех сил стараясь, чтобы ее уход не казался похожим на побег.
Тревожный звон колокольчиков сопровождал каждый шаг главного оракула Юсуна.
***
Вокруг стен обширного поместья был разбит сад, который в это время года выглядел особенно прекрасно. Вновь применив магию невидимости, Урух прошел по усыпанным нежными лепестками тропинкам, с удовольствием вдыхая сладкий аромат и отмечая обломанные ветки деревьев, следы взрывов и глубокие ямы, которые, похоже, появились здесь не так давно.
Вскоре он увидел перед собой широкую площадку, засыпанную песком и всяким хламом, которая, очевидно, служила местом тренировки солдат, но сейчас была почти полностью разрушена.
Урух догадывался, кто был виновником всего этого беспорядка.
Юный маг не стал здесь задерживаться. Уже через несколько минут он проник в поместье, бесшумно передвигаясь по крышам строений, где тут же вновь уловил энергию повелителя Соны.
Атун здесь!
Спрыгнув на землю, невидимый юноша взволнованно огляделся вокруг. К выходу из поместья, скромно поклонившись стражникам, брел какой-то парнишка лет шестнадцати, он выглядел простодушным и робким и не представлял для Уруха никакого интереса. Он повернулся, направляясь в противоположную сторону.
Из утопающих в зелени зданий время от времени выходили слуги, занятые обычными утренними делами. Кое-где на широких балконах и террасах были видны люди в богатых одеждах, которые пили чай или беседовали, наслаждаясь созерцанием недавно распустившихся весенних цветов. Немного дальше на небольшой каменной площадке у пруда, дурачась, сражались юноши и девушки в длинных синих ученических одеждах, искусно расшитых серебряными узорами. Все они казались на удивление слабыми, но их лица светились добродушными искренними улыбками.
Урух был озадачен этой безмятежной картиной.
В Шуу каждый день был полон опасности, приходилось всегда быть начеку. Превратить тренировку в игру — такое не могло прийти в голову самому безответственному ученику ордена Первой заставы. Нарушение распорядка строго пресекалось и жестоко наказывалось учителями и старейшинами и даже могло грозить исключением из ордена.
Чувствуя себя все более растерянным, зеленоволосый юноша наконец остановился у двухэтажного павильона в конце ухоженного живописного сада, где наиболее остро ощущались следы ауры императора, но помимо них Урух почувствовал и нечто другое… Запах смерти!
Один человек где-то в комнатах первого этажа и еще один снаружи, за павильоном.
Нерешительно обойдя здание, Урух увидел между кустами роз мужчину в доспехах императорского стража, лежащего на узкой тропинке, усыпанной мелкими белыми камнями.
Страж был мертв.
Чуть подальше, неестественно подвернув ногу и слабо дыша, лежал на боку еще один человек — обычный смертный, вероятно, слуга. Короткие пепельные волосы парнишки, которому на вид было немногим больше восемнадцати лет, намокли и спутались, а белоснежные камни у его головы окрасились в яркий алый цвет.
Урух все еще убеждал себя в том, что ненавидит всех сонийцев, и что происходящее в этом странном месте его совсем не касается. Однако…
«Рыцарь должен защищать слабых, независимо от их происхождения…» — пришли на ум слова из Кодекса рыцарей Первой заставы. Он еще не проходил обряда посвящения, но, как и все ученики ордена, мечтал стать рыцарем. Успокоив себя такими рассуждениями, он решил подойти ближе с намерением помочь.
Внезапно послышался шорох камней под чьими-то ногами. Из-за угла павильона стремительными шагами почти выбежал высокий черноволосый мужчина. Полы длинной серой мантии с шелестом развевались при движении. Его встревоженное лицо с благородными резкими чертами показалось зеленоволосому юноше знакомым.
— О, нет! Парид! — черноволосый мужчина без лишних раздумий, совсем не боясь испачкать свои одежды, опустился на землю рядом с раненым парнишкой. Когда он положил ладонь на лоб Парида, его пальцы засветились мягким синим светом. Подчиняясь магии исцеления, рана на виске парнишки стала постепенно затягиваться, а бледные щеки медленно возвращали цвет.
Повернув голову и посмотрев на погибшего воина глазами полными боли, целитель тихо произнес:
— Сим Лу…
Ему уже нельзя было помочь. Даже лучший лекарь не мог вернуть человеку жизнь…
Невидимый юноша все еще не сходил с места, не зная, что делать дальше. Его мысли смешались, превратившись в какой-то хаотичный клубок.
Парид дернулся и застонал, пытаясь оттолкнуть целителя.
— Успокойся, Парид… Ты в безопасности.
Услышав знакомый голос и сфокусировав взгляд на лице мужчины, парнишка расслабился и неожиданно заплакал навзрыд.
Смущенный поведением Парида, Урух отвернулся, решив возвратиться к своей первоначальной цели, а целитель принялся рисовать пальцами одной руки печать телепортации прямо в воздухе, второй рукой поддерживая раненного слугу за плечи.
Чем отчетливее ощущалась энергия повелителя Соны, тем сильнее нервничал Урух. Он не сомневался, что Атун не сможет его заметить. Магия невидимости, созданная при помощи Ока, была непреодолима даже для мастеров огненного плетения. Тем не менее, мысль о том, что сейчас он должен столкнуться лицом к лицу со своим злейшим врагом — человеком, виновным в гибели всех его близких, заставляла сердце яростно колотиться где-то у самого горла.
Опустив взгляд на свои руки, он заметил, как сильно они дрожат.
Урух сделал глубокий вдох, оттолкнулся от земли и, взлетев на балкон, в очередной раз за это бесконечное утро замер в удивлении.
Император Соны — величайший заклинатель, воин, которому не найти равных во всех пяти мирах — сидел на кровати, держа на руках спящего мальчишку, и болезненно хмурил брови. Такой… обыкновенный человек.
Глаза мужчины были закрыты, а на лбу выступил пот. Он выглядел изможденным. Урух не ощущал той подавляющей, внушающей первобытный страх силы, которую помнил с момента их первой встречи.
Что будет, если он вонзит меч в его сердце прямо сейчас?
Разве этот поступок не сделает его точно таким же монстром, хладнокровным бездушным убийцей? Ударить со спины, пока ничего не подозревающий противник так слаб — это не месть, а подлое, грязное убийство! Невидимый юноша передернул плечами, чувствуя, что его начинает мутить.
Он прячется здесь, подсматривает за чужой жизнью, намереваясь напасть исподтишка, как трусливое животное. Это отвратительно, низко, не достойно будущего рыцаря!
Но хуже всего было то, что смутные сомнения, появившиеся у реки в лесу, не рассеялись, а наоборот окрепли.
Это… не он?
«Я не понимаю!» — мысленно кричал Урух.
Тускло освещенное помещение было особенно странным — без острых углов и бьющихся предметов. Мебель казалась простой, громоздкой, неподходящей для императорского двора. Вся комната была пропитана защитной магией, но Урух заметил гнетущую темную ауру, похожую на плотный рой мелких черных мошек, которой был окружен ребенок. Еще более неприятная энергия исходила от какого-то маленького блестящего предмета, лежащего на полу.
Что все это значит?!
Кто этот мальчик? Неужели сын великого Атуна?
Настолько хилый…
Внезапно лицо повелителя Соны исказилось гневом. Распахнув горящие золотые глаза, он резко произнес:
— Орион, забери Тотта!
Урух вздрогнул, услышав до боли знакомый голос. Казалось, его мозг вот-вот взорвется от противоречивых эмоций!
Светловолосый мальчик на руках императора поднял голову, а потом зажмурился. Сердце Уруха сжалось, когда он заметил жуткие красные следы на шее ребенка, синяки под глазами и бинты на его руке. Он выглядел виноватым, встревоженным.
Принц ловко вывернулся из рук отца.
Спрыгивая на пол, он чуть покачнулся, но тут же встал ровно с прямой спиной и гордо поднятой головой.
— Я в порядке, отец.
Тотт говорил шепотом, но взгляд его стал твердым, уверенным. Атун молчал. Он встал с кровати, с теплом глядя на сына, который так старался казаться сильным.
Раздался стук, и порог комнаты решительно переступил тот самый мужчина в длинной серой мантии, который залечивал раны Парида в саду несколько минут назад. Наверное, это и есть Орион?
— Тотт, как ты?
Мальчик учтиво поклонился и просипел:
— Все хорошо, Учитель…
Глава ордена целителей мягко прервал его, с горечью во взгляде покачав головой:
— Нет, Тотт… Ох… Постарайся пока не говорить, — он опустился перед принцем на колени, осторожно приподнял его подбородок и осмотрел поврежденную шею. Затем взял в руки маленькие ладони, чтобы проверить внутреннее состояние ребенка. Его жизни больше ничего не угрожало, но следы на бледной коже выглядели пугающе.
— Тотт, побудешь под присмотром Учителя, вечером мы отбываем в Летний дворец. С этой минуты тебе вновь нельзя оставаться одному, — император перевел взгляд на целителя. — Отведи его в лазарет, Орион.
— Да, Атун.
— Но, отец! — принц вырвался из рук Учителя и отбежал к распахнутой настежь двери, ведущей на балкон. В тихом голосе прозвучала тревога, смешанная с негодованием. Он с таким трудом избавился от постоянного присутствия надзирателей, убедил родителей дать ему хотя бы капельку свободы, но должен снова лишиться ее из-за какой-то безумной случайности!
— Туминия, закрой выходы из резиденции! Немедленно направь отряд к покоям принца! — прозвучал грохочущий, словно повторяемый эхом, голос Атуна.
— Что здесь произошло, Атун? — спросил черноволосый заклинатель.
Когда император взглядом указал на предмет, все еще лежавший на полу, он подошел ближе и склонился над ним, не прикасаясь. Небольшая медная брошь выглядела простой, незамысловатой. Но Орион, был сильным магом и осознавал, что эта вещица вовсе не являлась обыкновенным украшением. Сдвинув брови, он посмотрел в глаза Атуну, легким кивком показывая, что все понял.
Урух, ставший невольным свидетелем всей этой странной ситуации, размышлял.