– В смысле? – Митька даже дернулся от возмущения. – Больше не станем искать призраков?
– Я не о том, – не глядя на него, выдал друг. – Мы больше никогда не будем разделяться, чтобы найти привидение в еще каком-нибудь подобном месте. Чтобы больше никому из нас не пришлось сталкиваться с призраком в одиночестве.
– Разумно, – заметила, как всегда, деловито, Полина. – Ксюша там одна минут пять стояла. Так что больше мы команду СкубиДу не изображаем.
Все согласно кивнули. А потом Митька ринулся вперед , внутрь этого страшного здания. Ксюша уже не восхищалась смелостью друга, она поняла, что гиперактивность Митьки скрывает его страх. Призраков, по-прежнему, боятся все.
И все же в этот раз было проще. Они шагали все вместе, и эхо их шагов громко разносилось в тишине заброшенного дома. Ксюша чувствовала поддержку друзей, их присутствие успокаивало. И вот он – второй этаж. Вот уже виден вход в ту самую комнату… И тут фонарики начали тускнеть. Все и сразу. Ребята остановились, резко и нервно. И общий настрой, взаимная поддержка, вера в победу – все это лопнуло, как мыльный пузырь.
Ксюша как-то инстинктивно шарахнулась к стене, защищая спину, хотя знала, где на самом деле находится источник опасности. Как и в прошлый раз, ей стало нестерпимо холодно, и появилось странное впечатление, будто воздух тут разряжен, как в горах, будто дышать им очень тяжело.
– Это все нормально, – свистящим шепотом сообщил ей Митька, вцепившийся в ее рукав. – Я читал. Это из-а его присутствия…
Они стояли совсем рядом с тем самым порогом. Стас и Полина как-то одновременно придвинулись ближе ко входу в комнату. Ксюша по инерции тоже сделала пару шагов и заглянула внутрь, через голову Митьки, который все еще держался за ее рукав.
Тот же белесый свет, уже начавшей убывать Луны, лился в оконный голый проем. На грязном полу разлилась такая неровная лунная лужа, и из-за этого темные стены с жалкими остатками обоев неразборчивого цвета казались еще более черными и угрожающими. И на фоне одной из них, чуть левее окна было это… Все та же странно согнутая фигура с расплывчатыми очертаниями, сидящая на давно отсутствующем стуле.
Как там сказал строитель? Тоскливо?… да, именно это чувство наполняло комнату. Дикая безысходная тоска, безграничное, бездонное одиночество и горе…какая-то затаенная ноющая обида: за что?
Но в этот раз было и что-то новое. Что-то кроме давней застывшей трагедии этого существа. Был ужас. От сознания чуждости и нереальности увиденного. Нормальный разум рационального и современного человека просто не мог переварить эту сцену. Привидений не должно быть в мире живых. Это сказка. Миф…который все-таки, вопреки всем законам этого мира, существует. И Ксюшин разум отторгал это, не мог смириться, как-то пережить…
– Идем уже, – вдруг выпалил Митька, отпустил наконец-то рукав девушки и буквально влетел в комнату.
Парень пронесся по лунной луже на полу и затормозил буквально в двух шагах от привидения.
– Ло… – начал он с места в карьер, но голос его от нервов сорвался на визг.
Но хватило и этого одного резкого звука. Фигура дернулась. Нет, внешне этого заметно не было. Но все живые в комнате это почувствовали. Призрак вздрогнул, от мгновенного укола страха. Ведь так давно никто не говорил в этой комнате. Страх и… надежда?
– Логинов Александр Иванович, – на одном дыхании выпалил Митька. И тут же замолчал, не зная, как продолжить.
Фигура напряглась. Теперь это было даже видно. Она будто перестала мерцать. Чуть зародившаяся надежда укрепилась и по комнате осторожно начало разливаться новое ощущение – некоего беспокойного острого ожидания.
Когда-то, несколько лет назад, Ксюша увлекалась мистикой. Она вдруг, в этот самый момент вспомнила об одном из универсальных законов. Закон имен – знание имени объекта дает власть над ним. Как же это оказалось верно! Ксюша просто чувствовала какую-то незримую связь, вдруг возникшую между Митькой и привидением. Старик пережил …узнавание. Именно этих звуков, звуков его именования! И как же сразу свободнее и легче стало в этой комнате!
– Александр, – начал опять Митька. – Мы пришли рассказать о… о вашей семье.
Парень явно не знал, как сообщать такие новости. Он терялся, хотя так надеялся помочь.
– О вашей семье, – повторил он уже не так уверенно, как-то сбивчиво. – И … вот.
Резким движением он вытащил из кармана фотографию! И…
Ксюша, за это время подобравшаяся ближе, чувствовала, почти видела, как фигура старика пытается привстать, двигается ближе к Митьке. А у парня тряслись руки так, что фотография просто взлетала вверх и вниз.
И тут Стас тоже шагнул решительно вперед. В лунном свете его лицо выглядело просто мертвенно-бледным. Он перехватил Митькину руку, приблизился к фигуре призрака опасно близко и показал фото.
– Они вас любили, – сказал он. Тихо и грустно. – Он очень хотели вернуться к вам.
И тут стало по-настоящему страшно. Новый всплеск эмоций был подобен взрыву. Ярость, боль, обида. Фигура мерцала, дрожала, дергалась, и из нее выплескивалось все это с неимоверной силой. Казалось, в комнате закончился воздух, казалось, затряслись стены. Ксюшу резко бросило в жар, потом опять в холод, волосы на затылке чуть приподнялись, мурашки побежали по рукам, а колени подгибались. Ей хотелось орать в голос, рыдать и… бежать отсюда без оглядки. Если бы ни одно «но». Митьку шарахнуло в сторону, а вот Стас стоял там, в самом эпицентре этого эмоционального взрыва. И сейчас девушка вдруг испугалась за друга больше, чем за себя. И каким-то чудом рванулась вперед.
Как раз вовремя. Парень начал крениться вправо, будто собирался завалиться на бок. Возможно, он был в предобморочном состоянии. Ксюша успела, подставила ему плечо. Полина одновременно с ней, подлетела к другу с другой стороны.
– Александр Иванович! – Стас кричал, будто стараясь перекрыть бушующий в комнате ураган эмоций. – Они вас любили. Они хотели приехать, но не смогли.
И новый взрыв. Трудно сказать, был ли он слабее или сильнее предыдущего. Просто новая волна.
– Они умерли! – Откуда-то снизу вдруг проорал Митька. – На две недели раньше вас!…
Тишина. Пауза. Эмоциональное давление резко прекратилось. Так неожиданно, что друзей даже качнуло вперед. А Митька, сидя на полу на корточках все-таки не удержался и упал на одно колено.
– Вот! – его голос прозвучал резко и чуть жалобно.
Стас медленно поднимал другую фотографию, переданную ему другом. Рука двигалась с трудом, будто сквозь поток воды. Ксюша чувствовала, как его трясет, по виску у парня тек пот. Она перевела взгляд на фото. Изображение легко было рассмотреть в лунном свете. Там на листке матовой бумаги был виден снег и большая надгробная плита, кем-то расчищенная, наверняка специально ради этого снимка. Четыре имени на плите и четыре маленьких фотографии погибших.
Больше не было ярости, не было обиды. В застывшей морозной тишине тихо разливалась скорбь и…прощение. Фигура мерцала все чаще, ее края расплывались, теряя целостность. Призрак находился к ним совсем близко, стал выше и тоньше. Как если бы сидящий человек встал со стула. И он видел. Ксюша не знала, откуда у нее такая уверенность, но она точно знала, привидение сейчас смотрит на фото в руке Стаса.
Немую сцену прервали странные и неуместные здесь звуки. Митька шуршал целлофановым пакетом. Парнишка ползал по полу и что-то рассыпал. Горсть чего-то темного из одного пакета и горсть из другого. Ксюша, как зачарованная следила за его действиями. Видимо, это был какой-то ритуал. Митька поднимал каждую горсть в раскрытой ладони, будто демонстрируя ее призраку, а потом только ссыпал на пол.
Девушка услышала вздох Полины. Подруга выглядела потрясенной, и она тоже внимательно наблюдала за действиями Митьки.
Но еще за ним наблюдал и призрак. Фигура колыхалась в воздухе. Она приближалась к ладони парня, будто пробуя то, что Митька рассыпал на полу, потом чуть отлетала в сторону.
– Семья должна быть вместе, – шептал Митька, продолжая свой ритуал, не подозревая, какими громкими эти слова кажутся в пустой комнате. – Семья должна быть вместе. … Это…земля к земле, прах к праху… Семья должна быть вместе…
А потом… Это было похоже на какой-то фильм, точнее, на счастливую развязку. Фигура на миг еще зависла в воздухе и… начала таять. Стремительно исчезать, уходить в пол. Как раз там, где образовался небольшой круг из насыпанного Митькой неизвестного порошка. И сразу стало легче. Эмоциональное давление исчезло совсем, исчезла скорбь и боль, тоска и гнев. Наконец, не осталось ничего. Только странный круг на полу и замершие в полуметре от него четыре живые человеческие фигуры в свете Луны.
Стас наконец-то опустил руку, пальцы которой все еще сжимали фотографию, и издал долгий вздох облегчения. Полина шагнула в сторону от него. Митька посмотрел на них снизу и улыбнулся. А Ксюша…Она просто закрыла лицо руками, опустилась резко на колени и разрыдалась…
6
В тот вечер они добрались домой на такси. Стас был не в состоянии вести машину. Его приятель отбуксовал автомобиль к дому охотника за привидениями. Они все вымотались эмоционально и физически.
К счастью, следующий день был выходным. Ксюша проснулась ближе к полудню, и наконец-то почувствовала себя хорошо. Даже настроение было отличным. Ведь они все-таки смогли помочь старику в той комнате! Ей уже не казались столь ужасными переживания прошлой ночи. Осталась лишь легкая грусть, потому что все равно никто и никогда не должен оставаться один.
И вновь вся компания собралась в кафе. С ними уже здоровались, как с постоянными клиентами, пригласили занять их привычный столик.
– Я хочу знать только одно, – сказала Полина, улыбаясь. – Что за ритуал ты провел вчера, Мить?
– Какой ритуал? – искренне изумился парнишка и даже отодвинул от себя планшет.
– Не прикидывайся, – поддержала подругу Ксюша. – Что ты рассыпал там на полу?
– А! Это, – Митька пожал плечами. – Просто кладбищенская земля.
– Просто? – чуть шутливо возмутился Стас. – Да я промерз до костей, пока эту просто землю добывал! Сначала с могилы Логинова старшего на городском кладбище, потом еще в вечер гнал до соседнего города и искал на их кладбище могилу Логиновых младших, чтобы собрать еще и оттуда!
– Но зачем все это? – на этот раз в тоне Полины прозвучал скепсис.