– Не смей так говорить с моей женой! – зарычал Малаггар за спиной Визарры. – Позволь мне проучить его, госпожа.
– Младший супруг не может учить старшего, – холодно произнес Элендил. – Я, чужеземец, знаю законы вашего народа, а ты забыл?
О, как приятно было отыграться за прошлые унижения! Пусть даже он прекрасно понимал, что добром это не кончится.
С горящими глазами Малаггар дернулся в его сторону, но был остановлен их общей женой.
Едкая ухмылка на губах Визарры Элендилу не понравилась: змея что-то задумала.
– Услада для глаз, значит, – продолжая скалиться, она перевернула флакон, и зелье бесцветной лужей растеклось по каменному полу. – Придется тебе справляться так. Иначе брак не будет консумирован, – Визарра улыбнулась еще шире, во все тридцать два белоснежных зуба. – И тогда тебя, дефектного, вышибут из Гремвола пинком под зад. Отправишься объяснять папочке, почему наши народы так и не сумели достигнуть соглашения. И пока ты будешь плакаться ему в жилетку, мы отправимся точить мечи и наконечники стрел, чтобы пойти на Лесонвилль.
Оскорбленная супруга могла дать Элендилу пощечину, могла натравить на него одного из своих мужей, унизить словесно, но нашла куда более изощренный способ для мести.
Холодом его пробрало до самых костей.
Если они не консумируют брак…
Взгляд невольно упал на разлитое зелье у ног Визарры.
Он должен возбудиться. Как-то. Без помощи магических средств. Сам. Должен захотеть свою жену, эту мерзкую паучиху, которую за первые часы брака успел возненавидеть всей душой. Обязан, иначе…
«Мы отправимся точить мечи и наконечники стрел, чтобы пойти на Лесонвилль».
Он в ловушке. Загнан в угол. У него нет выбора. Слишком многое поставлено на кон.
Визарра улыбалась, поигрывая пустым флаконом из-под зелья и смотрела новому супругу в глаза насмешливо и злорадно. Рядом мстительно скалился Малаггар. Рейнирр стоял, сгорбившись и опустив голову.
– Ну так что ты решил, муженек? – почти пропела принцесса дроу. – Ляжем в постель? Или признаешь свою несостоятельность?
У Элендила затряслись руки. Он глядел на свою жену, на ее тонкие серые губы, растянутые в кривой ухмылке, на ее широкие, почти мужские плечи, на прямую талию, переходящую в бедра без какого-либо изгиба, и чувствовал отвращение. Смотрел и понимал, что не добьется от своего тела отклика. От отчаяния и безысходности хотелось кричать.
Не сможет. Он не сможет возбудиться. У него не встанет.
– Так я и думала, – выплюнула Визарра, прекратив щерить зубы. – Ты – ничтожество.
«Мы отправимся точить мечи…»
Элендил обреченно прикрыл глаза.
Должен.
Должен это сделать.
Любым способом.
– Пусть они уйдут, – прошептал он, кивнув в сторону младших мужей. – Мы закрепим брак. Постелью. Сегодня. Прямо сейчас.
Как он это сделает? Как?
Слуха коснулся странный звук. Элендил не сразу понял, что Визарра хмыкнула.
На мгновение Элендил испугался, что она проигнорирует его просьбу, что назло ему заставит Малаггара и Рейнирра остаться в спальне и придется исполнять супружеский долг при них, но…
– Вон отсюда, – холодно процедила она.
Рейнирр с явным облегчением проскользнул мимо Элендила и нырнул за дверь, словно только и ждал разрешения уйти. Малаггар, напротив, какое-то время еще буравил соперника злобным взглядом и только после повторного приказа Визарры заставил себя сдвинуться с места. Проходя возле Элендила, он нарочно толкнул его плечом.
– Вот мы и наедине, – желчно выдавила из себя принцесса, опустившись на кровать. – Давай, приступай.
И она принялась расстегивать на себе платье.
Глава 8
Элендил не смотрел на то, как жена раздевается. Это было слишком отвратительно. Ее тело, ее взгляд, сама ситуация. Ужасно. Оживший кошмар.
Никогда он не думал, что женская нагота способна не привлекать, а отталкивать, что ему будет не интересно увидеть то, что эльфийки прячут под юбками.
Шуршала одежда. Визарра разоблачалась, а Элендил, бледный и напряженный, лихорадочно пытался сообразить, как поднять свой член, как заставить себя исполнить супружеский долг.
Внутри все переворачивалось – так не хотелось идти к постели.
– Ты готов? – тоном принцессы можно было заморозить не один континент.
С безнадежным видом Элендил запустил руку в штаны, пытаясь вызвать возбуждение простым, всем известным способом. Механические движения, ничего больше.
Глядя в сторону, на закрытую дверь, он водил кулаком туда-сюда. Снова и снова. Быстро. Судорожно. В иступленной попытке стать твердым. Но вскоре выяснилось, что мужской организм устроен куда сложнее, чем принято считать. Эти унизительные манипуляции ни к чему не привели. Он только причинил себе боль.
– Ну скоро ты? – поторопила Визарра, тоже, похоже, не настроенная на близость.
В отчаянии Элендил призвал на помощь собственную фантазию. Он знал, что можно добиться отклика, покрутив в голове непристойные картины, и воскресил в памяти образ Ноталариэль, спрыгнувшей с лошади и случайно оголившей ноги. Двигая кулаком по стволу, он думал о ее ногах – тонких щиколотках и аккуратных коленях, но это воспоминание оставляло его равнодушным.
Тем временем Визарра с насмешкой и презрением наблюдала за ним с постели. С ее стороны то и дело раздавалось нетерпеливое фырканье.
Надо было консумировать брак, а он не мог. С ней – не мог.
Ситуация вдруг показалась Элендилу безнадежной, невыносимой. Он не знал, что еще представить, чтобы возбудиться, и почти ударился в панику, когда перед внутренним взором возникла тонкая фигура принцессы Лейны. Ее лицо, не самое привлекательное, но милое и открытое, ее грудь, спрятанная под тонкой полосой ткани, которую здесь по ошибке называли одеждой, ее нежная улыбка и добрый взгляд.
Стоило подумать о ногах принцессы, серых и не таких ровных, как у эльфийки Ноты, и в паху потяжелело. Элендил сам удивился своей реакции.
К жене он шагнул твердый не до конца, но считал, что это уже достижение. Он решил, что, даже полумягкий, сможет войти в Визарру, если придержит и направит себя рукой. Главное, оказаться внутри, а дальше возбуждение окрепнет и все само как-нибудь получится.
Получится, если закрыть глаза и отрешиться от происходящего. Не думать, с кем он. Не смотреть на женщину под собой.
Да, надо отрешиться от происходящего.
Матрас громко скрипнул под весом Элендила. Какой неприятный звук! Напряженный и сосредоточенный, эльф навис над женой. Его бедра оказались между раздвинутых ног Визарры, коснулись ее сухой и холодной кожи.
К огромному облегчению Эла, супруга лежала под ним неподвижная и молчаливая, словно кукла. Не видя ее лица и не слыша голоса, он мог вообразить на месте Визарры кого угодно.