Оценить:
 Рейтинг: 0

APROSITUS. Ненайденный

Год написания книги
2008
<< 1 ... 17 18 19 20 21 22 23 24 25 ... 45 >>
На страницу:
21 из 45
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля

– Откуда здесь крест?! В первобытном некрополе, среди мумий!?

Изумлению Германа не было предела. Он тут же направился к таинственному распятию. Под ногами хрустели сухие сосновые ветки и шуршали камни. Помимо этих звуков вокруг стояла мёртвая тишина. В прямом и переносном смысле.

Размером крест был в половину человеческого роста. Потемневшее от времени дерево стало чёрным, хотя, возможно, просто казалось таковым от недостатка света. На стене крест удерживали каменные клинья, вбитые под перекладиной распятия. В центре перекладины были аккуратно вырезаны буквы: M. D.LXXX.IV.

– Римские цифры! – мозг Германа принялся лихорадочно восстанавливать благополучно забытую со времен института латынь. – «М» означает тысячу, «D» – половину тысячи, «L» по-моему, пятьдесят, плюс три десятки «Х» и четвёрка. Тысяча пятьсот восемьдесят четвёртый год!

Герман провёл рукой по гладкому, отполированному историей чёрному дереву. Он не мог поверить, что прикасается к настолько древнему артефакту. Он осмотрел крест со всех сторон, но других надписей не обнаружил. Ясно было одно: крест определенно имел отношение к пещере, у входа в которую Герман сейчас стоял. Заглянув внутрь пещеры, он увидел продолговатое помещение с низкими сводами. Сереющие рассветные сумерки освещали две погребальные плиты, установленные друг напротив друга по обеим сторонам от него.

Он подошел, чтобы рассмотреть их поближе.

На плитах в полуистлевших плетёных корзинах покоились точно такие же мумии, что и снаружи. Правда, на этих двух тлен был много заметней. Пропитанные древними маслами шкуры местами прогнили и рассыпались, обнажая белые человеческие кости. На головах у мумий шкуры истлели совсем: на Германа пустыми черными глазницами смотрели покрытые остатками иссохшей кожи черепа. Провалившиеся носы и редкие торчащие наружу зубы придавали черепам жуткий ухмыляющийся вид.

Стараясь не смотреть на эти ужасные остатки лиц, Герман отвёл взгляд и, не контролируя себя, перекрестился.

«Господи, насколько мы бренны, – подумал он. – Насколько бренна жизнь и сиюминутны наши переживания…»

Однако от философствования на тему человеческого существования его отвлекла ещё одна интересная находка: в дальнем конце пещеры, в самом тёмном углу, в едва заметной нише стоял обитый ржавым железом сундук. Герман придвинулся к нему.

Сундук был приземистым и совсем небольшим. По форме он напоминал увеличенную в размерах шкатулку. Крышка сундука была покрыта толстым слоем пыли. Было видно, что к сундуку не прикасались уже очень долгое время.

«Сколько лет стоит здесь этот сундук, никем не тронутый – десять, пятьдесят, триста?» – у Германа перехватило дыхание.

Насколько позволял тусклый свет, Герман осмотрел сундук со всех сторон. От острожного прикосновения к торчащим с боков проржавевшим ручкам, из-под пальцев посыпалась ржавая труха, поэтому ручки Герман решил больше не трогать. Просунув пальцы вниз, Герман проверил дно сундука и попробовал его приподнять. Для своих скромных размеров, сундук оказался на удивление тяжелым. Дрожа от волнения, Герман представил, что может в этом сундуке содержаться. Нужно было срочно вынести сундук на свет.

Стараясь не растрясти содержимое, будто у него в руках был поднос с дюжиной хрустальных ваз, он, едва дыша, медленно приподнял сундук над землей и, осторожно ступая, направился к выходу.

Выход из пещеры был залит утренним солнцем. Герман оглядел окрестности, бессознательно восхитившись открывавшимся с этой возвышенности пейзажем, и устроился на ближайшем камне, поставив сундук перед собой. Он смахнул с крышки толстый слой душной пыли ладонью, отчего рука почернела. Сейчас сундук можно было осмотреть как следует.

Сундук был сделан из дерева. Дерево было из дорогих пород, и красноватый оттенок до сих пор угадывался сквозь патину времени. Витые кованые скобы опоясывали сундук на углах, по бокам висели проржавевшие ручки. Медные клёпки давным-давно окислились и позеленели. У сундука был красивая крышка: плоская, с гравировкой, с переплетением ажурного железа и кованым отверстием замка. В центре крышки возвышалась овальная панель, в которой был сделан оттиск некого замысловатого вензеля. В витиеватом узоре угадывалась буква G. Из отверстия замка торчал исхудавший под натиском ржавчины ключ с тем же самым вензелем.

Герман собрался с духом и повернул ключ. Издав неприятный скрежет, ключ отомкнул давно не пользованный механизм. Герман задержал дыхание и потянул крышку наверх. С жутким скрипом крышка поднялась, обнажая перед Германом свои сокровенные внутренности. Пахнуло духотой и временем.

«Наверное, именно так и должна пахнуть вечность», – подумал Герман.

Древняя пыль угодила ему в нос, и он чихнул. С одинокого странного вида куста поодаль в небо вспорхнула пичуга. Пытаясь удержать выпрыгивающее из груди сердце, Герман заглянул внутрь сундука.

На дне лежали по-настоящему антикварные вещи: медная подзорная труба, старинный морской компас, растрескавшаяся курительная трубка, потускневший кинжал без ножен, несколько почерневших монет, книга в потёртой обложке, остатки пера для письма и сложенный вчетверо лист пергамента. Всё содержимое было почти в идеальном состоянии.

Пергамент, лежавший сверху, был извлечен на свет первым. При ближайшем осмотре, он оказался высушенным листом какого-то растения, по всей видимости, пальмы, из которого после обработки жирами, маслами и последующей прессовки в тропических странах делали бумагу. Нечто похожее пару лет назад Герман покупал на Кубе: подобные пальмовые записные книжки и фотоальбомы были довольно распространенным сувениром в тропиках. Посмотрев на лежавшую в сундуке книгу, Герман убедился, что и книга сделана из того же желтовато-зелёного спрессованного листа.

Боясь, что высохший пергамент может оказаться слишком ломким, Герман аккуратно ощупал лист на сгибах и осторожно его развернул. К счастью, бумага не треснула и не рассыпалась. Перед Германом появилась выцветшая, нарисованная от руки карта острова.

Надпись над картой гласила: «Sao Brandan. Terra Non Trabada». Надпись была сделана на португальском: конечные «н» в португальском заменялись на «о» и поэтому испанское «сан», то есть «святой», в данном случае писалось как «сао». Едва дыша, Герман расправил карту перед собой и принялся скрупулёзно её изучать.

Сомнений не оставалось: на карте был изображен тот самый остров, на котором он сейчас находился. На древнем плане Герман узнал очертания «рыбьего хвоста», на который их с Андреем выбросила волна, и горную гряду, отделявшую «хвост» от остальной части острова, через которую они перебрались благодаря ночному наводнению. Сам остров по форме напоминал растянутую в стороны восьмёрку или даже фигурку человека. Окружность меньшего размера, занимавшую северную часть острова, можно было принять за голову, окружность побольше, располагавшуюся в середине – за большой круглый живот, а «рыбий хвост» внизу – за ноги с расставленными в разные стороны носками.

Судя по рукописной карте, вся территория острова была покрыта холмами и впадинами, а в центре «головы» и «тела», были изображены две самые высокие островные вершины. Получалось, что Герман и туземная девушка сегодня поднялись как раз на одну из них – на южную.

Оказалось, что на острове есть несколько озёр и что на перешейке между холмами течет довольно широкая река, разделявшая остров на две половины. Перешеек располагался в низине, к которой плавно, террасами, спускались горы. Почти всю территорию острова бороздили ущелья и горные разломы, один из которых находился у Германа прямо под ногами. Ландшафт острова наводил на мысль о том, что недавнее ночное землетрясение было здесь явлением не редким.

Селений на острове оказалось предостаточно. Неизвестный автор изображал их скоплениями хижин и человеческими фигурками. Большинство селений находилось, тем не менее, на обратной стороне реки, то есть в той части острова, на которой Герман ещё не был. На карте были также отмечены несколько пещер. Некоторые пещеры древний картограф пометил крестиками. Видимо, крестики должны были означать захоронения или кладбища, поскольку самый большой по размеру крестик находился как раз на том месте, где Герман сейчас пребывал.

На карте были обозначены и прочие достопримечательности. Странной формы, загнутые к земле деревья, что росли ближе к вершинам острова, круглые столбы, беспорядочно разбросанные по всей территории, каменные изваяния всевозможных причудливых форм, одно из которых напоминало большую ящерицу, а другое – женскую туфельку. Последнее было помечено автором как «башмачок Гуайоты». Кто такая эта Гуайота, и женщина ли это вообще, на карте не пояснялось. В районе «рыбьего хвоста» Герман обнаружил изображение того самого креста, на который они с Андреем наткнулись, обследуя побережье накануне. Едва видимая поблекшая надпись под крестом гласила: «Крест Святого Брандана».

«Видимо, того самого, в честь которого остров назвали Борондоном. – логично рассудил Герман. – Интересно, что это за Святой? И кто установил его на берегу: гуанче в честь этого Брандана или автор карты? А может, сам Святой Брандан этот крест на берегу поставил?..»

При любом варианте получалось, что этот крест стоял на берегу ещё при жизни неизвестного картографа, то есть до 1584 года, и был древнее креста, висевшего у входа в погребальную пещеру.

Герман отложил карту. Значит, он действительно на легендарном Сан Борондоне! Гуаньяменье говорил правду! Исчезающий остров – не миф, а реальность!

Он склонился над остальными находками. Воображение с бешеной скоростью уносило Германа всё дальше и дальше в глубину веков, пока он извлекал на свет компас, подзорную трубу, кинжал и старые португальские дублоны. Наконец, он вынул из сундука высохшую книгу. Обложка открылась с лёгким хрустом, но тоже не порвалась. На титульном листе по-португальски было написано: “Joham Gon?allvez из Сет?баля. Записки капитана, прожившего на острове Святого Брандана с 1570 по 1584 год вместе со своим слугой Louren?o Nunez”.

Руки у Германа задрожали.

«Невероятно! Невероятно! Невероятно!» – вот всё, что в тот момент мог выдавать его потрясенный мозг. Книга была сделана из тех же толстых зеленоватых страниц, которые он начал осторожно листать, впиваясь глазами в побледневшие от времени чернила.

В руках Германа были неровные строчки воспоминаний, написанные почти полвека назад человеком, проведшим на острове Сан Борондон четырнадцать лет! Уникальный исторический документ, ценность которого было трудно себе представить! Возможно, автор записок был единственным европейцем, кому посчастливилось здесь оказаться. Получалось, что эти записки были сродни оригиналам дневников Колумба о походе в «Индию», хранившимся за семью печатями в недосягаемых недрах испанского Архива Индий в Севилье. В этом красивом севильском здании шестнадцатого века, рядом с которым Герман не однажды сидел в кафе за чашкой ароматного андалузского кофе, на резных полках кубинского дерева хранилось тридцать восемь тысяч ценнейших документов, связанных с открытием Америки, включая, помимо прочего, и знаменитую «новую» карту мира Хуана де ла Коса, которую Герман знал наизусть.

«Капитан Гонсальвес! Канарский Колумб!!! Подумать только!»

Почерк у капитана Гонсальвеса был разборчивым, а португальский язык в написании – почти точной копией испанского. Герман, позабыв обо всём, углубился в чтение, по обыкновению, обхватив правой ладонью свой давно небритый подбородок. Он не слышал ни утреннего щебетания птиц, ни свиста ветра вокруг. Не увидел Герман и поднимавшегося из океана солнца, которое на считанные минуты вдруг подсветило туманную вершину острова Ла Пальма – в этот момент самого ближнего к Сан Борондону канарского острова. Сегодня на рассвете Ла Пальма была заметна как никогда.

Глава 25

“Безвестный читатель. Моё имя – Йохам Гонсальвес. Если Вы сейчас читаете эти строки, значит, я не зря писал свою записку. Я писал в надежде, что кто-нибудь когда-нибудь обнаружит этот удивительный остров, исследует его и описанные мною наблюдения помогут пролить свет на его замечательные особенности или станут доказательством последних. Возможно, это первые и единственные сведения об этом острове. Мне неведомо,писал ли о нём кто-либо из случайно добравшихся сюда европейцев, что им известно и из каких источников. Я изложу здесь то, что удалось узнать мне самому за четырнадцать лет, которые я и мой слуга провели на острове.

Этот остров называется островом Святого Брандана – этот тот самый остров, о котором уже сотню лет ходят легенды. Любой современный мореплаватель знает, что остров видят на горизонте как португальцы, так и испанцы. Остров пытаются найти, однако, все попытки его обнаружить до сих пор не приводили к положительному результату.

Тем не менее, смею утверждать, что это именно остров Святого Брандана и никакой другой, потому что именно здесь я и мой слуга обнаружили могилу ирландского монаха. Огромное дерево и водруженное перед ним распятие были найдены нами на берегу. Общеизвестно, что Бранданом звался ирландец, в доисторические времена открывший эту землю. На дереве же искусно вырезан ирландский символ – крест в окружности, раскрашенный красным. Гуанче не имеют представления, откуда и когда здесь появился этот крест. По их рассказам, он стоял там всегда. Гуанче и не подозревают, что означает сей символ. Им не доступна религия, они чужды христианства. Крест для них – сродни скале Перст Бога, которой они преклоняются вот уже многие поколения. Они уверены, что крест появился в момент создания острова.

Всю свою жизнь я пытался узнать, откуда гуанче было известно об острове Святого Брандана? Каким образом они прибыли на этот остров? Почему ни один европеец, сознательно пытавшийся отыскать остров, никогда не мог его обнаружить?

Открытия поразили меня! Оказалось, что гуанче, жившие на соседних островах, знали о существовании острова Святого Брандана всегда! Более того, этот остров, подстать всем остальным Канарским островам, был населён племенами гуанче задолго до прихода конкистадоров. Для канарских аборигенов остров Святого Брандана никогда не был загадкой! Он был одним из восьми канарских островов!

В продолжении конкисты, когда европейцы один за другим захватывали Канарские острова, многие гуанче спасались тем, что уходили на ещё непокорённые земли, где продолжали свободно жить и готовиться к сражениям с конкистадорами. Однако когда пал их последний оплот – остров Тенерифе – остров Святого Брандана стал единственным убежищем для всех канарских туземцев. Каждый, перед кем вставал выбор умереть или попасть в плен и неминуемое рабство, мог выбрать третий путь – изгнание. Гуанче спасались на самом безопасном из островов, при этом не покидая своей исконной земли. Неизмеримо великодушие жителей остров Святого Брандана, принявших на своей земле собратьев с соседних островов. С ними они делились землёй, кровом, одеждой и едой.

По завершению конкисты, когда земельные наделы насильно отнимались у исконных владельцев, а сами гуанче, дабы вновь обрести свободу, обрекались на шестнадцать лет откупных работ, количество изгнанников стало столь многочисленным, что переправлять их на обычных для гуанче плотах стало невозможно. Так был захвачен первый испанский галеон, который привёз гуанче с Тенерифе. Это случилось задолго до моего прибытия на остров. Установить точную дату я, сколь ни пытался, не смог.

Исчезновение гуанче скрыть от властей было невозможно, потому гуанче стали увозить сородичей на остров Святого Брандана под маской пиратских набегов. И пиратов, и корсаров в этой части Атлантики до сих пор орудует достаточно, и любой островной комендант имеет многочисленные записи того, что пираты нападают на гуанчские селения и увозят пленников на продажу работорговцам.

На остров Святого Брандана гуанче приплывали и позже. Даже за те четырнадцать лет, что я прожил на острове, здесь появлялись новые лица. Одни приплывали по одиночке, другие – целыми семьями, целыми племенами со всех уголков архипелага, со всех без исключения островов.

Несмотря на это, ни один европеец так и не смог добраться до острова. Спасением для острова стала его естественная особенность исчезать из поля зрения стороннего наблюдателя!

Я, приплыв на остров Святого Брандана на своём корабле, помню точные координаты острова, зафиксированные в судовом журнале перед высадкой на неизвестный берег. Остров Святого Брандана, восьмой и последний Канарский остров, расположен в 100 лигах* к северо-западу от Эль Йерро и в 40 лигах к юго-западу от Ла Пальмы. Его координаты: 10 градусов и 10 минут широты и 29 градусов и 30 минут долготы**. ( * – лига/лье = 5,6 км., ** – координаты даны согласно древним стандартам ещё до переноса нулевого меридиана в Гринвич. – прим. Автора.)

Прожив на острове годы, я разгадал причину исчезновения острова! Оказалось, что остров Святого Брандана постоянно движется! Именно поэтому каравелла, на которой мы причалили к острову, исчезла из вида, как только утих дождь: берег сдвинулся относительно того места, где стоял корабль. Матросы в шлюпке, видя, что корабль удаляется, по всей видимости, бросились его догонять, оставив нас на берегу, а впоследствии просто не смогли найти тот берег, где нас высадили. Координаты, записанные в нашем судовом журнале, уводили их в открытый океан!
<< 1 ... 17 18 19 20 21 22 23 24 25 ... 45 >>
На страницу:
21 из 45

Другие электронные книги автора Антон Сорокко