ANANTARA Sacro Nocturno

– Ты не сошла с ума, – перебила ее причитания герцогиня, – Это только в первое время есть ощущение иллюзии, а потом, когда приходит осознание, становится легче, – она протянула ей отвар с приятным ароматом, – Выпей.

– Что это? – недоверчиво спросила та, с трудом приподнимаясь и заметив, что на ней уже нет футболки, остался только топ.

– То, что успокоит твое сердце и излечит тело, – Бресеида не без волнения, взяла бокал из рук Версавии и сделала глоток, пока герцогиня направилась к ней, чтобы подложить ей под спину подушки. Вкус оказался достаточно приятным, а сам напиток горячим. Она почувствовала, как по ее телу разливается тепло и покой, а волнение сходит на нет. Ей даже показалось, что она не так уж и боится здесь находиться, – Вот видишь, тебе уже легче, – улыбнулась ей Версавия, заметив, что мысли, одолевающие Бресеиду, начали потихоньку отступать.

В дверях неожиданно появился Джаред и, увидев, что Бресеида очнулась и у нее достаточно здоровый вид, улыбнулся в своих мыслях. Она даже не подозревала, что смотрит на своего спасителя. Он перевел взгляд на Версавию, которая подходила к двери, и словно дал безмолвное указание. Герцогиня кивнула, и пошла в соседнюю комнату. Джаред же скрылся из виду. И пока Бресеида смотрела в ту пустоту, что осталась после него, герцогиня вынесла длинное бархатное платье в пол винного цвета и быстро положила его на кровать.

– Нам нужно поспешить, тебя необходимо подготовить.

– Что? К чему? – удивилась та ее словам.

– Начинается Церемония избрания Нового Царя. Я объясню чуть позже, а пока нужно торопиться, – Бресеида заметила, как взволнована Версавия. Будто вопрос стоял ребром – либо жизнь, либо смерть. Но, что ее саму встревожило, так это то, какая Церемония должна была начаться. Какой еще Царь? Где на планете сейчас правили Цари?

В это время Царская семья величественно шла вдоль Тронного зала, чтобы расположиться за столом на подиуме, что недавно украшала герцогиня. Даханавар сел по центру, а царевичи – по левую и правую руку от него. Люциан периодически самодовольно смотрел в сторону, желая быстрее покончить со всем этим и даже не пытался посмотреть на Мадлен, которую мучила привязанность к нему. Дэвид же сидел, погруженный в свои мысли. Как и Даханавар. Облокотившись, он держал руку у лица, закрывая ее нижнюю часть и холодно всматриваясь в того, кого ненавидел всем сердцем. Того, кто когда-то забрал его жизнь и смысл его существования. И его съедало изнутри осознание, что он ничего не может с этим сделать, уж слишком велика была власть Молеха. Столкнувшись с ним взглядами, он безотрывно смотрел на него несколько секунд, не скрывая того, что чувствует, а после перевел взгляд на вампиров, которым слуги разливали в бокалы чью–то смерть.

Общий гул в Тронном зале резко прервал сильный удар тяжелых дверей, которые открылись, впуская в свою обитель Божественное существо. Чтобы открывать и закрывать эти двери, нужно было четыре вампирских мощи, но Она открыла их силой своей могущественной безграничной энергии. Окутанная черным дымом с танцующими вокруг искрами огня, Семирамида остановилась практически на пороге, самодовольно вздохнув и оглядев пространство. Главари Каст и их представители обомлели при виде нее. Роскошная, чувственная и огненная – она вызывала бурю эмоций в сердцах мужчин. Каждый был готов сделать ради нее немыслимое. Но ей нужен был лишь один. Тот, кто обезоружил ее своей красотой и статностью однажды и был недосягаем. Длинные каштановые кудри по пояс, пшеничного цвета кожа, темно–карие глаза и убийственный взгляд. Она прошла к дальнему столу с кошачьей грациозностью, цепляя на себе молчаливые, но желающие взгляды. И не удивительно, ее пепельно-фиолетовый наряд был откровенным, впрочем, как и всегда. Хоть юбка у нее была длинная, ноги ей она прикрыть не могла, ведь два огромных разреза по бокам полностью их обнажали, раскрывая украшения и несколько татуировок на бедрах. Ее грудь была закрыта металлическим топом, который был обрамлен древними узорами и украшениями в виде длинных колье времен Ассирийского Царства и, вместе с тем, ее спина была полностью открыта. Серьги, кольца, браслеты на предплечьях, а также нарукавники, такие же металлические, как и топ – все смотрелось восхитительно, сбивая дыхание у смотрящего. Но это могло касаться кого угодно, но только не Дэвида. При виде нее его кровь закипала с такой силой, что он почти терял самообладание. Ох, как же ей повезло, что он не может ее убить. Она села за стол, закинув ногу на ногу и облокотившись правой рукой на изголовье стула. Вызывающе смотря по сторонам, левой рукой она медленно и соблазнительно постукивала длинными ногтями по столу, плавно чередуя их от мизинца до большого пальца. На третий стук она резко перевела взгляд на Дэвида, чувствуя, что он смотрит на нее. Их взгляды столкнулись. Но, если Семирамида смотрела на него с вожделением, то Дэвид смотрел с отвращением. Это был единственный мужчина, которому она была готова отдать душу. Дэвид отвернулся к Даханавару, закатив глаза:

– А она здесь зачем? – от ее вида ему хотелось только убивать.

– Дэвид, – с укором произнес Даханавар, – Тише… Здесь сидят все Касты.

– Ты не ответил, – тем же тоном сказал Дэвид.

– Это Сехнетьер, приглашены все, – его слова перекрыл рев оборотней, что были заточены в клетках. Им, конечно же, не нравилось их положение, потому они всячески давали это понять присутствующим.

– Azzaru ikkibuš9…, – процедил сквозь зубы Дэвид, – Я не понимаю, почему не могу ее убить…

– Дэвид, она не оборотень и не человек, так нельзя! И я, кажется, просил говорить тише, – царевич тяжело вздохнул.

Даханавар, заметив, что Джаред наконец пришел и сел за соседний от них стол, а вампиры вдоволь насладились кровью, встал и объявил о начале Сехнетьер. Дэвид и Люциан, тоже поднялись со своих мест, напряженно переглянувшись. Сегодня все решится.

– Сегодня, в эту Сакральную для всех нас ночь, мы увидим появление Нового Царя, который достойно займет мое место, – он говорил громко со всей торжественностью, которой требовал случай. Они обошли Царский стол и встали перед Даханаваром, – Вы оба мне, как родные сыновья, – обратился он к ним, – Помните, что судьба определит праведнейшего из вас!

После его слов они развернулись и пошли в сторону клеток с оборотнями, где их ждали Церемониальные Жрецы, прибывшие вместе со Старейшинами. Они обязаны были проверить их на наличие оружия, ведь биться можно было только голыми руками. Подойдя к Жрецам, они оба сняли свои камзолы, семейную черту главенствующей Касты, и подняли руки вверх, позволяя себя осмотреть. Даханавар напряженно наблюдал за этим, не отрывая глаз. Страшно было представить, что могло произойти во время схватки. В глубине души он понимал, что, если Люциан станет Царем – багровые реки крови окрасят полы TERARA RUK. И при этом никто уже не сможет ему перечить, он будет волен делать то, что ему заблагорассудится. С другой стороны, мятежное сердце Дэвида, которое, потеряв часть себя несколько тысяч лет назад, так и не обрело ее вновь. Для него мир потерял свои краски навечно. И меньше всего его волновал трон. Даханавару стоило не дюжих усилий, чтобы уговорить его вернуться во дворец. Он потратил на это годы, а точнее, сотни лет. И вот сейчас, все было на волоске. Дэвид повернулся к нему с опустошенным взглядом, давая понять, что тоже не знает, как распорядится судьба, ведь чувствовал всю напряженность Даханавара.

Когда Жрецы закончили досмотр, двери клеток открылись, чтобы запустить царевичей в них. Люциан вошел туда с превеликим удовольствием, ведь ему нужно было выпустить пар, после неудачного вечера. Гнев не отпускал его, особенно после того, как его ударил Даханавар. Более того, он прекрасно знал, что, если он станет Царем – спокойно сможет забрать Бресеиду и никто не посмеет сказать ему «нет». Его желание – их послушание. Дэвид же, прежде чем войти, немного помедлил, сомневаясь в своих действиях. Будет ли он достойным Царем? Сможет ли он снова править мудро, после всего, что было? Мысли съедали его, но при этом он также помнил и о своем обещании Даханавару, что попытается побороться за Царствование. Подумав об этом, он переступил порог клетки и услышал, как за ним закрылась ее дверца.

Оборотни, которых держали в клетках вот уже несколько дней, первыми синхронно накинулись на своих гостей, словно ими управлял один мозг. Они жаждали разорвать им глотки, ведь ненавидели вампиров всей душой. И у Дэвида, и у Люциана началась ожесточенная схватка. Они дрались один на один, каждый в своей клетке. Но оборотни бились так отчаянно, будто защищали не себя, а целый Трайб. И даже не пытаясь обратиться в своих тотемных животных, они дрались в облике людей, что вызвало негодование у Дэвида и развеселило его брата. Люциан со всей мощью ударил оборотня несколько раз, повалив его, и незаметно достал маленький нож из нефрита, который был смертельным для оборотней. Дэвид, в свою очередь, быстро сумел обхитрить противника, и, упав вместе с ним на пол, замахнулся, чтобы сделать последний удар, который закроет его глаза навеки, но… Замер, словно завороженный… Его глаза… Они будто что-то говорили… Что это? Левая рука, сдавливающая ему горло, ослабила хватку, но оборотень тоже не сдвинулся с места и не попытался воспользоваться минутной слабостью, ведь ощутил такое же странное чувство. В это время оборотень, бьющийся с Люцианом, задыхаясь, пытался встать, Люциан накинулся на него сзади, сломав ему спину и окончательно повалив его на пол. Но нужно было его добить раньше, чем Дэвид убьет своего, ведь они шли наравне друг с другом. Люциан аккуратно вонзил нож в рану оборотню, вкручивая его глубоко, отчего он издал рык на весь Тронный зал, оглушая своим ревом всех. Наблюдающим казалось, что царевич делает это руками, поэтому они восторженно хлопали ему. Люциан понимал, что ему осталось совсем чуть-чуть и он первым одержит победу, потому что его оборотень на последнем издыхании. И оказался прав. Через секунду он испустил дух, отчего Люциан взмыл вверх, явно демонстрируя ликование. Все начали ему аплодировать, приветствуя победителя, пока не заметили, что Дэвид так и не сдвинулся с места. Он все еще смотрел оборотню в глаза, понимая, что не может заставить себя его убить. Что было странным, так это то, что он прошел за свою жизнь сквозь сотни битв, он был воеводой. Так в чем же дело? Что не так? Он абсолютно ясно осознал, что ему проще было отказаться от трона, чем забрать сейчас душу оборотня. Что он и сделал. Поднявшись, он повернулся к Тронному залу:

– Я не буду его убивать, – сухо сказал он. Оборотень смотрел ему в спину, не понимая, как такое может быть. Но даже тогда, он не подумал нападать на него, застав тем самым врасплох.

– Дэвид, ты рискуешь троном…, – предупреждающе заговорил Даханавар. Ужас начал сдавливать ему горло, именно этого он и боялся. Именно такого исхода страшился.

– Я сказал, я не могу! – перебил его тот. Джаред удивленно на него смотрел, как и все остальные. Семирамида настороженно наблюдала за происходящим, абсолютно восхищенная его поведением. Он никогда и ни в чем себе не изменял и, если что-то решил – то будет идти до конца. Ей ли это не знать…, – Если убийство настолько принципиально, то я отказываюсь от короны.

С этими словами он вышел из клетки и встал возле. Он с трудом принял это решение, но ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал, что смерть оборотня будет величайшей ошибкой в его жизни. Поэтому проще было отказаться от Царствования. Люциан ликовал внутри, еле сдерживая эмоции. Он тоже вышел из клетки, где бездыханно лежало тело второго зверя. Но в зале нависла тишина. Дэвид стоял и ждал, когда все это наконец-то закончится и он сможет уйти. Даханавар подошел к нему и вгляделся в его глаза, пытаясь разгадать причины его поведения.

– Но почему? Ты же знал, что так будет, что нужно будет драться на смерть.

– Знал.

– И? – прищурившись посмотрел на него действующий Царь.

– Я просто не могу, – он сказал это достаточно жестко, чтобы дать понять и Даханавару, и остальным, что не намерен это обсуждать. Он не хотел никому говорить о своих мыслях и ощущениях во время схватки, ведь сам пока не понимал, что это. Даханавар вглядывался в его глаза еще несколько секунд, прежде чем повернулся к толпе ожидающих вампиров. Непреклонность Дэвида – это то самое мятежное сердце, своенравное и непокорное, которое не оставляло ему другого выбора.

– Господа, по моему скромному мнению Царя определяет справедливость и взвешенность, благородство и аристократичность. Кровь в наших жилах не кровь лесных зверей, мы должны уметь оценивать каждую ситуацию отдельно, без поиска универсального решения, беря при этом на себя всю ответственность за сделанный выбор. В связи с чем прошу вас проголосовать за того, кого вы видите Царем, раз один из них решил все бросить на волю случая, – он смотрел в толпу, оценивая ситуацию. Он пошел ва-банк.

Что ты делаешь? – удивился мысленно Дэвид. Ведь согласно законам Люциан должен был стать Новоизбранным.

Создаю ясное будущее, – не оборачиваясь, так же мысленно ответил Даханавар. Это поразило Дэвида еще больше.

Люциан сгорал от ярости, он не верил своим ушам. Даханавар, услышав его мысли, бросил на него гневный короткий взгляд и вновь повернулся к толпе в ожидании голосования. Дэвид, стоя позади Даханавара, обреченно ухмыльнулся Джареду, своему другу и соратнику, который со страхом в глазах смотрел на него и ожидал решения зала.

Помедлив немного, Касты начали неспешно голосовать, поднимая левую руку за Дэвида, а правую – за Люциана. И пока Люциан внимательно смотрел на толпу, Дэвид, услышав шум сзади, обернулся, чтобы увидеть источник. Это был оборотень, который поднялся со своего места и, ухватившись за клетку, пристально следил за тем, как вампиры принимают судьбоносное для себя решение. Он, конечно же, не мог заглядывать в будущее, но одно он знал точно – этим решением они либо спасут свои души, либо низвергнут их в ад. В этот момент зверю было все равно, что он заперт, важно было видеть исход. И Дэвид заметил это.

Голосование шло своим чередом, подарив преимущественное количество очков Дэвиду, пока очередь не дошла до Молеха, чей голос должен был стать решающим. Он должен был сказать принимает ли он тот факт, что зал проголосовал за Дэвида, отходя от основного свода правил. Даханавар нервничал, не подавая виду. Он знал, что тот может сделать что-нибудь на зло стоит ему лишь заметить малейшее желание Царя короновать Дэвида, а не Люциана. Знал, что тот очень хитер и, что верить ему нельзя. Молех посмотрел в глаза Люциану, изучающе, не говоря ни слова. А потом, и Дэвиду. Он все никак не мог понять кого видит престолонаследником Даханавар. Но, почувствовав на себе взгляды Каст, некоторые из которых считали, что решать нечего, ведь выбор и так очевиден, так как знали Дэвида давно и он очень многим из них когда-то помог, Молех медленно поднял левую руку, поставив жирную точку в голосовании. Зал взорвался ликованием, а Даханавар резко повернулся к Дэвиду, будучи дьявольски довольным.

– Народ выбрал своего Царя! Сын мой, ты теперь можешь принять корону!

Дэвид был изумлен. Как такое могло быть? Вампиры отступили от Кодекса…? Он перевел удивленный взгляд с Даханавара на толпу ликующих вампиров. Он не мог поверить, что именно в тот момент, когда он полностью отказался и попрощался с мыслью о Царствовании – судьба так круто повернулась. И теперь он снова становится правителем. Царь… Он вдруг резко вспомнил свою первую Коронацию и медленно опустил в мгновение потухшие глаза. В них снова не было эмоций, они вновь стали безжизненными. Ведь на этот раз он был один, подле него не было его прекрасного и нежного цветка, который так восторженно наблюдал за Церемонией, а после одарил столь теплыми объятиями и поцелуями. И этот трон значил одно – ответственность и созидание в полном одиночестве на ближайшие 3000 лет.

Люциан также не мог поверить в то, что происходит. Он стоял и негодующе смотрел на Даханавара, пытаясь понять, что за игру он ведет. Злость его съедала, он готов был вызвать Дэвида на схватку, но понимал, что другие вампиры могут помешать, ведь их возгласы и воодушевление говорили одно – они среагируют молниеносно, не дав ему добраться до ненавистного брата.

– Это нечестно! – злобно крикнул Люциан Даханавару. Шум от эйфории вампиров был настолько силен, что его слова услышали лишь он и Дэвид. Даханавар метнул на него гневный взгляд и медленно подошел к нему вплотную, сверля глазами, он еле сдерживался, ярость пожирала его изнутри:

– А нефритовый нож – это честно? – он наклонил голову вправо, наблюдая за его реакцией. Глаза Люциана расширились, такого он никак не ожидал. Как? Он же все продумал. Понимая ход его мыслей, Даханавар холодно улыбнулся и прошептал, – Я все вижу, Люциан… Не забывай кто я.

Он ничего не ответил, стоя в оцепенении, а Даханавар вернулся к Дэвиду будто разговора и вовсе не было.

Надев снова камзол, Дэвид увидел, что к нему направлялись четыре слуги. Они несли к нему роскошную черную велюровую мантию с вышитым на нем вручную гербом правящей Касты из серебряных нитей. Поклонившись ему, они раскрыли мантию и дождались, когда Дэвид встанет на одно колено, а затем надели ее на него – двое крепили мантию к камзолу, а другие – держали ее подолы до тех пор, пока Новоизбранный не встанет. Люциан смотрел на это, продолжая не верить своим глазам. Он должен был быть на его месте. Он!

Джаред стремительно подошел к Дэвиду, как только тот поднялся. Светясь от счастья, он пожал ему руку, ухватившись за нее почти у локтя, как в старые добрые времена:

– Я уж было думал, что этот псих станет Царем, – он улыбнулся.

– Я тоже так думал, – ответил Дэвид, усмехнувшись.

Даханавар, смотря с теплом на двух лучших друзей, сказал:

– Сын мой, – он начал снимать Царский перстень с правой руки, – Я хочу передать тебе этот файв, – он вытянул ладонь с печаткой, – Я знаю ты будешь мудрым Царем и будешь править в миру. Я лишь хочу, чтобы ты наконец обрел счастье, – Дэвид коснулся кольца и уже хотел было взять его, но не понял к чему он ведет. Что должно произойти, чтобы он испытал снова счастье? – Поэтому помимо этого кольца – прими еще один подарок…, – его слова прервал раскатывающийся треск открывающихся дверей Тронного зала. В зал вошли Версавия и Бресеида, которая встревоженно все оглядела. Дэвид обернулся на шум и замер, словно его поразила молния… Нет… Словно тысяча молний… Мощная огненно-ледяная волна прошла по телу с головы до ног… Версавия, увидев Дэвида в мантии, довольно улыбнулась, но быстро опустила глаза в пол, проявляя почтение. Она подводила Бресеиду к ним троим. Дэвид внимательно смотрел на Бресеиду и пытался понять, кого он видит. И видит ли он вообще? Его глаза играют с ним в злую шутку? Он снова видит призрак, который не покидал его все это время? Это не могло быть реальностью. Как? Он перестал дышать, он перестал чувствовать, лишь адский гул стоял в ушах. Версавия подвела девушку к Дэвиду, на расстояние вытянутой руки, и сделала поклон, потребовав того же и от Бресеиды. Та нехотя послушалась и перевела взгляд на Дэвида. Но он смотрел на нее с такой болью и трепетом, что она вновь опустила глаза. Ей было не по себе, но не из-за страха. Она просто не понимала почему он так на нее смотрит. Даханавар, смотревший в том же направлении, был удивлен ничуть не меньше. Джаред же не понимал, что их так смутило, он переводил взгляд с Дэвида на Бресеиду, а потом и на Даханавара, словно пытаясь разгадать загадку. В какой-то момент Версавия посмотрела на Джареда с вопросом в глазах, а после кинула взгляд на одежду Бресеиды, ведь ей показалось, что возможно она подобрала неподходящее платье, потому они так смотрят. Но Джаред отсек ее подозрения, слегка качнув головой.

Семирамида, сидевшая до этого момента абсолютно довольная собой, молниеносно выпрямилась, увидев Бресеиду.

– Не может быть…, – еле слышно прошептала она и медленно поднялась с места, скользнув в сторону словно змея. С той же плавностью она проходила за спинами вампиров и лишь урывками умудрялась увидеть, ту, что была словно сон наяву. Призрак. Она хотела посмотреть на нее с более близкого расстояния, поэтому, обойдя некоторых, она начала пробираться сквозь толпу в сторону Царя.

Гнев Люциана приобрел новые обороты. Какого черта сегодня происходит?

«Только не говорите мне, что она достанется ему…, – подумал он. Такого с ним еще не было. Медленно выдыхая воздух, чтобы не взорваться от ярости, он сверлил взглядом Бресеиду и Дэвида, понимая, что она ускользает от него окончательно. Ведь его тошнотворный братец впервые так среагировал на девушку, а значит, ему до нее не добраться, – Даже смотреть на это не хочу…», – он кинул холодный взгляд на Мадлен, дав понять, что он не хочет здесь оставаться. Та спешно встала и подошла к нему, чтобы вместе уйти. Она выдохнула, увидев Бресеиду с Дэвидом, ведь это значило, что Люциан, как и говорил, не собирался проводить с ней время, и зол был лишь потому, что так и не успел выпить ее крови. Во всяком случае, ей удалось себя в этом убедить.

Бресеида пыталась понять, почему на нее так смотрят те, кого она видит впервые. Она украдкой посмотрела на Версавию, ища ответ в ее глазах, но быстро поняла, что и там его нет. Тот, кого она не знала, смотрел на нее как на мираж, будто хорошо знал ее.

Дэвид, так и не успев надеть кольцо и оставив его в руках Даханавара, медленно подошел к Бресеиде. Он боялся делать резкие шаги, ведь ему казалось, что видение может исчезнуть. Версавия, опустив глаза, ждала приказа.

– Дэвид? – промолвил Джаред, но тот его даже не услышал. Он шел и смотрел с глубочайшим теплом, будто завороженный. Он разглядывал цвет ее волос, их структуру, бледную кожу, темно–карие глаза и губы… У Даханавара были те же ощущения миража, как и у Дэвида. В какой-то момент сын с восхищением повернулся к нему, будто спрашивая: «Это твой подарок?».

«Нет,» – покачал головой тот, а вслух сказал, – Я не знал.

– Этого не может быть, – неслышно прошептал Дэвид, смотря на Бресеиду с любовью. Несмотря на то, что она видела, как изучающе он смотрит, у нее не было страха, она не боялась его, было лишь смятение, но не страх. А также ощущение, что она его где-то уже видела.

Даханавар, понимая, что Кастам, наблюдающим за всем этим, не нужно все это знать, а особенно Молеху, он вдруг громко произнес, с торжественностью в голосе, разведя руки в стороны:

– Царь выбрал себе наложницу! – все снова начали ликовать и аплодировать.

– Что?! – резко посмотрела Бресеида на Версавию, – Я не шлюха!

– Замолчи сейчас же! – процедила Версавия, одернув Бресеиду. Она понимала, что Даханавар сделал это неспроста, – Я позже все объясню!

Дэвид не разобрал ничьих слов, он был как в тумане, но до него донесся ее голос, который поразил его еще больше.

«Боги… Тот же голос…», – подумал он. Его мысли прервал Джаред, положив руку ему на плечо.

– Дэвид, – начал он, – Все в порядке?

– Да…, – еле слышно ответил Новоизбранный Царь.

– Ты будто приведение увидел.

Дэвид усмехнулся этим словам, не отрывая взгляда от Бресеиды. Будь он человеком слезы счастья непременно скатились бы по щекам, но он был вампиром, которые не могут проявить эмоцию таким образом, ведь им не дозволено было это Богами. Но он чувствовал, как горят глаза и как от счастья душа пытается вырваться из тела.

– Просто это та девушка, которую я застал с Люцианом…

– Что?! – резко перебил его Дэвид, обернувшись на него и также резко повернувшись в сторону того места, где до этого момента стоял Люциан, но его уже не было. Как и Мадлен. Они покинули Тронный зал, – Я убью этого ублюдка, – рассвирепел он, представляя, как выворачивает ему шею. От одной лишь мысли, что он пытался с ней сделать что-то, земля уходила из-под ног.

Бресеида шокировано смотрела сначала на Джареда, ведь увидела того, кто уберег ее от самой ужасной участи, а затем на Дэвида, не понимая какое ему дело до того, что хотел сделать с ней Люциан.

«Чертов идиот! – разозлившись, подумала Семирамида, – И зачем я только тебе помогаю…», – рассмотрев Бресеиду с нужного ракурса, она прошла и села за свой стол, негодующе думая, что же делать. Ситуация вышла из-под контроля.

– Мой Царь! – начала Версавия, обратив на себя его внимание. Ее лицо озарило удовольствие, с которым она назвала его Царем, ведь лучшего исхода и пожелать было нельзя, – Позвольте отвести ее за наш стол?

Дэвид снова перевел взгляд с нее на Бресеиду. Ему сложно было не смотреть на нее.