Ты все еще не знаешь меня
— Арина, хватит.
— Я просто разговариваю.
— Ты проводишь допрос.
— Я подруга. Это моя работа.
Виктор посмотрел на Марго в зеркало.
— Не все закончились по моей инициативе.
Арина прищурилась.
— Значит, умеешь расставаться?
— Если отношения перестают быть отношениями — да.
— Уже лучше, чем большинство мужчин.
Марго тихо выдохнула, чувствуя, как лицо снова затапливает жар.
— Я сейчас провалюсь сквозь сиденье.
Арина посмотрела на неё.
— Ты сама сказала, что он у тебя эксперимент.
— Я уже жалею об этой формулировке.
— Поздно.
Несколько секунд они ехали молча. За окном проносились редкие фонари, отбрасывая янтарные блики на их лица. Потом Арина снова подняла голову.
— А детей сколько хочешь?
Виктор на этот раз посмотрел на неё через зеркало.
— Этот вопрос мы будем решать вместе. Если до этого дойдет.
— Арина! – Марго сильно раскраснелась.
— Что?!
Она как довольный кот откинулась на кожаное сиденье.
— И ещё один важный вопрос.
Марго уже знала, что сейчас произойдёт.
— Не надо.
— Надо.
— Арина.
— Виктор.
Он поднял бровь.
— Насколько ты вообще… — она замялась, подбирая слово, — хорошо укомплектован?
Марго издала звук, похожий одновременно на стон и кашель.
— АРИНА!
Виктор на секунду замолчал. Его пальцы сильнее сжали руль. Потом уголок его губ дрогнул.
— Это информация для личного пользования.
Арина довольно хлопнула ладонью по сиденью.
— Вот! Наконец-то нормальный ответ.
— Я тебя ненавижу, — прошептала Марго.
— Зато ты теперь знаешь, что твой мужчина умеет хранить тайны.
— Ты невозможная.
Марго закрыла лицо руками.
— Господи, я больше никогда не буду пить с тобой.
— Будешь.
— Не буду.
— Будешь.
— Почему ты так уверена?
— Потому что я твоя лучшая подруга.
Она сделала глоток воды и совершенно спокойно добавила:
— И потому что ты меня любишь.
Марго не выдержала и рассмеялась. Виктор тоже улыбнулся, едва заметно, продолжая следить за ночной дорогой. Но через несколько секунд Арина снова стала серьёзной. Она посмотрела на Виктора в зеркало.
— И последнее.
— Слушаю.
— Если ты её обидишь, будешь иметь дело со мной.
В машине стало тише. Слышно было только тихое шуршание шин по мокрому асфальту и мерное дыхание осени за стеклом. Марго повернулась к ней. Арина выглядела пьяной, растрёпанной и совершенно несерьёзной ещё минуту назад, но теперь в её голосе неожиданно появилась твёрдость.
Виктор встретился с ней взглядом через зеркало.
— Я понял.
Арина удовлетворённо откинулась назад.
— Хорошо.
И тут же добавила:
— Тогда можете целоваться.
— Арина!
— Всё-всё. Молчу.
***
Машина остановилась у дома уже далеко за полночь. К этому времени осенний город заметно стих, укутавшись в влажную, почти осязаемую ночную прохладу: редкие автомобили бесшумно проезжали по мокрой дороге, тусклые фонари растягивали длинные золотистые отражения по асфальту, а после оглушительного клубного шума тишина казалась почти физической, плотной и невесомой одновременно. Марго сидела с закрытыми глазами, прислонившись головой к прохладному стеклу, и только иногда открывала их, чтобы убедиться, что они действительно приехали.
Арина рядом давно уснула. Она заснула ещё несколько кварталов назад, сначала перестав отвечать на вопросы, потом уронив голову на плечо Марго, а в конце окончательно свернувшись на мягком сиденье с таким безмятежным выражением лица, будто именно так и должна была закончиться её ночь.
Виктор заглушил двигатель, и салон погрузился в глухую, уютную полутьму. Он посмотрел назад.
— Арина.
Никакой реакции.
— Арина.
В ответ раздалось только сонное невнятное:
— Я не участвую…
Марго тихо рассмеялась.
— Она даже во сне продолжает отказываться от быстрых свиданий.
— Быстрых свиданий?
Виктор вышел из машины, омываемый осенним сырым воздухом, открыл заднюю дверь и осторожно подхватил Арину на руки. Та что-то пробормотала, уткнувшись лицом ему в плечо.
— Не продавай меня…
Марго уставилась на неё.
— Что?
Арина уже снова спала.
— Не обращай внимания, — пробормотала Марго.
Виктор только покачал головой. Порыв прохладного ночного ветра шевелил мокрые листья на деревьях во дворе. Он донёс её до квартиры, а Марго, немного пошатываясь, шла рядом, придерживаясь за холодную стену подъезда и пытаясь одновременно найти ключи в сумочке.
Когда дверь с тихим щелчком открылась, затянув их в полумрак прихожей, Виктор занёс Арину внутрь и уложил на диван в гостиной.
— Вода рядом, — сказал он.
— Хорошо.
Он уже собирался уходить.
Марго остановилась у двери.
— Виктор.
Он обернулся. В тишине квартиры, где витал слабый аромат заваренного с вечера чая и осеннего уличного холода, она несколько секунд смотрела на него, пытаясь собрать мысли в одну более-менее связную линию.
— Спасибо.
Он ничего не ответил. Марго чуть улыбнулась.
— Хоть я этого и не просила.
Виктор посмотрел на неё внимательно. Она сразу поняла, что он услышал не только благодарность. Его взгляд задержался на ней, потом скользнул к столу, где лежал оставленный дома телефон.
Он ничего не сказал. Но по выражению лица было слишком хорошо видно, что её решение его задело. Не столько сам клуб. Не столько даже то, что она исчезла на несколько часов. А то, что она намеренно оставила его без возможности узнать, где находится. Марго почувствовала знакомое раздражение — и одновременно какую-то странную вину. Она ведь хотела доказать ему, что не обязана быть доступной каждую минуту. И всё равно сейчас ей хотелось, чтобы он не уходил сразу.
— Наклонись.
Виктор нахмурился.
— Что?
Марго сделала маленький жест пальцами, подзывая его ближе.
— Наклонись. Пожалуйста.
Он несколько секунд смотрел на неё, будто пытался понять, действительно ли она говорит это сама или алкоголь говорит за неё.
Но всё же наклонился. Марго поднялась на носочки и быстро поцеловала его в щёку. Совсем легко. А потом почему-то не сразу отстранилась. На секунду задержалась рядом, вдохнув знакомый запах его парфюма, кофе и чего-то тёплого, что уже успело ассоциироваться у неё именно с ним.
Виктор замер.
Когда Марго наконец отстранилась, он едва заметно повернул голову — и её губы скользнули по краю его губ.
Совсем случайно. Но этого оказалось достаточно. Марго резко вдохнула. Сердце ударило где-то под горлом.
Виктор выпрямился. На его лице почти ничего не изменилось. Почти.
Только кончики ушей предательски покраснели, а желваки на скулах несколько раз заметно дрогнули. Он явно пытался сохранить обычное спокойствие. И явно не слишком успешно.
Марго смотрела на него с лёгкой, почти сонной улыбкой.
— Ты покраснел.
— Ложись спать.
Марго хотела что-то ответить, но он уже вышел.
Дверь закрылась, отсекая гулкий шаг на лестничной клетке.
Несколько секунд она просто стояла в полумраке прихожей, глядя на замкнутое дерево двери. Из глубины квартиры вдруг донёсся сонный голос Арины:
— Марго…
— Что?
— Он красивый…
Марго прыснула со смеху.
— Спи.
— Я сплю…
Через пару секунд снова наступила глухая, уютная осенняя тишина. Марго сняла платье, кое-как смыла макияж, переоделась в мягкую пижаму и, уже почти не чувствуя усталости отдельно от алкоголя, забралась в прохладную кровать.
Арина пробормотала из гостиной:
— Тили-тили-тесто…
— Что ты сказала?
— Ничего…
Марго улыбнулась в темноте.
— Вот и спи.
И эта мягкая, едва заметная улыбка уже не сходила с её лица даже во сне.
Глава 7
Глава 7. Дразню тебя
В десять утра квартира снова начала подавать первые вялые признаки жизни. За окнами проступало блеклое осеннее утро — сухие листья тихо задевали оконные стекла, а сырой прохладный воздух медленно проникал сквозь узкую щель форточки. Сначала из гостиной донёсся протяжный, мучительный стон Арины, затем тяжелый звук падающей на паркет подушки, после чего последовало ещё более трагическое и глубокое:
— Я больше никогда не буду пить…
Марго, лежавшая в своей теплой кровати под мягким одеялом и задумчиво смотревшая в белый потолок, невольно улыбнулась.
— Ты это говорила вчера.
— Вчера я была совершенно другим человеком.
— Вчера ты была человеком, который пытался выпытать у Виктора его зарплату, количество имущества и размер… достоинства.
Из гостиной повисла тяжелая, виноватая пауза. Слышно было лишь, как шуршит плед.
— Не напоминай мне.
— А я думала, ты ничего не помнишь.
— Я всё помню. В этом и заключается вся проблема.
Марго тихо засмеялась и поднялась с кровати.
Голова была тяжелой и немного гудела, во рту пересохло, распущенные волосы после вчерашней бурной ночи представляли собой отдельную, весьма хаотичную форму искусства, но в целом она чувствовала себя удивительно хорошо. Особенно если сравнивать с Ариной, которая появилась на пороге кухни минут через десять, плотно закутавшись в флисовый плед и с выражением лица человека, которого изысканно предали абсолютно все органы чувств одновременно.
— Мне плохо, — трагично объявила она, падая на стул.
— А мне вчера было ох как хорошо.
— Ненавижу тебя.
— Взаимно.
Они поставили чайник, и тихое гудение закипающей воды быстро заполнило комнатную тишину.
Утренний осенний свет медленно и лениво растекался по кухне, становясь всё ярче и прохладнее на белой столешнице и чистом стекле окон. Вчера здесь царил настоящий хаос — стояли немытые бокалы, тарелки, пустые бутылки, разлетевшиеся бумажные салфетки и остатки закусок, а теперь Марго уже привычными движениями собирала всё в одну сторону, тщательно протирала стол и готовила кружки, словно ночь с шестью назойливыми поклонниками и последующей мужской дракой за её внимание была совершенно обыденным, рядовым событием.
Арина сидела на стуле, мелко дрожа от похмельного холода и крепко обхватив обеими ладонями большую керамическую кружку.
— Я всё ещё искренне не понимаю, как ты умудрилась устроить настоящую драку из-за одного только взгляда Мэрилин Монро.
— Я тоже.
Арина сделала осторожный глоток горячего чая и скривилась.
— А Виктор…
Она протянула это имя с таким чувственным смаком, будто произносила название невероятно дорогого и изысканного десерта. Марго сразу же строгим взглядом посмотрела на неё.
— Что Виктор?
— Если бы не этот человек, мы сейчас с тобой не сидели бы на уютной кухне, а валялись бы где-нибудь на жухлых листьях под клубом, обнимаясь с грязной урной.
Марго не удержалась и рассмеялась.
— Спасибо, просто потрясающая, очень приятная картина.
— Он нас довёз, тебя вообще аккуратно на руках нёс, меня под локоть тащил, воду в машине оставил, пакеты положил…
Арина на секунду задумчиво нахмурилась, вспоминая детали.
— И таблетки.
— Да.
— Я считаю, тебе просто нереально повезло.
— С чем?
— С мужчиной, который постоянно носит с собой специальные пакеты на случай твоего неконтролируемого алкоголизма.
— Это вовсе не романтика.
— Для меня в моем нынешнем состоянии — уже да.
Марго налила себе горячий чай, наполняя чашку парным ароматом, и села напротив подруги.
Её смартфон тихо лежал на столе совсем рядом. Глянцевый экран оставался совершенно тёмным и безучастным. Марго старалась не смотреть на него слишком часто. Получалось, мягко говоря, скверно.
Через минуту она всё же скосила взгляд. Пусто. Ещё через пару минут — снова метнула взор. Снова пусто.
Арина, естественно, всё прекрасно заметила.
— Ждёшь?
— Нет.
— Ждёшь.
— Я просто смотрю время.
— На абсолютно чёрный экран?
Марго поджала губы, не находя аргументов.
— Он, наверное, очень злится.
— Имеет полное право.
Она и сама действительно это понимала. Вчерашнее импульсивное решение оставить телефон дома на столе было вполне осознанным: ей до боли хотелось хотя бы на несколько часов пожить без этого давящего ощущения, что где-то существует человек, который точно знает, где она, с кем она и чем занимается. Ей хотелось проверить, способна ли она сама выбирать собственный маршрут, клуб, окружение и даже совершать собственную ошибку — совершенно не отчитываясь перед тем, кто уже слишком стремительно и глубоко вошёл в её повседневную жизнь.
Но теперь, в тишине осенней кухни, она отчетливо вспоминала его суровое лицо в полумраке подъезда. И тот нечаянный, короткий поцелуй у самых губ. И то, как он изо всех сил пытался скрыть вспыхнувшее смущение. И почему-то именно это воспоминание мешало ей спокойно относиться к его текущему молчанию.
— Напиши ему сама, — тихо сказала Арина.
— Нет.
— Напиши.
— С какой стати я должна?
— Потому что ты сидишь и уже десять минут подряд смотришь на телефон с таким видом, будто можешь силой взгляда заставить его зазвонить.
Марго тяжело вздохнула.
— А если он действительно сильно злится?
— Тогда тем более напиши.
— Ты очень мудрая после литра апероля.
— Я вообще сейчас нахожусь на пике своей интеллектуальной формы.
Марго с паузой взяла смартфон в руки. Несколько секунд она молча смотрела на пустое, белое поле сообщения. Потом быстрыми касаниями напечатала:
Марго: Виктор, ты обиделся?
Его статус моментально сменился — он тут же появился в сети. Марго ощутила, как где-то глубоко внутри всё сладко и нервно ёкнуло.
Виктор: Во-первых, доброе утро.
Марго невольно, вопреки себе, улыбнулась.
Марго: Доброе утро.
Через несколько длинных, тягучих секунд на экране высветилось:
Виктор: Ты специально оставила телефон дома. Этим всё сказано.
Марго нервно закусила нижнюю губу.
Марго: И что? Это криминально? Я так жила до тебя.
Ответ появился далеко не сразу, вынуждая её гипнотизировать экран.
Виктор: Вот именно. До меня. Для меня это важно. Потому что теперь ты моя.
У неё почему-то мгновенно стало жарко и душно в лице. Арина, сидевшая напротив за столом, вытянула шею и нагло попыталась заглянуть прямо в экран.
— Даже не думай.
— Я просто хочу знать, что он тебе пишет! Я твоя лучшая подруга.
— Именно поэтому — категорическое нет.
Марго снова повернулась к экрану. Там уже появилось ещё одно короткое сообщение.
Виктор: Но знаешь, что радует? Ты наконец перешла на «ты». В нашем положении это важно.
Она снова улыбнулась уголочками губ.
Марго: Я и не заметила…
Она немного подумала, разглядывая за окном утренние тени, а потом решила всё же не оставлять без внимания тот тревожный вопрос, который беспокоил её с самого вчерашнего вечера.
Марго: А как ты понял, что меня нет в квартире?
Виктор: Свет не горел, а локация показывала абсолютную неподвижность телефона в комнате.
Марго озадаченно нахмурилась.
Виктор: И музыку вы обычно слушаете с твоего Bluetooth, так что явно должны были передвигать телефон.
Она медленно и поражённо положила смартфон обратно на деревянную столешницу.
— Он даже это знает… — пробормотала подглядывающая через её плечо Арина.
Марго молча открыла лежавший тут же на краю стола плотный блокнот. На чистой, гладкой странице быстрым и чётким почерком появились новые строчки.
Виктор: — ревность; — чувство собственности; — гиперопека и потребность в контроле; — квартира; — машина; — доход? — скрытая зависимость от прошлых отношений? — реальные причины завершения прошлых отношений? — особенности поведения и паттерны в отношениях?
Она замерла с ручкой в руках, ненадолго задумчиво посмотрела на написанное и вывела ниже:
— реагирует на потерю контроля значительно сильнее и болезненнее, чем пытается показывать.
Её исследовательский, профессиональный интерес к нему становился всё сложнее и сложнее отделять от глубокого личного чувства. Она уже не просто отстранённо изучала этого мужчину как любопытный психологический случай. Она начинала по-настоящему страстно хотеть знать его. Не то, что он тщательно нашёл и собрал о ней. А то, что он сам никогда в жизни не выкладывал в открытый доступ.
Марго снова решительно взяла телефон.
Марго: Ты рядом живёшь?
Ответа не было несколько долгих секунд. Арина тем временем тяжело поднялась со своего стула, плотнее подтянув плед.
— Всё, мне пора домой.
— Ты точно сама дойдёшь?
— Если нет, я просто позвоню Виктору.
— Арина!
— Шучу-шучу.
Она аккуратно собрала весь мусор после вчерашнего вечера, завязала тугой пакет и направилась к выходу. Уже обуваясь в прихожей и застёгивая сапоги, повернулась к Марго.
— Ну что.
— Что?
Арина вдруг расплылась в самой довольной и хитрой улыбке.
— Я вас искренне благословляю.
— Ты всё ещё пьяная.
— Уже почти нет, честно.
— Ты даже обувь сейчас неправильно надеваешь, на разные ноги.
Арина с недоумением посмотрела вниз на свои ноги.
— Это моё личное художественное решение.
Она сделала шаг за порог, а через секунду снова вернулась и просунула голову в дверь.
— И Марго?
— Да?
— Он тебе действительно идеально подходит.
На этот раз Марго ничего не ответила, лихорадочно обдумывая эти слова. Арина удовлетворенно кивнула, будто получила полное и нерушимое подтверждение собственным глубоким мыслям, и наконец окончательно ушла.
***
Марго только начала собираться на пары, когда снизу из двора донёсся знакомый, короткий звук автомобильного сигнала. Она подошла к окну и отодвинула плотную штору. У подъезда на мокром асфальте стояла его машина.
— Ну конечно, — тихо пробормотала она себе под нос.
Она быстро собралась: расчесала волосы, нанесла лёгкий дневной макияж, накинула пальто и подхватила сумку. На этот раз никакой клубной, яркой версии Марго — перед зеркалом стояла обычная студентка, которая опаздывает на университетскую пару и пытается не забыть зарядку для телефона.
Когда она вышла из тёплого подъезда в осеннюю утреннюю свежесть, Виктор уже стоял возле машины. В одной руке у него был небольшой стильный термос. В другой — аккуратный ланч-бокс.
— Что это?
— Завтрак.
Марго остановилась на крыльце. Он шагнул навстречу и протянул ей термос.
— И твой любимый чай.
Она посмотрела на него. Потом на термос. Потом снова на него.
— Ты серьёзно? — Марго открыла крышку и тут же почувствовала поднявшийся кверху парный аромат жасмина. Точно такой же, какой она обычно выбирала сама в чайных лавках. — И ты это приготовил?
— Завтрак — да. Чай — заварил.
Она открыла крышку ланч-бокса. Там аккуратно лежали тёплые сырники, свежие фрукты и небольшая порция йогурта.
Марго невольно улыбнулась, ощутив прилив уютного тепла.
— Ты умеешь готовить?
— Люблю.
— Мужчина за плитой — это очень сексуально.
Виктор замер буквально на секунду, выдержав паузу. Потом молча открыл перед ней дверь автомобиля.
— Садись.
Марго села, изо всех сил стараясь скрыть довольную улыбку. Он обошёл машину по влажному асфальту, сел за руль и завёл двигатель. В теплом салоне снова тихо заиграла привычная классическая музыка, заглушая шум засыпаемого осенней листвой города.
— Кстати, — сказала Марго, пристёгиваясь ремнём безопасности, — я тут подумала.
— Опасное начало.
— Если мы уже в отношениях, значит, конфетно-букетный период закончился?
— С чего ты взяла?
— Ну как. Можно не дарить подарки. Мы уже вместе.
Виктор бросил на неё короткий, внимательный взгляд.
— Ты хочешь подарок?
— Нет.
— Тогда что хочешь?
— Ничего.
— Не говори «ничего», если хочешь чего-то конкретного.
Она задумалась, с улыбкой глядя на пролетающие за окном осенние деревья.
— Тогда… я хочу котёнка.
Виктор усмехнулся.
— Это уже серьёзная заявка.
— Чёрного.
Марго отвернулась к окну, спрятав довольную улыбку за воротником пальто.
Через несколько минут впереди, сквозь пожелтевшие кроны деревьев, показалось монументальное здание университета.
— Останови здесь.
Виктор нахмурился, сбавляя ход.
— Мы ещё не подъехали.
— Именно.
Он притормозил у соседнего перекрёстка, в тени старого осеннего сквера. Марго взяла сумку и завтрак.
— Не хочу, чтобы ты подъезжал прямо к университету.
— Из-за вчерашнего?
— В том числе.
Она открыла дверь, но перед тем как выйти в прохладный утренний воздух, задержалась на мгновение.
— И спасибо за завтрак.
Виктор кивнул. Она вышла и закрыла дверь. Сделала несколько шагов по шуршащим листьям, потом обернулась. Виктор всё ещё наблюдал за ней через лобовое стекло. Она развернулась и пошла к массивному входу университета. А Виктор ещё некоторое время молча смотрел ей вслед…
Перед его глазами почему-то снова всплыл вчерашний полутёмный подъезд: её тихое, едва слышное «наклонись», тёплое дыхание возле самой щеки, легкое, невесомое касание губ. Он машинально провёл языком по внутренней стороне щеки и сжал пальцы на кожаном руле.
Потом едва заметно усмехнулся самому себе.
Человек, который привык жестко держать под контролем чужие маршруты, расписания и огромные массивы информации, совершенно неожиданно обнаружил, что не умеет контролировать собственную реакцию на один-единственный короткий поцелуй.
— Прекрасно, — тихо сказал он самому себе в тишине салона.
И только после этого включил передачу и плавно тронулся с места.
***
Большая перемена началась почти незаметно: только что гулкие аудитории были до отказа наполнены строгими голосами преподавателей и торопливым шорохом тетрадных страниц, а через минуту коридоры уже выплеснули шумные толпы студентов в столовую, на пролётные лестницы и в небольшой, усыпанный жёлтыми листьями внутренний дворик. Тридцати минут было слишком мало, чтобы действительно перевести дух и отдохнуть, но вполне достаточно, чтобы успеть поесть, в деталях обсудить последние новости и несколько раз от души пожаловаться на невыносимое расписание.
Марго устроилась за привычным столиком у большого окна вместе с девочками из группы и только тогда вспомнила о ланч-боксе, который Виктор утром заботливо положил ей в сумку.
Она аккуратно открыла крышку. Тёплый, аппетитный запах ванили, свежего творога и чего-то сладкого, фруктового сразу же смешался с тонким ароматом жасминового чая из термоса.
— Подожди… — одна из девушек тут же наклонилась ближе к столу. — Это что, домашнее?
— Похоже, — ответила Марго, рассматривая содержимое с самым искренним интересом.
— Ты сама приготовила?
— Не я.
Несколько любопытных взглядов одновременно поднялись на неё.
— Парень?
Марго на секунду замерла, осмысливая это слово, а потом невольно улыбнулась.
— Да.
— Ого.
— Так вот почему ты сегодня такая довольная!
— Я не довольная, — отнекивалась Марго, приподняв бровь. — Мне просто сырники понравились.
— Ну конечно.
Одна из девушек шутливо потянулась пальцами к ланч-боксу.
— Можно попробовать?
— Нет.
— Жадина.
— Это моё первое нормальное питание за сегодня. Я его искренне защищаю.
Девушки дружно рассмеялись.
Марго аккуратно отломила кусочек сырника и отправила его в рот, наслаждаясь вкусом, а потом невольно снова посмотрела на лежащий рядом телефон.
За все прошедшие пары Виктор ей так и не написал. И она ему, впрочем, тоже. Странным образом это утреннее и дневное молчание уже начинало казаться чем-то почти естественным, привычным и нормальным. У него наверняка куча работы. Она легко представляла его где-нибудь в строгом кабинете, перед экраном компьютера, в своей привычной чистой тишине, среди каких-нибудь важный документов и сложных электронных схем, пока она сидит на скучных лекциях и изо всех сил пытается не уснуть.
Позже Марго узнает, насколько ошибочной и наивной была эта уютная картинка. Виктор действительно работал. Просто работа у него давно перестала требовать офиса.
***
Последняя пара была физкультурой. И, по глубокому убеждению Марго, университет явно переоценивал человеческую способность добровольно покидать тёплое, уютное помещение ради физической активности в холодную осеннюю погоду.