Проводница для дракона
Постепенно поза молодого дракона менялась. Гордо поднятая голова опустилась. Крылья, которые он держал полураскрытыми для демонстрации величия, сложились плотнее к телу.
Наконец Тимор замолчал. Воздух вибрировал от напряжения.
Франц-младший медленно закрыл глаза. Воздух вокруг него замерцал, словно от летнего зноя. Серебристо-синяя чешуя стала расплываться, терять четкие очертания.
Через несколько мгновений на траве сидел обычный парень со светлыми волосами и серьезными глазами. Он был одет в простую крестьянскую рубашку и кожаные штаны.
— Извините, герр Ауэр, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Я… я не думал о последствиях.
— Думать никогда не поздно, — мягко ответил Тимор. — Главное, помнить, что превращение — это дар, а не игрушка.
Родители облегченно вздохнули. Грета всплакнула от радости, а Франц-старший крепко обнял сына.
— Благодарим вас, — сказал он Тимору. — Вы сделали то, что мы не могли сделать месяцами.
Младшие драконы тоже приняли человеческий облик — Грета представила их гостям: среднюю дочь с льняными косичками звали Хельга, а мальчика, который тут же спрятался за спину матери, — Курт.
— А теперь позвольте пригласить вас на обед, — сказала Грета. — В честь того, что семья снова в сборе.
К ужину они вернулись в дом, где накрыли праздничный стол. За время их отсутствия появились новые блюда — тушеная дичь с овощами, картофельные клецки с травами, яблочный штрудель с корицей.
— У нас есть старый обычай, — сказал Клаус, поднимая кружку с горным пивом. — Важные жизненные уроки отмечаются общей трапезой. Еда закрепляет мудрость в сердце.
Обед прошел в теплой атмосфере. Франц-младший то и дело благодарил Тимора и расспрашивал о жизни прикованных драконов. Анастасия видела, как серьезно мальчик воспринял урок.
— Откуда у вас такие знания о драконьей психологии? — спросила она Тимора.
— Это дело моей жизни, — ответил он. — Нельзя помогать людям, не понимая глубоко их природы и проблем.
После обеда Франц-старший принес небольшой деревянный ларец, украшенный резьбой.
— Это семейная реликвия, — объяснил он, открывая крышку. Внутри лежали старинные украшения — серебряные браслеты с драконьими символами, золотые подвески в виде крыльев. — Хотим подарить вам что-нибудь на память о нашей встрече.
— Я не могу принять фамильные ценности, — возразил Тимор.
— Тогда позвольте просто благословить вас по нашему обычаю, — настоял хозяин.
Он надел один из браслетов и произнес несколько фраз на древнем языке. Тимор ответил ему тем же языком.
— Что они говорят? — шепнула Анастасия Грете.
— Франц благословляет герра Ауэра как мудрого наставника молодежи, — объяснила хозяйка. — А герр Ауэр просит предков защитить эту семью от бед.
Когда пришло время прощаться, вся семья проводила их до станции. Франц-младший шел рядом с Тимором и задавал вопросы о драконьей истории.
— Обещайте, что будете помнить мои слова, — сказал Тимор на прощание.
— Обещаю, — твердо ответил юноша. — И передам его своим детям.
У поезда Йохан Штайнер торжественно вручил Тимору свиток с благодарностью от всей деревни.
— За мудрость и терпение, — сказал он. — И за то, что образумили сына.
Поезд дал прощальный гудок. Состав тронулся с места, набирая скорость. Альпенхоф остался позади, но теплые воспоминания согревали душу.
В купе Анастасия устроилась у окна, наблюдая за меняющимся пейзажем. Поезд начал подниматься по серпантину горной дороги, взбираясь к перевалу.
— Благодарю вас, — тихо сказала она Тимору.
— За что? — удивился он.
— За то, что показали мне истинную суть вашего дела, — ответила Анастасия. — Вы не просто помогаете драконам найти работу. Вы… вы их учитель и защитник.
— Знание — это ответственность, — просто ответил Тимор. — Если ты понимаешь проблему глубже других, то обязан делиться этим пониманием.
За окном проплывали альпийские луга, постепенно сменяющиеся каменистыми склонами. Поезд набирал высоту, и Анастасия заметила, как изменилось выражение лица Тимора. Он стал задумчивым, беспокойным.
— Впереди самая высокая точка маршрута, — сказал он, не отрывая взгляда от окна. — Перевал Драхеншлухт. Там… там бывают сильные ветра.
В его голосе прозвучали странные нотки — не предвкушения красивых видов, а какого-то внутреннего напряжения. Анастасия присмотрелась к нему внимательнее, но Тимор отвернулся к окну, избегая ее взгляда.
Глава 13. Подъем к перевалу
«Северный экспресс» неуклонно набирал высоту, взбираясь по извилистым горным серпантинам к перевалу Драхеншлухт. Железнодорожные пути, высеченные в скальных породах полвека назад, петляли между остроконечными пиками, то ныряя в короткие тоннели, то выходя на головокружительные виадуки над пропастями.
Анастасия стояла у панорамного окна императорского люкса, не в силах оторваться от открывающихся видов. Темно-синее шерстяное платье с серебристой отделкой элегантно облегало фигуру.
— Боже мой, — прошептала она, прижав ладонь к стеклу. — Как же это прекрасно.
Внизу, в головокружительной глубине, расстилалась мозаика альпийских лугов, усеянных яркими пятнами горных цветов. Серебристые ленты горных рек вились между изумрудными холмами, отражая вечернее солнце. А на горизонте возвышались заснеженные пики Драконьих Альп, окрашенные закатом в розовые и золотистые тона.
Поезд прошел очередной поворот, и за окном открылся вид на противоположный склон ущелья. Там, словно орлиные гнезда, прилепились к скалам небольшие горные деревушки.
— Тимор, посмотрите, — обернулась она к спутнику. — Там, на том склоне. Эти домики будто из сказки.
Тимор сидел в кожаном кресле у письменного столика, склонившись над деловыми бумагами. Анастасия заметила, что он не поднимал глаз от документов уже минут двадцать.
— Да, горные поселения весьма живописны, — рассеянно ответил он, не отрываясь от бумаг.
— Но вы же не смотрите, — удивилась Анастасия. — Неужели эти виды вам наскучили?
Тимор наконец поднял взгляд, но направил его не к окну, а на Анастасию.
— Вовсе нет. Просто… нужно просмотреть контракты перед встречей в Кристальхайме, — нервно ответил он.
Анастасия нахмурилась, но не стала настаивать и вернулась к созерцанию пейзажей.
Поезд продолжал подниматься. Воздух за окнами становился все более разреженным и прозрачным. Растительность редела — альпийские луга сменялись каменистыми склонами, поросшими лишь редкими кустиками горных трав да стелющимся можжевельником.
Анастасия перешла к противоположному окну, откуда открывался вид на только что пройденную долину.
— А отсюда видно Альпенхоф, — сказала она. — Там, где дымок поднимается между холмов. Интересно, как поживает семья Дрехслеров?
Тимор поднялся из кресла, но вместо того чтобы подойти к окну, направился к бару у дальней стены.
— Уверен, что у них все хорошо, — ответил он, наливая из хрустального графина виски. — Мальчик показался мне разумным.
— Надеюсь, юноша образумился.
Анастасия заметила, что его рука слегка дрожала.
— Вы себя хорошо чувствуете? — спросила она. — Может быть, горный воздух…
— Все в порядке, — поспешно ответил Тимор, делая глоток. — Просто много дел.
Поезд въехал в короткий тоннель, и купе на мгновение погрузилось в полумрак. Газовые светильники автоматически зажглись, наполняя салон мягким золотистым светом. А когда состав вынырнул на свет, пейзаж за окнами изменился еще сильнее.
Теперь железная дорога шла по узкому карнизу, высеченному в отвесной скале. Справа поднималась каменная стена, поросшая редким мхом, а слева зияла пропасть такой глубины, что дно терялось в голубоватой дымке.
Анастасия ахнула от восхищения и испуга одновременно.
— Как высоко мы поднялись! — воскликнула она, осторожно заглядывая вниз.
За спиной раздался звон: Тимор выронил стакан. Хрусталь разбился о пол и разлетелся звонкими осколками, а виски растекся темным пятном по ковру.
— Извините, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы собрать осколки. — Неловко получилось.
Анастасия обернулась и увидела, что руки у Тимора все еще дрожат, а на висках проступили капельки пота.
— Тимор, что с вами? — встревоженно спросила она, бросаясь к нему. — Вы действительно нехорошо выглядите.
— Ерунда. — Тимор выпрямился, поправляя манжеты белоснежной рубашки. — Просто разреженный воздух дает о себе знать. К горам нужно привыкнуть.
Он повернулся к служебному звонку на стене.
— Себастьян! — позвал он, но ответа не последовало. — Где его носит?
— Должно быть, в служебном вагоне, — сказала Анастасия. — Там сейчас ужин для персонала. — Она мягко взяла его за руку. — Садитесь, я сама о вас позабочусь.
Но Анастасия заметила, как Тимор невольно схватился за спинку кресла, когда поезд прошел очередной поворот и наклонился.
— Садитесь, — мягко сказала она, подводя его к дивану в центре салона, подальше от панорамных окон. — Я принесу вам воды.
Тимор опустился на мягкие подушки, стараясь дышать равномерно. Анастасия налила прохладной воды в хрустальный стакан из запасного сервиза и села рядом.
— Пейте медленно, — посоветовала она. — И попробуйте расслабиться.
Тимор благодарно принял стакан. Вода из горных родников освежила его.
— Спасибо, — сказал он. — Вы очень заботливы.
Анастасия внимательно изучала его лицо. Цвет постепенно возвращался, но в черных глазах все еще мелькали тени беспокойства.
— У вас когда-нибудь раньше случались приступы горной болезни? — деликатно поинтересовалась она.
— Н-нет, — Тимор запнулся. — То есть, возможно. При быстром подъеме на высоту организм иногда реагирует… неадекватно.
Анастасия кивнула, хотя интуитивно чувствовала, что дело не только в высоте. Что-то в поведении Тимора говорило о более глубокой проблеме, но она не хотела настаивать.
За окном проплыл заброшенный горный форт — мрачное сооружение из серого камня, прилепившееся к скале. Когда-то он охранял горные проходы от набегов северных варваров, а теперь служил лишь приютом для горных орлов.
— Может, вам стоит прилечь? — предложила Анастасия. — До Кристальхайма еще несколько часов пути.
— Нет, благодарю. — Тимор покачал головой. — Лучше… лучше просто посидеть здесь. В центре купе.
Он подвинулся, освобождая место на диване. Анастасия устроилась рядом, оставляя между ними почтительное расстояние.
— Расскажите мне о шахтах, — попросила она, стараясь отвлечь его от плохого самочувствия. — Что там добывают?
— Кристаллы силы. — Тимор явно был благодарен за возможность сосредоточиться на деловых вопросах. — Они используются для создания магических механизмов. Двигатели поездов, осветительные приборы, системы отопления.
— А драконы там работают?
— К сожалению, да. — Тимор сжал губы. — Шахтерский труд очень тяжел. Нередки обвалы, взрывы газа. Многие драконы получают травмы, теряют способность к превращению.
За окнами промелькнула группа горных козлов, карабкающихся по почти отвесному склону. Их рога золотились в лучах заходящего солнца.
— И тогда они обращаются к вам, — тихо сказала Анастасия.
— Да. Семьи не могут содержать покалеченных драконов. Им нужны деньги на лечение, на жизнь. А наши заведения дают такую возможность.
В голосе Тимора звучала убежденность в правоте своего дела, но Анастасия заметила, что он сжимает подлокотники дивана. Костяшки пальцев побелели от напряжения.
Поезд начал замедляться перед очередной станцией. Анастасия взглянула в окно и увидела маленькую платформу, прилепившуюся к скале. Табличка гласила: «Орлиная скала — высота 2847 метров».
— Мы очень высоко, — заметила она.
Тимор поправил манжеты — уже третий раз за последние полчаса.
— Да, довольно высоко.
Поезд остановился на несколько минут, чтобы пропустить встречный состав. В тишине было слышно, как ветер свистит в горных расщелинах, а где-то далеко кричат орлы.
— Тимор, — осторожно начала Анастасия, — если вам действительно нехорошо, может, стоит попросить машиниста сделать внеплановую остановку? Вызвать врача?
— Нет! — слишком резко ответил он, потом, заметив ее удивленный взгляд, смягчил тон. — То есть, нет необходимости. Это пройдет.
Состав тронулся с места, и за окнами снова замелькали головокружительные пейзажи. Но Анастасия больше не смотрела на виды. Все ее внимание было сосредоточено на спутнике.
Она видела, как он старается дышать ровно, как избегает даже случайного взгляда в сторону окон, как время от времени сжимает кулаки. И в ней росло беспокойство — не за деловые переговоры или комфорт путешествия, а за самого Тимора.
В коридоре послышались шаги. Дверь приоткрылась, и в проеме появился Себастьян с серебряным подносом.
— Герр, позвольте подать вечерний чай, — произнес камердинер, но тут же заметил осколки стакана и обеспокоенные лица. — Все ли в порядке?
— Да, все хорошо, — поспешно ответил Тимор. — Просто неловко обращался со стаканом.
Себастьян быстро и бесшумно убрал осколки, промокнул пятно на ковре и расставил чайный сервиз на низком столике перед диваном.
— Травяной чай с медом, — объявил он. — Помогает при недомоганиях, связанных с горным климатом.
Анастасия с благодарностью взяла теплую чашку. Аромат мяты и ромашки действительно успокаивал. Тимор тоже пил чай, но его руки все еще слегка подрагивали.
За окном начинало смеркаться. Заснеженные пики окрашивались в фиолетовые тона, а в глубине долин зажигались первые огоньки горных селений. Пейзаж становился все более сказочным и нереальным.
Но вместе с наступающими сумерками росло и беспокойство. Анастасия чувствовала, что приближается что-то важное, возможно, решающее для их отношений.
Из служебного купе донесся голос проводника:
— Внимание, пассажиры! Через полчаса мы проследуем по мосту через ущелье Драхеншлухт — самой высокой точке нашего маршрута. Высота над уровнем моря составляет три тысячи двести метров. Просим пассажиров с больным сердцем соблюдать осторожность.
Тимор резко поставил чашку на блюдце. Фарфор звякнул.
— Три тысячи двести, — пробормотал он, и Анастасия услышала в его голосе что-то похожее на отчаяние.
— Тимор? — Она положила руку ему на плечо. — Что происходит? Пожалуйста, скажите мне правду.
Он посмотрел на нее, и в его черных глазах она увидела такую боль и стыд, что сердце сжалось от сочувствия.
— Анастасия, я… — он запнулся, подбирая слова. — Боюсь, что через полчаса вы узнаете обо мне кое-что… неприятное.
Глава 14. Паника на высоте
Анастасия поднялась с кожаного дивана и прошла к окну. За стеклом открывался вид, от которого захватывало дух даже у привычных к красоте людей.
Ущелье Драхеншлухт зияло внизу бездонной пропастью. Отвесные скалы, исполосованные жилами белого кварца, уходили в голубоватую дымку так глубоко, что дно терялось из виду. На противоположной стороне ущелья возвышались остроконечные пики, увенчанные вечными снегами.
— Тимор, это же невероятно, — восхищенно сказала она, не отрывая взгляда от величественного пейзажа. — Посмотрите, там орлы летают намного ниже нас.
Действительно, несколько крупных птиц кружили в воздухе, их размах крыльев казался игрушечным на фоне исполинских масштабов ущелья. Солнечные лучи играли на их перьях, создавая иллюзию золотых точек на фоне каменных громад.
Тимор сидел на том же диване, где она оставила его полчаса назад. Деловые бумаги лежали перед ним нетронутыми. Он держал в руках серебряную чернильницу, медленно поворачивая ее и наблюдая за тем, как переливается в пузырьке черная жидкость.
— Да, весьма… внушительно, — ответил он, не поднимая глаз.
Анастасия обернулась и внимательно посмотрела на него. Обычно Тимор с удовольствием делился знаниями о местах, через которые они проезжали. Рассказывал об истории, архитектуре, любопытных фактах. Сейчас он казался отстраненным.
Колеса застучали иначе. Теперь под ними была не твердая земля, а ажурная конструкция из стальных балок и заклепок.
Купе слегка покачнулось от горного ветра. Это было едва заметное движение, но Анастасия увидела, как Тимор сильнее сжал чернильницу.
— Говорят, этот мост строили семь лет, — сказала она, пытаясь завязать разговор. — И погибло при строительстве двадцать человек.
— М-да, — пробормотал Тимор.
Хрустальная чернильница выскользнула из его пальцев и со звоном покатилась по полу. Он наклонился, чтобы поднять ее, и Анастасия заметила, что руки у него все еще дрожат.
— Тимор? — Она отошла от окна и подошла ближе. — Вы уверены, что все в порядке?
— Разумеется, — ответил он, выпрямляясь с чернильницей в руках. — Просто… нервничаю перед завтрашними переговорами.
Но голос его звучал неестественно. Лицо приобрело нездоровую бледность, а на лбу выступили мелкие капельки пота, несмотря на прохладный горный воздух в купе.
Дыхание его участилось. Анастасия видела, как поднимается и опускается грудная клетка под безупречно отглаженной белой рубашкой.
— Тимор, — сказала она мягко, подходя к его креслу. — Что происходит?
— Ничего особенного. — Он попытался улыбнуться. — Просто высота… влияет на самочувствие. У некоторых людей… бывает реакция на разреженный воздух.
Анастасия присела на край дивана, чтобы оказаться на одном уровне с ним.
— Какая реакция?
— Головокружение. Учащенное сердцебиение. — Слова давались ему с трудом. — Ничего серьезного.
Но выглядел он серьезно больным. Испарина на лбу усилилась, губы побелели.
Поезд прошел середину моста. В этом месте конструкция была особенно изящной — высокие стальные арки поднимались по обеим сторонам состава, создавая впечатление полета сквозь металлическое кружево. За просветами между балками открывались виды на заснеженные вершины и клочки облаков, плывущих далеко внизу.
Тимор закрыл глаза. Дышал он теперь поверхностно, часто, словно не мог набрать достаточно воздуха.
— Тимор. — Анастасия наклонилась к нему, понижая голос. — Посмотрите на меня.
Он широко открыл глаза.
— Мне… мне кажется, что я не могу дышать, — признался он шепотом. — Как будто воздуха недостаточно.
Анастасия не была врачом, но годы работы в поезде научили ее распознавать разные виды недомоганий пассажиров. Это была не горная болезнь. Это было что-то другое.
— Хорошо, — сказала она спокойно. — Давайте попробуем решить эту проблему.
Она поднялась и подошла к окнам. Тяжелые бархатные шторы темно-зеленого цвета висели по бокам панорамного остекления. Анастасия задернула их, скрывая головокружительные виды ущелья.
— Теперь лучше? — спросила она.
Тимор моргнул несколько раз, словно выходя из транса.
— Да… пожалуй, да.
— Хорошо. А теперь попробуйте дышать медленнее. — Анастасия села на диван напротив его кресла. — Вдох на четыре счета. Задержите. Выдох на четыре счета.
Она продемонстрировала размеренное дыхание, и Тимор попытался повторить. И постепенно, следуя ее примеру, он начал дышать ровнее.
— Вот так, — одобрила Анастасия. — Сосредоточьтесь только на дыхании. Ни на чем больше.
Прошло несколько минут.
— Простите, — пробормотал он, отводя взгляд. — Неловко получилось.
— Ничего неловкого, — ответила Анастасия. — У всех бывают плохие дни.
Анастасия поднялась и подошла к встроенному в стену шкафчику, где хранились дорожные принадлежности. Достала мягкий кашемировый плед кремового цвета и вернулась к Тимору.
— Позвольте, — сказала она, осторожно накидывая плед ему на плечи. — Часто при таких приступах человека знобит.
Тимор благодарно кивнул, кутаясь в мягкую ткань.
— Как вы поняли, что нужно закрыть шторы?
Анастасия присела на край дивана, подумав над ответом.
— Просто показалось, что дело не в разреженном воздухе, — сказала она осторожно. — Скорее в том, что вы видите за окном.
Глава 15. Тайна
Тимор помолчал, разглядывая узор на ковре.
— Вы очень наблюдательны, — сказал он. — И очень деликатны.
— Я работала проводницей пять лет, — ответила Анастасия с легкой улыбкой. — За это время насмотрелась на самые разные состояния пассажиров. Кто-то боится замкнутых пространств, кто-то — темноты, кто-то не переносит качку…
— А кто-то — высоты, — закончил Тимор.
Он поднял на нее глаза. В воздухе повисла пауза.
Стук колес изменился. Поезд съезжал с моста на твердую землю. Тимор словно почувствовал это и выдохнул.
— Прошли, — сказал он с облегчением.
Анастасия кивнула, но не спешила раздвигать шторы.
— Хотите, я попрошу Себастьяна принести еще чаю? — предложила она. — Травяной, успокаивающий.
— Да, пожалуйста, — согласился Тимор. — И, Анастасия…
— Да?
— Благодарю вас.
Он сказал это искренне. Анастасия хотела было пошутить, что ей за это щедро заплатили. Но заподозрила, что Тимор редко встречал людей, готовых помочь просто так, и отмела мысль о шутке.
— Не за что, — ответила она и улыбнулась. — Любой на моем месте поступил бы так же.
— Анастасия, я должен попросить вас… То, что произошло сегодня, останется между нами?
Она удивленно посмотрела на него.
— Разумеется.
— Только между нами, Анастасия. — Тимор поправил манжеты, возвращаясь к привычным манерам. — В кругах, которых я нахожусь, моя особенность может стоить мне…
— Я понимаю, — перебила его Анастасия. — Не волнуйтесь, герр Ауэр. Я умею держать язык за зубами.
Она подошла к служебной кнопке и вызвала Себастьяна. Камердинер появился через несколько минут с обычной невозмутимостью.
— Прошу подать чай, — попросила Анастасия. — И, возможно, что-нибудь легкое к нему. Печенье или бисквиты.
— Будет исполнено, — поклонился Себастьян и удалился.
Через несколько минут он вернулся с подносом и, накрыв чайный столик, снова ушел.
Когда дверь за камердинером закрылась, в купе воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием колес по рельсовым стыкам и тихим звоном фарфора о серебро, когда они неспешно пили ароматный чай.
Поезд уже давно миновал страшный мост и теперь спускался по извилистым горным серпантинам в долину, где воздух был плотнее, а пейзажи — менее головокружительными.
Анастасия осторожно поставила тонкую фарфоровую чашку обратно на блюдце и украдкой взглянула на Тимора.
— А давно это с вами? — тихо спросила она. — Приступы, имею в виду.
Тимор резко поднял голову.
— Недомогание прошло. За заботу я вас уже поблагодарил.
— Но вы так боялись… — начала она.
— Анастасия, — перебил он, — я был бы признателен, если бы мы не касались этой темы.
— Я просто хочу понять…
— Понимать здесь нечего! — Тимор встал с кресла. — У каждого человека бывают моменты слабости. Это не повод для расспросов.
Анастасия отшатнулась, словно он ее ударил.
— Я не расспрашиваю! Я беспокоюсь!
— Ваше беспокойство излишне, — отрезал он. — Я вполне способен справляться со своими проблемами.
— Как же! — вспыхнула Анастасия. — Справляетесь так, что едва не падаете в обморок!
— Я не падал в обморок! — рявкнул Тимор.
— Почти что упали! И если бы я не…
— Если бы вы не вмешались? — Его глаза сверкнули. — Фройляйн Рокмор, вы слишком много на себя берете. Хочу напомнить, что вы здесь в качестве компаньонки, а не лечащего врача.
Анастасия вскочила с дивана.
— Прекрасно! Тогда эта компаньонка идет спать. Спокойной ночи, герр Ауэр!
Она направилась к двери в спальню, но обернулась на пороге.
— И знайте — в следующий раз, когда вам станет плохо, даже не рассчитывайте на мою помощь!
Дверь хлопнула так громко, что зазвенела хрустальная люстра.
Анастасия прислонилась спиной к двери и сжала кулаки. Ярость клокотала в груди.
— Неблагодарный… высокомерный… — шептала она, расхаживая по спальне. — Помогла ему, а он… как он смеет?!
Она сорвала с себя изумрудное ожерелье и швырнула его на туалетный столик. Серьги последовали за ним.
— Думает, что раз он дракон, то может хамить? — бормотала Анастасия, стягивая перчатки. — А я что, прислуга, что ли?
Анастасия сбросила туфли и принялась расстегивать множество мелких пуговиц на спине платья, с каждой секундой все больше распаляясь от обиды.
— Какой же он все-таки гордец! — бормотала она, борясь с непослушными застежками.
Платье наконец соскользнуло с плеч, и она повесила его в шкаф. Надела ночную сорочку из тонкого батиста и села на край кровати, все еще кипя от возмущения.
— А ведь я искренне хотела помочь, — говорила она своему отражению в зеркале туалетного столика. — Видела, что ему плохо, и… Да что с ним вообще было? Никогда не видела, чтобы взрослый мужчина так боялся высоты.
Она встала и подошла к маленькому окошку спальни, выходящему на ту же сторону, что и панорамные окна салона. За стеклом мелькали огоньки горных селений, разбросанных по склонам. Поезд спускался в долину, где их ждала следующая остановка.