Все случилось вчера
След ведет не в чулан, а из чулана, сообразила Аня. Видимо, кто-то кого-то хотел застрелить в чулане. В голове мелькнул образ: человек в сером, с короткой стрижкой, поднимает пистолет и жмет на курок. Но у него не вышло. Жертва сбежала.
— Только куда она убежит? — пробормотала Аня и вдруг поняла, что чувствует нечто странное, нечто такое, чему не могло быть места в такой обстановке. Азарт.
Аня двинулась вдоль следа, заглядывая в дверные проемы. Повсюду были следы человеческой деятельности, словно люди в спешке покидали эти помещения.
Пустая кровать с отдернутым одеялом. Открытый мини-бар; горящие внутри лампы льют синий свет на бутылочные осколки. Открытый кран льет в джакузи струю ржавой воды.
Здесь кровавый след сворачивал вправо, к ступенькам ванны, и возвращался в виде редких капель. Аня зашла в ванную комнату. Приблизилась к эмалированной кромке джакузи, ожидая увидеть труп, — но там только плескалась рыжая вода. Аня закрыла кран и повернула рычаг крышки слива. Вода, забулькав, потекла в сливную трубу.
Аня постояла, наблюдая за процессом, и вернулась в коридор.
Последняя дверь перед гостиной вела в кабинет. Здесь ее внимание привлек все рисунок, пришпиленный к доске с заметкой. На листе блокнота в клетку кто-то нарисовал ручкой овальное лицо без носа, с круглыми черными дырами на месте глаз и рта. Под маской была подпись: «УПРАВДОМ».
Надеюсь, я его не встречу, подумала Аня.
После того, как она вышла из кабинета, ей все еще казалось, что эти глаза-дыры следили за ней. Это ощущение ушло на задний план, стоило ей оказаться в гостиной.
Здесь Аня пересекла свой горизонт событий. В гостиной квартиры номер 592 реальность Ани распалась на части.
На первый взгляд, эта гостиная ничем не выделялась, кроме богатой обстановки. Здесь были диваны и кресла, обшитые кожей. Стойка гарнитура, отрезающая кухню от остальной гостиной. Обеденный стол, на котором кто-то оставил пустые тарелки и пустые бокалы для вина.
У северной стены стояла полка, забитая виниловыми пластинками. Один из конвертов валялся рядом с запущенным виниловым проигрывателем. Пластинка крутилась вхолостую: картридж с иглой съехал набок.
Аня шагнула вперед, чтобы взглянуть на конверт, и поняла, что город за стеклом выглядит не так, как город под подошвой. Город за стеклом почти исчез.
Пространство снаружи заполнил густой, недвижный туман, Мелкие огни окон и фонарей мерцали в нем, словно звезды в галактической туманности. Кроме них, сквозь кисель проступали лишь черты ближайших многоэтажек и шоссе у подножия башни.
Конечно, после оттепели стоило ждать мглы. Но такой густой, на такой высоте...
Аня решила отложить эту мысль на потом. Она переключила внимание на конверт пластинки. Розовый флаг на голубой стали неба. Ей это изображение ничего не сказало. Она обернулась и увидела еще один дверной проем, там, где Марк врезал в стену гостиной камин.
По законам геометрии он должен был вести в ванную — но вместо джакузи с ржавой водой, Аня увидела еще один коридор. В сотню метров длиной. Поредевший след крови уходил в темноту коридора.
Пол под ногами Ани вдруг накренился, словно палуба корабля в качку. Она схватилась за полку в попытке унять вестибулярный аппарат, а в голове пронеслось: добро пожаловать в сумеречную зону. И сразу же следом: всем войти в сумрак. Всем войти внутрь.
3
Ступая на поролоновых ногах, Аня подошла к проему. Встала у порога и постояла, вглядываясь в глубины коридора. Ее глаза, уже привыкшие к темноте, различили с десяток дверей, черневших на фоне светлых обоев. И каждая из них куда-то вела.
Слабый порыв ветра пошевелил пару сбившихся волос на ее макушке.
— Блин, товарищи, во что вы меня втянули, — проговорила Аня.
Надо бы узнать, как далеко он идет, подумала она. Измерить глубину кроличьей норы.
«Или повернуть прочь», подсказал остаток здравого смысла.
Но не могла ведь она бросить друзей. И к тому же, вечер только начался — надо было его чем-нибудь занять.
Прежде, чем отправиться в путь, Аня бросила прощальный взгляд на проход, которым она пришла из нормального мира, — и он тут же исчез из ее сознания. Сейчас её занимали поворот коридора, и густой туман за окном, и рисунок в кабинете, и даже обложка незнакомой пластинки.
Десятки тайн, утерянных в обыденности, — и ей дали шанс разгадать их, шанс, который дается всего лишь раз за всю жизнь.
Аня шагнула в коридор. Она успела дойти до второй двери, когда из темноты впереди раздался хрип.
Глава 6. Внутри
Когда Марк увидел ведущую вниз лестницу и дверь у ее подножия, он захотел развернуться и бежать.
Он еще мог понять тайную дверь, ведущую из чулана одной квартиры в чулан другой. Он мог понять точную копию своей квартиры. И то, и другое с трудом, но укладывалось в его картину мира. Но сейчас он видел на месте обоих чуланов лестницу с узкими дощатыми ступенями и деревянными перилами, грозящими всадить занозу в палец.
Лестницу, которой здесь быть не могло. Не должно.
1
Первой реакцией Марка было упереться в перила ладонями. Кирилл, ждавший этого, сказал:
— Вперед, не тормозим.
Марк засопел, мотнул головой. Кирилл ткнул его стволом под лопатку.
— Прострелить что-нибудь?
— Нет, не надо, — прохрипел Марк. — Я сейчас… Я только…
Он выпрямился и отлепил ладони от перил. Он сделал шаг на первую ступень сверху — и вдруг охнул, и его нога соскользнула, и Марк полетел кубарем вниз. Кирилл рванулся за ним, чтобы удержать, но не успел — заложник два раза ударился о ступени, затрещавшие от нагрузки, и свалился мешком у двери внизу.
— Ты живой? — спросил Кирилл.
Марк не ответил. Его голова была повернута затылком. Одну из рук выкрутило под неестественным углом.
— Клянусь, если притворяешься, я тебе что-нибудь прострелю.
Ноль реакции.
Только не это, мелькнуло в голове Кирилла.
У сложившейся ситуации были две трактовки, обе плохие: либо Марк в самом деле лишился сознания, либо у него есть хитрый план. Из этого вытекало два варианта действий — тоже плохие: либо исполнить угрозу, проделав ещё одну пробоину в своем плане, — либо рискнуть всем и спуститься.
Как и задумал Марк.
2
Марк до последнего боялся, что Кирилл выстрелит. Страх не был беспочвенным — ведь это был один из вариантов, которые обдумывал Кирилл. А еще Марк помнил, каким диким стал взгляд Кирилла, когда он услышал занывший в соседней квартире домофон.
— Ты Аню зачем в это втянул? — прошипел он.
«Это я-то втянул?», хотел спросить Марк, но промолчал, чтобы ему не сломали нос.
Кирилл, тем временем, что-то соображал; его глаза блуждали от панорамного окна до двери чулана за спиной Марка. Домофон продолжал пищать в соседней квартире.
Как пить дать, думает, стоит ли в меня стрелять и сматываться, подумал Марк. Пить ему не дали: Кирилл знал, что пуля в голове Марка будет пулей в его голове — поэтому его мозг раздирала совсем другая дилемма.
Он знал, что Аня попробует дозвониться по домофону. Затем по телефону. Затем она пойдет и спросит консьержа. Кирилл не мог вспомнить его лицо, но вспомнил насмешливо-изучающий взгляд. Кирилла передернуло.
Если все пойдет так, как он думает, у него есть от силы десять минут. А значит, у него есть всего два варианта — оба ужасные.
Вариант первый — он открывает дверь в другой квартире и берет Аню в заложники вслед за Марком. Что с ней делать дальше, Кирилл не знал.
Вариант второй — он повышает ставки, сдвигает в центр стола даже все фишки. Хватает Марка и тащит его за собой в глубины небоскреба. Посылает план, который и так трещит по швам от перегрузок, в занос над пропастью. Потому что — Кирилл знал это — башня почувствует Марка в своем нутре. И чем это обернется, никто не знает.
Что уж тут поделать, подумал Кирилл, взглянув на Марка. Это он умеет все продумывать. Таким, как я, приходится импровизировать.
Марк вздрогнул, когда ему в живот прилетело что-то металлическое. Он схватил блестящий предмет. Им оказался ключ. Марк уставился в недоумении на Кирилла.
— Отстегивай наручник от кресла, — приказал тот. — Мы отправляемся в путь.
Марк вставил ключ в замок и повернул. Протащил кольцо наручника между прутьями стула. Кирилл отступил на шаг.
— Теперь, полагаю, мне нужно теперь на вторую руку их надеть? — спросил Марк.
Кирилл хлопнул себя по лбу.
— Да, надень их на вторую руку.
Марк тоже хлопнул себя по лбу.
«В следующий раз держи рот за зубами», посоветовал Марку внутренний голос
Ну кто мог подумать, что он такой тупой, ответил сам себе Марк. Он защелкнул наручник на левом запястье и встал с кресла. Отпихнул ступней ключ, который скользнул по паркету к ногам Кирилла.
— Возвращаю собственность, — сказал он, пока Кирилл поднимал ключ. — И куда мы идем? Надеешься спрятать нас где-нибудь в башне?
Кириллу явно не понравилась перемена в тоне Марка, но он выдавил усмешку.
— Почти угадал.
3
Помните, что думал Кирилл, когда наставил пистолет на Марка?
«Как он все-таки цепляется за жизнь. Готов ко всему, лишь бы прожить еще пару минут».
Спустя час он уже не был в этом уверен. Пока Марк возвращался к чулану под его прицелом, Кирилл вдруг осознал с болезненной четкостью, что этого и ждал его заложник.
Он ждал прибытия помощи.
Мозг человека отказывается верить, что для него все кончено. Он до последнего тешит себя мыслью, что ему повезет. Что он вымолит пощаду. Наивная надежда, конечно. Только вот Марк не надеялся на доброту Кирилла. Он искал возможность сбежать. Он ее нашел.
Первый взгляд на лестницу, ведущую вниз, вызвал у Марка приступ паники. Но затем сквозь ее туман проступили детали: шаткие перила, крутой уклон лестницы, узкие ступени со сбитыми краями. Детали сложились в одну-единственную мысль: он может упасть.
4
А теперь смотрите:
Марк спо-ты-ка-ет-ся.
Марк падает.
Летит.
Вниз.
Отскакивает от ступеней.
На фоне блеклой бежевой стенки.
И замирает у самой нижней ступени.
Кирилл смотрит на него сверху. Сначала зовет его. Потом угрожает.
Марк лежит внизу, зажмурив глаза. Его губы шевелятся и, если вы умеете читать по губам, то поймете, что он шепчет:
— Не стреляй… Иди вниз, ради Бога, иди вниз…
И Кирилл, словно подчиняясь его мысли, делает первый шаг
вниз.
Затем еще один.
И тут ему приходит в голову идея, которая должна была прийти туда с самого начала.
задирает ствол.
Он наводит пистолет на Марка, но затем чуть
Кладет палец на спусковой крючок.
И уже готов выстрелить
Как вдруг
5
За стенкой справа раздался стук в дверь, настолько мощный, что Кирилл едва не вдавил курок. Стучали три раза. Кирилл убрал палец с курка и оглянулся на стук.
Черт, и как она вошла, подумал он. Неужели консьерж…
Как бы то ни было, времени у него было в обрез. Его план скользил по краю пропасти, и от него прямо в заносе отлетали важнейшие детали, и все, что оставалось Кириллу — давить на газ в надежде, что его вытянет на твердый асфальт.
Он спустился еще на пару ступеней. Присел перед телом Марка. Протянул руку, чтобы развернуть к себе заложника. И тут в пиджаке Марка заиграла мелодия звонка. Та самая мелодия, которую ставила Марта. «В темноте закулисья».
Кирилл схватил полу пиджака, из которой звучала мелодия. Фатальная ошибка.
Алекс Капранос запел первую строчку: «Ты подносишь свой бледный палец», и вокруг запястья Кирилла обвилась цепь наручников. Его дернуло вниз,
«Вставляешь ноготь между»
И Кирилл, утратив равновесие, полетел вниз. Перемахнув ногу Марка, он треснулся головой о стену,
«Верхней и нижней пуговицей блейзера»
И мелодия смолкла. Стиснув зубы от боли: оковы врезались ему в запястья — Марк оттолкнулся локтем от паркета и занес над сцепленные в замок руки. Кирилл выстрелил.
Грохот заполнил чулан и обратился в ушной звон. Пуля пробурила дорожку в волосах Марка у его левого виска; стойка перил сразу же взорвалась щепками позади его головы. Марк по инерции обрушил удар наручниками на макушку Кирилла.
Он увидел, как противник взвыл от боли, и сам Марк, кажется, зарычал, потому что запястья будто сдавили тисками — но все равно воздел над головой руки еще раз и вдарил Кириллу по лбу.
Его противник схватился за макушку. Среди его русых волос уже проступала кровь. Марк залез в нагрудный карман Кирилла, нашарил внутри металл, схватил его. Затем дрожащей рукой поднес ключ к замку наручников. Вставил ключ со второй попытки. Повернул.
Кольцо разошлось на правом запястье, выпустив его из тисков. Марк поднес было ключ к левому наручнику, но голос внутри сказал ему: «Пистолет, сперва пистолет» — и он заметил краем глаза, что Кирилл наводит на него пистолет. Рука тряслась мелкой дрожью, лицо заливала кровь, но палец лежал на спусковом крючке, и глаза тлели яростью.
Ух ты, прям как в кино, почему-то подумал Марк.
Он вцепился в запястье Кирилла, задрав дуло пистолета. Выстрела Марк почти не слышал: в ушах звенело после предыдущего. Он ударил Кирилла в нос, но это не сработало. После третьего выстрела Марк понял, что следует сделать.
Он вцепился зубами в ладонь Кирилла. Во рту возник солоноватый привкус, когда сухожилия между большим и указательным пальцем с хрустом лопнули под зубами. Кирилл заорал и выронил пистолет.
Марк схватил его, вскочил, попятился и наставил пушку на Кирилла.
6
— Сиди, где сидишь, — прохрипел он. — Без лишних…
Его руку тоже вело в сторону. Адреналин кипел в сосудах. Хотя бы звон в ушах начал ослабевать — правда, Марк чувствовал, что тиннитус останется с ним на ближайшие часы. Он покосился на все еще открытую дверь наверху.
— Давай, беги, — сказал Кирилл, тоже повышенным тоном. — Спасай свою шкуру. Брось своих друзей. Как всегда.
— Вообще-то я хотел тебя отпустить, — сказал Марк. — Дверь открыта.
Он взмахнул кистью в сторону выхода. Кирилл издал какой-то глупый смешок и покачал головой.
— Как хочешь.
Он взялся за ручку нижней двери.
— Я пойду дальше.
— Ну что ж. Тогда иди, — сказал Кирилл. — Ломай то, что еще не успел сломать.
Марк сморщил лоб.
— Ты это… хочешь, чтобы я пошел дальше или вернулся? — спросил он.
— Какая разница, чего я хочу…
Кирилл вынул из кармана носовой платок и приложил к кровоточащей макушке.
— Важно лишь, чего хочет Марк, — продолжил он. — Успешный Марк. Богатый Марк. Ты всегда приходил туда, куда хочешь прийти. Неважно, сколько твоих близких останется в канаве у дороги. Смотри…
Кирилл протянул ему платок с кровавым пятном по центру.
— Вот что остается после тебя, — сказал он.
Марк выдохнул и покачал головой.
— Не начинай, — сказал он. — Лучше ответь мне… Не уверен, правда, что ответишь… Куда ты увел Марту?
— Туда, куда ты никогда не доберешься, — ответил Кирилл. — На самое дно башни. Она там в безопасности. За ней смотрит Главный.
— Какой Главный? — спросил, бледнея, Марк. — Наш?
Кирилл молча кивнул. Марк раскрыл было рот, чтобы воскликнуть: не может быть. Он сам восемь лет назад видел Главного в луже собственной крови, с двумя пулевыми отверстиями, во лбу и в груди. Он не мог выжить.
Но Марк уже знал: фраза «Не может быть» — это лишь признак нашего ограниченного представления о возможном. И он знал: дойдя до дна башни, он встретит там два рыбьих, немигающих глаза. Он также знал, что у него нет иного выхода.
Был, конечно, слабый голосок на задворках сознания, который говорил ему: «Если вернешься, тебя никто не осудит», но его перебил другой, куда более громкий голос, который сказал: «Если вернешься, тебе придется с этим жить».
— Я все равно пойду за Мартой, — сказал Марк.
— Странное, конечно, имя Марта… — протянул Кирилл.
Марк уставился на него, — и увидел, как на лице, залитом кровью, проступает непонятная хитринка. Марку вдруг захотелось схватить Кирилла и тряхнуть так, чтобы ударить башкой об стену.
— Слушай сюда, — прошипел он. — Мы здесь оказались только из-за тебя. Катись отсюда, пока можешь, и не попадайся мне на глаза.
— Подожди до конца ночи, — ответил Кирилл. — Вдруг изменишь свое мнение.
Марк надавил на дверную ручку. Бросил:
— Счастливо оставаться.
Шагнул во тьму.
7
Оказавшись в квартире номер 592, Марк впервые ощутил, что он по-настоящему внутри башни. Он будто поднялся по подмосткам сцены и убедился: то, что раньше казалось ему реальным, на деле представляло собой лишь набор пластиковых пропсов и картинки, намалеванные на задниках.
Настало время обойти картонные перегородки и взглянуть на внутреннюю сторону. Ту самую, что скрывалась в тени.
Глава 7. Манекен
В животе вновь возникла неприятная пустота, когда Марк начал узнавать детали обстановки. Но в этот раз он не запаниковал.
Его реальность треснула от пола до потолка, когда он увидел приоткрытую дверь чулана, — и когда он встал наверху лестницы, от нее откололись первые куски. Теперь он мог только смотреть, как стены рушатся одна за другой, и видеть, как за их открывается панорама незнакомого мира, на который с небес смотрят новые звезды.
Ему следовало знать, что под звездами незнакомых миров бродят незнакомые чудища.
1
Марк двинулся вперед по тому же пути, по которому двумя минутами последовал Кирилл, и еще позже прошла Аня.
Марк не спешил. Он заглядывал во все комнаты по пути. Интересного он не обнаружил: внутри были привычные интерьеры и вещи. Все сложено в идеальном порядке. Не было даже пыли: мебель блестела в огнях вечерних фонарей, словно лысина скинхеда.
Что-то новое появилось только в кабинете. Рисунок карандашом. Кто-то нарисовал маску с черными дырами на месте глаз и рта.
— You are a waste of space, — пробормотал похолодевший Марк. — No natural grace.
«Ты пустой интерьер. Ни ума, ни манер». Что-то такое он и представлял себе каждый раз, когда слышал первые строки «Манекена» с того самого альбома с розовым флагом. Существо без черт. Существо с пустыми глазами.
И как он не додумался. Ведь это классическая подколка от Главного. И самый подходящий ответ на его вопрос: «Почему худой человек творит худые дела?».
«В тебе энергии нет. Ты как дыра, жрешь мой свет. Ты настолько худой, что внимания ноль тебе с моей стороны — нет любопытства искры».
Вот и весь ответ. Вспомни Марк про нее восемь лет назад, он сразу понял бы, куда ему отправиться. Это понял бы и Кирилл.
Правда, автор картинки дал манекену другое имя. Он написал под рисунком: «Управдом».
2
Марк зашел в кабинет. Если в том, что его квартира множилась по этажам башни, словно копии в лотке принтера, и был какой-то плюс, так это знание о том, что где лежит.
Марк присел перед сейфом. Его колени хрустнули, но он этого не слышал: в ушах все еще звенело. Он набрал на приборной панели код из четырех цифр: 0451. Сейф распахнул дверь. На верхней полке лежали пачки банкнот и папки с документами, на нижней — пара золотых монет в контейнерах, наручные часы и два предмета, которые он прятал все восемь лет.
Конечно, разумней было от них избавиться, но он все равно держал их при себе на случай черного дня. И вот этот день пришел.
Марк достал из сейфа сверток промасленных тряпок. Развернул его. Внутри лежала кобура с вложенным пистолетом. «Беретта». Марк сбросил магазин. Удостоверился, что он заряжен пятнадцатью патронами, блестящими маслом. Вернул его обратно, и достал из свертка второй магазин.
Интересно, сколько я найду пистолетов, спросил он себя.
«Только один. Тот, что ты уже нашел», ответил внутренний голос. И так оно и было. Даже сновидениям нужны законы.
Марк застегнул пояс с кобурой. Повесил на него запасной магазин. Закрепил у левого бедра полицейский фонарь и щелкнул пару раз выключателем.
Теперь я стану воином света, подумал Марк. Потому что у меня есть фонарь и фамилия Светов.
Пару секунд Марк думал, что ему делать с «Макаровым», и решил не мудрить: сбросил магазин и закинул пистолет в сейф.
Последними он достал часы в позолоченном корпусе с пустым циферблатом. По стеклу циферблата прошла крупная трещина, но часы до сих пор шли. Марк подкрутил время на стрелках: восемь часов, три минуты.
Начинаем погружение, подумал Марк. Что бы ни ждало меня впереди.
Он вновь взглянул на рисунок с Управдомом. Всмотрелся в черные туннели глаз. Захлопнул сейф, ввел код и покинул кабинет.
3
За окнами гостиной висел густой, бледно-белый туман. В окно стучал дождь, а вместо ниши камина зиял длинный, темный коридор, ведущий в недра башни. Марк не удивился — более того, он ждал чего-то подобного.
Чего еще ждать, когда реальность едет по швам?
Прежде шагнуть за порог, Марк в последний раз взглянул на чулан, горящий не теплым, но все же светом. Увидел, как Кирилл, вцепившись в косяк, поднялся на ноги и направился к ванной, ища путь на ощупь.
И как же я не видел, подумал Марк, наблюдая, как Кирилл вваливается в ванную.
Пока он отвлекся, в коридоре впереди произошло движение: длинная бледная фигура пересекла коридор.
4
В первой комнате слева луч фонаря высветил двуспальную кровать, тумбочку и гардероб в углу. Гостевая спальня, узнал Марк. Разве что отраженная, как в зеркале. Здесь был и рюкзак Кирилла, оставленный у изголовья кровати.
Выглянуть в окно не получилось; окна задернули вельветовыми шторами. Марк заказывал их неделю назад. Заходить в спальню, чтобы отдернуть штору, он не стал. Смысл, решил он. Мира снаружи все равно не осталось. Только его мираж.
Первая дверь справа сворачивала в санузел. Здесь не было ничего интересного; разве что куда-то пропала корзина, куда он складывал, сложенные вчетверо, листки «Ведомостей» и «Коммерсантъа».
В следующей комнате была спальня Марка, до последней детали повторявшая спальню Марка, за исключением самой важной детали. Здесь отсутствовал мини-бар, которым он хвалился перед Кириллом всего час назад.
Исчезновение вещей продолжилось. Следующие десять комнат повторяли одно из помещений в квартире Марка — и в каждой из них отсутствовал один предмет обстановки. Зеркало из ванной. Целый гардероб. Еще менялись шторы: они с каждой комнатой темнели. Из ярко-красных превратились в багровые, затем — в черные.
Квартиру Марка словно порезали на полосы, положили под крышку принтера с иссякающей краской и нажали «Печать». Марк догадывался, почему это происходит: чем глубже, тем хуже башня удерживала память о том, что находилось в апартаментах на ее вершине. На этом этаже уже начиналась эрозия реальности; Марк предполагал, что ниже она ускорится.
Чего он не предполагал, так это появления новых вещей.
Спустя сотню с лишним метров коридор поворачивал вправо. У поворота висела картина. Размер — примерно тридцать сантиметров на сорок сантиметров. Деревянная рама. Холст.
Неизвестный художник изобразил Марка в летнем саду, одетым в свободные теннисные шорты и белую рубашку-поло. Он смотрел в сторону гор, выросших на горизонте чистого голубого неба — а на него смотрели двое: некто в черной мешковатой одежде и еще один человек — судя по рыжим волосам и женской фигуре, то была Аня.